— Та, ладно… чего уж там… — негромко протарахтел Красный, подвигаясь и давая Сенцову проход к своему игрек-передатчику, над которым призрачным светом светилось голографическое лицо Репейника. — Не убей только…

— Что случилось, Репейник?? — зарявкал Сенцов, едва получил доступ к игрек-связи. — Это из-за Кати, да?? Из-за Кати??

— Та не верещи ты… — отшатнулся Репейник, оглушённый сенцовским напором. — Ты хоть, знаешь, какие у меня тут помехи на линии?? А какие твой визг создаёт фоны?? Хоть глохни тут, ей-богу…

— Ты… извини… — негромко извинился Сенцов, поняв, что переборщил с напором. Репейник, как всегда, весел и жуёт — значит, ничего особенного не случилось… — Так что, собственно, произошло? — уточнил он, внутри себя надеясь, что Репейник позвонил именно затем, чтобы отправить Катю домой.

— Старлей, ты своих Сердюка и Харлампиева помнишь? — осведомился Репейник, кушая свой обыденный сэндвич — тройной, с целой кучей разных начинок, соусов, которые аж капали из толстых хлебных кусков. Сенцов разочаровался. Даже обидился… Сердюк этот с Харлампиевым… мало того, что в простой ментуре ему уши прожужжали — так теперь и в опе покоя не дают…

— Ну, помню, — угрюмо буркнул Сенцов, сев на первый попавшийся стул и не замечая даже, что он из «диких» — древний, прогнивший от подвальной сырости. Стул зашатался, натужно выдерживая вес Константина, а Сенцов, таращась в голографическое лицо, вопросил глупым голосом:

— А что?

— Ты на мне дыру просмотришь… — Репейник заметил сенцовский глупый взгляд даже через помехи. — Ты выпустил их из виду, а я тут сканировал остаточные следы Траурихлигена, и они привели меня в их квартирку!

— Ну, да, Траурихлиген воровал у них вещи… — закивал Сенцов, которого эти типы с их следами вообще мало интересовали — их сурово вытесняла Катя. Сенцов, кроме неё, вообще ни о чём думать не может и безобразно заваливает всю свою работу.

— Там, мыши ветерковские дохли… — Сенцов продолжал механически кивать, но перед его глазами и мозгом стояла только Катя. — Ну и что теперь, Репейник? Ты когда Катю домой отправишь?

— А вот, с Катей твоей заминочка вышла! — отказался Репейник, продолжая жевать — теперь уже чипсы. — Проклятый трансхрон Траурихлигена мне тут такие помехи создаёт, что барахлит даже игрек-связь и игрек-нет! Я боюсь, как бы твоя Катя не повисла в межсрезовом пространстве, если я вдруг решу её пробросить! Вы бы поторопились с поисками, а то я так вас тут потеряю и больше не найду!

— Чёрт… — Сенцов осознал, что его нерасторопность и глупость может навредить не только работе дознавателя, но и Кате… Сейчас, в этот миг, молча, он дал себе слово: во что бы то ни стало отыскать проклятый фашистский трансхрон Траурихлигена и отключить его, чтобы дать Кате возможность попасть домой…

— Вот тебе и «чёрт»! — передразнил Репейник, а его голографическое лицо то расплывалось, становясь эфемерным, как призрак, то обретало почти материальную плотность — из-за помех этих, наверное… — Так вот, вернёмся к твоим Сердюку и Харлампиеву! Я просканировал траурихлигеновские остаточные следы и пришёл по ним в их квартирку! Я понаблюдал за ними немного через игрек-спутник и обнаружил, что эти следы — аномальные! Каким образом, я, к сожалению, не понял, но обнаружил, что в жизни этих двух граждан произошли перемены! Они хотели свою квартиру продать, но сделка два раза сорвалась, знаешь, из-за чего?

— Ну, не томи! — Сенцов нервно поторопил Репейника, потому что из-за его противной привычки рассусоливать упускает суть вопроса.

— К ним в квартиру собираются все соседские и уличные коты! — хохотнул Репейник. — Орут под дверями, перелезают через балкон, через окна по карнизу… Просто спасу от них нет! Все углы заметили, повсюду шерсть, подранная мебель, сорванные шторы — ну, ты, Старлей, понимаешь, что такое — коты!

— Угу… а я тут причём? — осведомился Сенцов, который-таки упустил суть вопроса, и слушал по инерции, потому что Репейник болтал.

— А притом, что на нормальные остаточные следы не собираются ни коты, ни собаки, ни мухи — никто! — настаивал Репейник, размахивая своими длинными руками. — А собаки, кстати, от них бегут! Они пытались собаку завести, чтобы котов гоняла, а она тут же сбежала от них, как только попала в квартиру. И даже соседские собаки все посбегали! Тебе это о чём-то говорит?

Вот, пристал со своими собаками… Хотя… Сенцов внезапно вспомнил, как их разыскной Джульбарс, бесстрашный пёс с феноменальным нюхом, поджимал хвост и убегал, когда пытался преследовать «мусорного киллера» в проклятом тупике… и когда вынюхивал таинственного грабителя Чижикова! Вот и «аномальные» следы!

— Говорит, — кивнул Сенцов, внезапно осознав, чего хочет от него сумбурный Репейник. По аномальным следам можно выследить траурихлигеновский трансхрон. Константин понял это ясно, как никогда — наверное, в нём сейчас говорит личностный гибрид, иначе бы он не был таким умным.

— По аномальным следам можно выследить траруихлигеновский трансхрон! — зловещим эхом повторил сенцовские мысли Репейник. — И у меня нет другого выхода, кроме как поручить это задание тебе, Старлей!

— Но… — Сенцов не ожидал для себя такого счастья, ведь Красный убедил его, что он не может попадать в нормохронос, чтобы не потерять личину Траурихлигена… и Сенцов даже с этим смирился…

— Я не хочу, но придётся! — упрямо настоял Репейник, отчаянно жестикулируя. — И ты должен понимать, что тебе нужно будет совершить проброс сквозь помехи! Риск осознаёшь?

— Ага, — Сенцов снова кивнул, готовый ради Кати чем угодно рискнуть. — А может быть, ты и Катю заодно пробросишь — вместе со мной?

— Не, ну ты непроходимый самшит! — раздражённо фыркнул Репейник. — Я же говорю тебе: помехи! Если я тебя одного проброшу — я рискую, а если я начну пробрасывать вас двоих — вы сто процентов зависнете и больше никогда не вернётесь! Ты сначала отключи траурихлигеновский трансхрон, а потом — поговорим о Кате, окей?

— Окей, — невесело кивнул Сенцов. — Ладно, давай, пробрасывай, я готов рискнуть!

Константин Сенцов ожидал, что окажется в квартире Сердюка и Харлампиева тихой тёмной ночью, когда хозяева будут крепко-крепко спать. Он выполнит свою работу дознавателя под покровом темноты и тишины, в гордом одиночестве и вернётся назад, дав Кате шанс вернуться к нормальной жизни…

Однако, Константин жестоко ошибался, и ошибка едва не выбила его из колеи… Очухавшись после жутких перегрузок, отдышавшись, оплевавшись… Сенцов увидел дневной свет. Не ожидав, Константин испугался, отпрянул от незашторенного окна, в которое грозно било яркое солнце, и тут же услышал истошный жуткий визг.

— Ай! — испугавшись ещё сильнее, Сенцов отпрянул во второй раз, а из-под его ноги, обутой в оповский сапог, вывернулся крупный кот полосатой масти. Сенцов в сердцах наступил ему на хвост, а кот от боли заорал…

— Блин… — ругнулся Сенцов, со страхом осознав: своим криком и топотом он поднял на уши хозяев, они сейчас прибегут, узрят его и попадают в глубокие обмороки от «счастья»…

Константин даже «вышибалку» приготовил, чтобы лишить Сердюка и Харлампиева воспоминаний о себе… но в квартире было удивительно тихо. Только на дорогом обеденном столе сидел и облизывал лапы обиженный Сенцовым крупный кот, да и на диване пристроилась пара котов, и на подоконнике, и на шкафу, и в шкафу, и просто на ковре… Да и запах тут стоит умопомрачительный… Сенцов такой запах слышал только раз, в квартире у одной безумной гражданки, которая, страдая синдромом Диогена, тащила к себе в однушку, буквально всё на свете: хлам с помойки, окурки, палки, камни, кошек, собак, крыс, птиц и прочее, прочее, прочее… Соседи к ней постоянно вызвыали милицию, и Сенцов как-то попал на один такой «весёлый» вызов…

— Ну, чего ты тут торчишь, как глупый пингвин?? — резкий голос внезапно раздался у Сенцова за спиной, и Константин отпрянул в третий раз, топчась по ковру, распугивая проклятых котов.

— Настоящий пингвин! — подтвердил резкоий голос, Сенцов обернулся на него и увидел перед собою Звонящую с игрек-ноубуком под мышкой.