Бах! бах! — тут же из кустов ударила винтовка, и две пули, угодив в борт подводы, срикошетили о жесть, которой она была обита. Человек в кустах передёрнул затвор и выстрелил опять, заставив пулю просвистеть над головою Красного.

— Ай, чёрт возьми!! — перепугался Красный, со страшной силою хлестнув вожжами спину лошади, а тот, кто сидел в засаде, снова принялся стрелять — на этот раз из пистолета.

Лошадь, неистово заржав, вскочила на дыбы, ринулась в бешеный галоп, страшно раскачивая подводу. Красный вцепился в вожжи едва ли не зубами, но проехать опасный участок было не просто: партизаны плотно обсели обочины, они гвоздили по подводе из чего попало, и лишь некое чудо уберегло Красного и Бисмарка от неминуемой смерти… может быть, даже мистическая избавлень-трава…

— Бисмарк, чего сидишь, стрельни хоть разок! — Красный, буквально, взмолился, остервенело хлеща лошадку. — Они же издырявят нас!

Бисмарк понял, что просто так они не отделаются, и вступить в бой, всё же, придётся…

— Щас как жахну! — громко крикнул Бисмарк, привстал с сена, вскинул базуку и нажал на курок.

Бах! — грохнул страшный выстрел, в кусты полетела тонкая ракета и оглушительно взорвалась, выбрасывая столбы огня и дыма.

В кустах возникло паническое шевеление, раздался чей-то визг, а Красный с размаху стегнул лошадь так, что та снова взвилась на дыбы и не просто поскакала — полетела гоночным болидом, стуча подковами о дорогу.

— Что это было? — осведомился Красный, стараясь удержать в руках шальные вожжи.

— Партизаны… — буркнул Бисмарк, опуская базуку. — Расползлись — так им и надо!

— Круто ты их! — заметил Красный, а лошадка галопировала со скоростью хорошего автомобиля… запросто обогнала бы среднестатистический «Бумер».

— Та ну, это же не бомба — так, петарда! — пробормотал Бисмарк, немного жалея о том, что по партизанам нельзя пальнуть, как следует… Репейник почему-то вообще не одобряет игрек-базуку в этом чужом времени.

Партизаны проиграли бой и остались позади — в подводу никто больше не стрелял, Бисмарк опустил базуку и закинул её за спину, а Красный, судорожно оглядываясь, пробормотал, подавляя одышку:

— Вот это номерок… И как они только промазали? Так можно и в избавлень-траву чёртову поверить!

— Лучше верь в игрек-базуку! — ухмыльнулся Бисмарк. — И тормози уже, а то понесёт ещё животина эта!

— Я пытаюсь… — пропыхтел Красный, натягивая вожжи изо всех сил, однако лошадь, войдя во вкус безумного галопа, и не думала слушаться — неслась вперёд по дороге, рискуя пронестись мимо Еленовских Карьеров и ускакать в овеянную байками деревню Светлянка.

— Дай мне! — Бисмарк спихнул Красного в сторонку своим богатырским плечом, перехватил у него вожжи и потянул их на себя со всей своей медвежьей силищей.

Испустив истошное ржание, кобыла замотала гривастой головою и тут же встала, как вкопанная. Подвода по инерции пролетела вперёд, поддав лошадку под зад, однако та уже не сдвинулась с места — только обиженно фыркнула и осталась стоять.

— Вот так тормозить надо! — хвастливо заявил Бисмарк, бросив Красному вожжи. — Учись, студент!

— Чёрт, я с тобой чуть в лошадиный зад не влетел! — проворчал Красный, который едва удержался за край подводы и чудом не упал.

— Я понимаю, почему Репейник не даёт тебе рулить игрек-тачкой! — хохотнул Бисмарк, усаживаясь поудобнее на сено. — Давай, ковбой, поехали дальше!

— Игрек-тачка и эта зверюга — две разные вещи! — огрызнулся Красный, тихонечко похлёстывая лошадку вожжами, стараясь заставить её, хотя бы, шагом пойти — надо же было вернуться в город.

— Давай, Феррари, едь… — Красный, буквально, упрашивал кобылу идти, но безуспешно.

Лошадка капризно фыркала, однако идти не спешила — надоело ей выполнять нелепые команды «скачи-стоять», и она, наверное, решила отдохнуть.

— Не заводится! — буркнул Красный, бросив вожжи. — Курица чёртова! Феррари, а хуже «Запорожца»!

— Сдвинься, Шумахер, — вздохнул Бисмарк и снова забрал у Красного вожжи, перебравшись в переднюю часть подводы и прочно там усевшись.

— Та, ладно… — согласился Красный, отодвинувшись в сторонку. — Флаг тебе в руки…

— Но! — Бисмарк адресовал это слово лошадке, хорошенько хлестнув её вожжами.

Лошадка фыркнула, однако послушалась команды и проворно зарысила, пыля копытами.

— Эх! — зевнул Бисмарк, несильно ткнув Красного локтем в бок. — Выдержки тебе не хватает, брат! Ты на корректировщике Репейника был?

— Не хочу! — отказался Красный, нахохлившись на краю подводы справа от Бисмарка. — В отличии от Старлея, у меня есть сила воли!

— Ну, да, конечно, — съехидничал Бисмарк, видя впереди развилку, которая делила грунтовую дорогу на две тропы. — В какую сторону ехать? — осведомился он, подозревая, что «волевой» Красный забыл.

— Направо… — выплюнул Красный, ёрзая. — Или налево… Чёрт подери, стресс…

— Невнимательность! И выдержка хромает! — хихикнул Бисмарк, направляя лошадь по нужной тропе, налево, а правая тропа вела как раз в Светлянку, по ней ещё не смог проехать ни один немец, ни один полицай — всех их кривая «заколдованная» тропка свела то в болото, то в лесную чащу, то в глубокий овраг… в могилу, в общем…

А вот и город — Красный увидал вереди полосатый шлагбаум с немецкой табличкой «HALT!», контрольные будки и проклятых немцев, которые уже успели ему опостылеть.

— Ну, вот мы и дома! — негромко заметил Бисмарк.

— Чёрт бы побрал этот «дом»! — ворчливо ответил ему Красный, с невозмутимым видом генерала подводя лошадку к постам.

Перед шлагбаумом вырос крупный часовой с автоматом в ручищах, скосил на Красного и Бисмарка свирепый невыспавшийся глаз и сурово пробурчал сонным голосом:

— Аусвайс!

— Битте! — расплылся в улыбке Красный, вытащил из-за пазухи свой условно настоящий пропуск и любезно протянул часовому — пускай, глянет, если так хочет!

Часовой глянул на пропуск, не понял, что он всего лишь, УСЛОВНО настоящий и, не мешкая, впустил Бисмарка и Красного в Еленовские Карьеры.

— Без бумажки ты — букашка! — хохотнул Красный, хорошенько пряча условно настоящий «аусвайс» во внутренний карман, чтобы не потерялся.

— Точняк! — согласился Бисмарк. — Часовые эти просто лохи ослоухие!

— Бараны! — хихикнул Красный, лихо, словно спортивный кабриолет, подводя лошадку к конюшням. — Ну, да, конечно, они же не знают про игрек-технологии!

— Если у них есть трансхрон и излучатель там ещё какой-то — то знают, — возразил Бисмарк, едва удерживаясь за края подводы, которая писала крутые виражи. — Смотри, не переверни нас, Шумахер! — ворчливо заметил он, когда Красный жёстко натянул вожжи, заставив лошадку встать, как вкопанную.

— Чёртов Траурихлиген! — ругнулся Красный, спрыгнув с подводы. — Я вообще не знаю, что нам делать с ихними трансхронами!

— Шеф разрулит! — уверенно заявил Бисмарк и принялся распрягать лошадку. — Главное Старлея сохранить в живых!

— Старлей наш — кисель-киселём! — фыркнул Красный и повёл распряжённую лошадь в конюшню.

Бисмарк распахнул перед ним широкие ворота, а Красный, разыскивая свободное стойло, продолжал ворчать:

— Репейник его корректировал-корректировал но не выкорректировал!

— Да ладно тебе брюзжать, Брюзгильда! — ехидно хохотнул Бисмарк, стоя в сторонке и наблюдая, как Красный заводит лошадку в стойло и привязывает к перекладине. — Старлей у нас — нормальный парень — скоро он заскорузнет и тоже превратится в робокопа, как и мы!

— Ты вот тут стоишь и жуёшь, а я пашу, как конь! — выплюнул Красный, надвинув на лошадиную морду сумку с овсом. Кобыла благодарно махнула хвостом и принялась жевать.

— Так жуй! Кто тебе не даёт?! — Бисмарк уже покатывался со смеху, привалившись спиною к деревянной колонне и вместе с этим внимательно разглядывал лошадь, которую Красный очищал от пота специальной щёткой.

— Как видишь, я чищу коня! — огрызнулся Красный, елозя щёткою по крутым лошадиным бокам и потея от натуги.