— Не пристрелил? — уточнил Красный, подняв правую бровь.

— Н-нет… — пролепетал Сенцов, догадываясь, что ему крупно повезло остаться в живых после встречи с «лешаком».

— Ты, брат Старлей, всё-таки, увалень! — определил Красный, укоризненно покачав головой.

— Это ещё почему? — обиделся Сенцов, который уже начал отходить от шока и понемножку соображать.

— А потому что как увидел мужика — его надо было сразу к стенке припереть! — пояснил Красный, переступая с ноги на ногу — Если бы Траурихлиген думал так же долго, как ты — его бы уже зарыли!

— А его и так зарыли! — огрызнулся Сенцов. — А меня пока что не зарыли! Это ты увалень, Красный, а не я! Сейчас нам надо в подземелье идти и смотреть, что там, а не рассусоливать! Пошли!

С этими словами Сенцов отлип от окна, позабыв про бегающих внизу солдат, и уверенной походкою направился к распахнутому подземному ходу. Страх его куда-то скрылся — скорее всего, заработал личностный гибрид — Сенцов жаждал действовать и непременно добиться результатов. Неважно, каких именно — лишь бы добиться.

— Стоять! — Красный ухватил Сенцова повыше локтя и застопорил его движение.

— Та ну!.. — Константин начал было огрызаться и вырываться, но Красный его не отпустил, а свирепо постановил:

— Ты, брат, в подземелье не пойдёшь — тебя пристрелить могут! Тут же заговорщиками всё напихано — вот они и бегают по подземельям! Мы с Бисмарком сами посмотрим, а ты без пистолета спать не ложись, у тебя сейчас горячая пора!

— Та я скоро вообще не буду спать ложиться! — уныло пробормотал Константин.

— А ты тренируй силу воли! — напутственно произнёс Красный и толкнул Сенцова к широкой кровати. — Всё, пока, брат, мы во всём разберёмся!

Сделав ручкой, Красный по-кошачьи прокрался по комнате и скрылся во тьме потайного хода.

Майор Баум нетерпеливо шагал из одного угла своего кабинета в другой, а на лице его чётко виднелись багровые пятна, вперемежку с пятнами смертельной бледности. Заговор был подслушан, а проклятого лазутчика так и не нашли. Майор не знал, что ему делать — бежать докладывать генералу или пока молчать и ждать, когда солдаты приведут лазутчика? А если не приведут? И кто вообще такой этот лазутчик?? Откуда он взялся в вентиляционной шахте сверхсекретного бункера, надёжно скрытого под массой земли??

— Хайль Гитлер, герр майор! — раздалось со стороны двери, и майор Баум с его накрученными нервами решил, что в здание угодила авиабомба, на него с потолка посыпалась масса тяжёлых камней.

— Да чёрт с тобой… — прошипел Баум, разобравшись, что нет никаких камней и бомбы, а около двери всего-навсего возник вспотевший солдат, стоит навытяжку и намеревается что-то ему доложить.

— Разрешите доложить, герр майор! — выкрикнул солдат, пытаясь скорчить из себя увлечённого службиста… Они все корчат службистов, хотя по-настоящему — все отъявленные лентяи и трусы.

— Давай, мямли! — раздражённо протарахтел майор, топчась около стеклянного столика из нормохроноса. — У меня уже вот такая голова… Надо выпить кофе…

Бормоча, Баум потащился к кофеварке, встроенной в ультрасовременную стенку — из тех, которые человечество создаст из стекла и металла лишь через семьдесят лет — взял стеклянную чашку и налил в неё огненно-горячий кофе.

— Герр майор, в городе было задержано трое неизвестных без документов! — отчеканил солдат… Чеканит, потому что боится казни, а так бы — дрых где-нибудь и ус не дул бы!

— Всех расстрелять… — прокряхтел Баум, глотая кофе и не замечая, что проглатывает кипяток. — Всех, всех… допрашивать не надо: зряшная потеря времени… Давайте, не стойте! — отослал майор солдата.

— Яволь! — тот с готовностью отдал честь, громко стукнул каблуком о каблук и поспешил удалиться.

— Да, всех задержанных расстреливайте! — крикнул ему вдогонку Баум, снова скользнув к кофеварке и набухав себе ещё одну чашку кофе.

— Яволь! — согласился в коридоре солдат, и его голос вызвал среди серых стен эхо.

— Эх, хоть бы прошло… хоть бы прошло… — забубнил Баум себе под нос, плотно прикрывая дверь за солдатом, который сделать это забыл. Майор не горел желанием посвещать генерала в проблему с лазутчиком… Но если солдаты не выловят его — у Баума другого выбора не будет…

Часа три майор Баум мучился: лезть в эпицентр погони не хотелось, опасно, страшно, да и это не его работа… Солдаты докладывали о задержаниях и расстрелах, но Бауму легче от этого не становилось. Майор понимал, что пока не увидит убитого шпиона своими глазами и точно не определит, что это он — покоя ему не будет.

— Хайль Гитлер, герр майор! — около двери снова топтался солдат — встрёпанный, потный, с поднятой рукой. Нервничая, он забыл её опустить и всё держал и держал на весу.

— Хай! — выплюнул Баум, глотая и кофе и таблетки. — Расстреляли ещё или нет?

— Так точно, герр майор! — поспешил отчитаться солдат, всё не в силах совладать со своей рукой.

— Так, вы их складываете всех в одном месте?? — осведомился Баум, пряча за напускной суровостью страх перед генералом и возможным колом.

— Так точно, герр майор! — выкрикнул солдат настолько звонким голосом, что в декоративном шкафу у Баума задрожали хрустальные бокалы. — В подвале бывшего магазина!

— Ведите меня туда… — пропыхтел Баум, мучаясь от головной боли. — Мне надо их видеть…

— Яволь, герр майор! — солдат чеканил заученные слова из уставов, а глаза его были словно у рыбы… у снулой рыбы. Таким, как он, война до лампочки — ленивый сонный сурок.

Солдат побежал вниз по лестнице, Баум едва успевал за ним — оступался, спотыкался… Всё-таки, гадость какую-то они кладут в эти таблетки «от головы» — голова от них, как чугунная, мысли глупые, да и реакция не лучше, чем у медлительного слизня…

Выйдя в ночную прохладу, майор почувствовал себя лучше — воздух положительно действует на мозг человека… Вокруг гремела суета: поиски лазутчика шли на всю катушку, да Баум и не станет прекращать их до тех пор, пока не убедится, что последний пойман и расстрелян. Проходя мимо штаба, майор поднял нос и взглянул на окна генеральского кабинета. Темно — скорее всего, генерал спит и не знает, как он напортачил с лазутчиком. Это хорошо… у Баума есть шанс отбояриться от кола. Пробегавшие мимо патрульные в поспешном порядке отдавали Бауму честь, а загруженный недобрыми мыслями майор отвечал им далеко не всегда… Вот бы все они провалились сквозь землю — сразу стало бы тихо, темно и спокойно… Майор Баум не мог нормально выспаться почитай уже второй год.

— Хайль Гитлер, герр майор!! — часовой у входа в здание бывшего магазина включил «патефон», выкрикнув стандартное приветствие, но углубившийся в себя Баум угрюмо буркнул ему:

— Чёрт… Давай, не стой, увалень, открывай дверь!

— Есть! — часовой проворно отомкнул замок, а солдат, хлопнув каблуком о каблук, посторонился, и выкрикнул в ухо Баума:

— Прошу вас, герр майор!!

— Спасибо… — пробормотал Баум, заходя внутрь.

Перед ним оказалась достаточно крутая лестница, которая вела вниз, в тёмный сырой подвал. В подвале устроили казематы для схваченных партизан и расстрельные «плацы» для тех, кого надо было тихо казнить. Тусклые лампочки, подвешенные к потолку на пыльных проводах, освещали острые ступени и пространство внизу. Майор шёл осторожно, чтобы не свалиться, а оттуда, снизу, тянуло противным запахом затхлости и тлена. Солдат тащился в арьергарде — тоже осторожно, чтобы не загреметь самому и не сшибить свей массою старшего по званию…

— Пожалуйте налево, герр майор! — как только Баум спустился с лестницы, солдат тут же подсказал ему, куда направить движение, и майор по инерции завернул налево — во мрачный кривоватый коридор. Раньше тут хранились овощи и соленья для продажи, а теперь — коридор вёл именно туда, к расстрельным плацам, где погибло много неизвестных, которые не пришлись ко двору кровожадному генералу. Баум ёжился — воздух был сырым и холодным, словно в склепе, а напичканный таблетками и кофе мозг подкидывал «сюрпризы» в виде тёмных силуэтов, притаившихся по углам… может быть, тут действительно, водятся призраки…