Лошадь же, довольно фыркая, жевала овёс.

— Знаешь, Красный, что я хотел тебе сказать? — проворчал Бисмарк, когда они с Красным сменили «партизанские» лохмотья на форму фашистов, покинули конюшню и заперли ворота.

— Что? — осведомился Красный и наконец-то засунул в рот жвачку.

— Это была не наша лошадь! — постановил Бисмарк и тоже засунул в рот жвачку — снова, чтобы не было пусто. Правильно говорят: «Лучше жевать, чем курить». Бисмарк уже почти что бросил, переключившись на жвачки.

— Ну и что? — хохотнул Красный, подумав пять минут. — Они нашу спёрли, а мы — ихнюю! Эту я тоже Феррари назову!

— А ты хоть, знаешь, кто её спёр? — осведомился Бисмарк, небыстро шагая в сторону райкома, приосанившись, как настоящий офицер СС.

— Фашисты! — выпалил Красный. — Или партизаны… Та, чёрт его знает! Мы-то смылись!

— Смотри Репейнику так не скажи! — буркнул Бисмарк.

— Чёрт! — воскликнул Красный и хлопнул себя ладонью по лбу. — Мне же на игрек-связь сегодня вы ходить, а я забыл! Башка уже как пень стала с фашистами этими… Если бы ты не сказал: «Репейник», я бы и не вышел!

— Ну, вот, — довольно хохотнул Бисмарк. — Я всегда говорил, что пастух в опе важнее подсыльного!

— Ну вы и хроносбойщики! — недовольным голосом процедил Репейник, отложив от себя крупный сендвич — чтобы Красный не сверлил его глазками и не истекал слюнками.

— Это ещё почему? — удивился Красный. — Мы же всё по инструкции делаем!

— Да, вот, смотрел сегодня вечером простые советские новости! И представляешь, Красный, что там показали? — осведомился Репейник. — Ну, угадай с трёх раз!

— Не знаю! — фыркнул Красный, который не едал сендвичей уже третий месяц, и поэтому — проглатывал литры слюней. — Рассказывай, Репейник, время игрек-связи не резиновое!

— Ладно! — согласился Репейник, вероломно для Красного схватил сендвич обеими руками и отъел от него солидный кус. — Так вот, там показали пионеров каких-то, которые подвизаются на раскопках артефактов за бесплатно, и один из них сказал, что нашёл около Сухой Волновахи электрочайник военных времён! Твоё художество, Красный?

— Траурихлиген тоже чайники таскал, и телики таскал, и танки с ракетами! — возразил Репейнику Красный. — Это не я — это Траурихлиген кинул чайник, у меня вообще ни одного чайника нет!

— Прямо-таки, нет? — не поверил Репейник, не удержавшись и отъев от сендвича второй солидный кус. — А это у тебя что стоит? — вопросил он, кивнув на стол Красного, в углу которого торчал электрочайник.

— Что, мне уже чай нельзя попить? — обиделся Красный. — На ихних керосинках можно только чёрта вскипятить, чёрт! Он же у меня на столе стоит, а не в речке валяется!

— Сгорит — заваляется! — огрызнулся Репейник, и снова откусил кусок от сендвича, положив его остаток в тарелку, которая находилась в «мёртвой зоне» его веб-камеры.

— Ты, Репейник, про башню пробил? — осведомился Красный, досадуя на то, что Репейник заберёт весь сендвич себе, а ему не пробросит ни крошечки.

— Пытался… — угрюмо буркнул Репейник, подперев голову руками. — Только про неё ничего нету! Какие я только базы ни поднимал: и археологов, и музейные, и «чёрные», и архивные, даже немецкие! Нигде ни зги! Где ты только эту башню выкопал-то??

— Эта башня высотой с девятиэтажный дом! — фыркнул Красный и налил себе чаю — хоть нормального родного чаю можно попить, пока никем не притворяешься! — Стоит за городом, около деревни Нижинцы! Тебе что-нибудь слово Нижинцы говорит?

— А ты думаешь, что я проделал свою огромную работу и до сих пор не знаю про Нижинцы? — проворчал Репейник. — Про Нижинцы твои я уже всё знаю, а вот про башню ту проклятую — ни зги! Вы же там рядом! Сходите и гляньте! А я потом в базу занесу!

— Ишь, какой хитрый! — заметил Красный, придвинув к себе тарелку раритетных конфет, которые раньше лопал настоящий Траурихлиген. — Ладно, брат, сходим!

— Чайники убери! — напомнил Репейник. — А то так сделаешь мне хроносбой — как я буду его исправлять?

— Ты не боись за чайники! — хохотнул Красный с удовольствием жуя конфетку — вкусные, всё-таки у Траурихлигена были конфетки — совсем не хуже современного «Рошена»! — Мы сами в разведку не пойдём — мы скажем Старлею, чтобы заставил своих дундуков ему отчёты писать! Они напишут, а мы — почитаем!

— Отлично! — согласился Репейник, посмотрел на электронные часы над своим монитором и обнаружил, что время игрек-связи подходит к концу. — Всё, Красный, пора давать отбой! — сообщил он. — Завтра выхожу в это же время!

— Окей! — кивнул Красный. — Везёт тебе Репейник: ешь, что хочешь! А у нас тут одни дефициты!

— Я не сплю уже четвёртую ночь! — буркнул Репейник. — Конечно, мне надо есть! Всё, Красный, выясните завтра про башню!

— Выясним, — пообещал Красный. — Всё, отбой!

— Отбой! — вздохнул Репейник, и вырубил игрек-связь, заставив экран ноутбука Красного угаснуть.

Красный отключил ноутбук, доел конфеты и отправился спать. Будить Сенцова в такое время и давать ему задания бесполезно — он спит богатырским сном и не проснётся, даже если около него пальнуть из базуки и взорвать автомобиль… Утро вечера мудренее…

Константин Сенцов ходил по конференц-залу Еленовского райкома, заложив за спину свои руки и громко, свирепо кричал то, что Красный подсказывал ему в наушник:

— Лесные бандиты совсем обнаглели! Они постоянно убивают немецких солдат и портят наши объекты! Мне нужны отчёты Заммера о ситуации вокруг Нижинцев! Срочно! Баум!

— Да, ваша светлость! — майор Баум тут же вскочил с расшатанного стула и вытянулся в струночку.

— Поедете к Заммеру и заставите его написать мне подробный отчёт сегодня же! — громыхнул Сенцов, заодно испепелив взглядом Фогеля и Шульца, которые дрожали на соседних с Баумом стульях. «Молодец!» — через наушник похвалил работу Сенцова Красный, и Константин понял, что он на правильном генеральском пути.

— Яволь! — мгновенно согласился коренастый Баум, выкрикнув так, что под высоким потолком заметалось звонкое эхо.

— Выполнять! — отослал Баума Сенцов и майор, ещё раз выкрикнув: «Яволь!», бегом покинул конференц-зал и исчез, захлопнув за собою дверь.

Как только простыл след Баума, Красный шепнул Сенцову: «Наедь на Фогеля!».

— Фогель! — Константин тут же надвинулся на коменданта, и Красный снова сказал: «Молодец!», потому что Фогель, расширив глаза, отъехал назад вместе со стулом.

— Пересчитать мне все резервы! — рыкнул Сенцов, потрясая стеком так, что почти задевал комендантский нос. — Вечером у меня на столе должен лежать ваш отчёт!

«В печатном виде!» — подсказал Красный.

— В печатном виде! — свирепо заключил Сенцов, стараясь зверски вращать глазами.

— Яволь! — пискнул Фогель, пытаясь казаться невозмутимым воином, однако на его вспотевшем лице отчётливо выступали страх и ужас. К тому же, он не умел печатать, не знал компьютер и даже боялся его.

— Выполнять! — сурово отправил Фогеля Сенцов, взмахнув стеком. — Или на кол!

— Яволь! — ответил ему Фогель и тоже поспешил скрыться, как и Баум.

Перед Сенцовым остался дрожать один только Шульц. Кажется, он боялся больше, чем остальные… Такие глазки состроил и «бровки домиком»… Сенцов невольно подумал, что Шульц сейчас расплачется, а то и намочит штанишки…

— Шульц, вымыть пол! — избавился от него Сенцов и, когда Шульц уполз, сказал Красному:

— Ну, как?

— Великолепно! — заслуженно оценил Красный. — Зал аплодирует! Видишь, как тебе пригодился личностный гибрид?

— Я сам их разносил! — отказался от гибрида Сенцов.

— Да ну? — насмешливым голосом не поверил Красный.

— Я знаю, когда сам, а когда не сам! — огрызнулся Сенцов. — И зачем вам вообще эта башня понадобилась?

— Мы должны пробить все делишки Траурихлигена! — сердито заговорил Красный и, кажется, он там что-то ещё жуёт. — А про эту башню мы ни в зуб ногой! Как ты будешь Траурихлигеном, если ты не знаешь, что он творил?