— Попался! — жутко прошипел монстр в изрезанном плаще, и Гектор Битюгов узнал его по голосу, несмотря на клобук: покупатель, Эрих Траурихлиген… Он пришёл вот так — понятно, что ничего хорошего не стоит ждать от ТАКОГО визита.

— П-пожалуйста… — заикаясь, лепетал Гектор Битюгов, рыдая в три ручья.

Эрих Траурихлиген не разговаривал с ним и не выпускал. Он бросил быстрый взгляд на небывалые часы, которые торчали не его запястье, и заревел страшным голосом:

— Ахтунг! Верфе!

Все «тени» мгновенно спрятали оружие, вытянулись и взялись за руки, образовав нечто вроде дьявольского хоровода. Эрих Траурихлиген со схваченным Гектором Битюговым оказались в центре этого «хоровода», а потом внезапно перевернулся мир. Всё поплыло, закрутилось, и вдруг перестало существовать, воздух стал горячим, как в духовке, сжал железными тисками, Гектор Битюгов не смог даже закричать, потому что его сдавило непонятно чем до такой степени, что невозможно было даже сделать вдох.

Железная рука грубо швырнула, и Гектор Битюгов треснулся о твёрдый, холодный и сырой пол, мощённый круглыми булыжниками. Перевернувшись с живота на спину, он увидел, как в зловещем свете факелов чудовища надвигаются на него.

— Нет… что вы делаете?? — взвизгивая, залепетал Гектор Битюгов, задом отползая в угол. — Пожалуйста…

— Ты сдал меня опу, — бесстрастным голосом заключил Эрих Траурихлиген, не снимая клобука. — А теперь ты узнаешь, что за это бывает!

Гектор Битюгов сразу понял, что этот Траурихлиген какой-то странный… Но не настолько же!

Из колодца с жутким рёвом полыхнуло пламя, Гектор Битюгов отпрянул, потому что искры обожгли ему лицо и упали на воротник, заставив ткань рубашки заняться и обуглиться.

— Ай! — взвизгнул Гектор Битюгов, пытаясь рукой затушить горящий воротник.

Они обступали его всё плотнее и плотнее, выли какую-то странную и страшную гнусавую песню и протягивали к нему свои длинные руки, торчащие из мешковатых рукавов балахонов.

И они все разом подхватили Гектора Битюгова, потащили к колодцу. Он понял, что они собрались бросить его в бушующее пламя, закричал, забился, словно схваченная курица. Однако руки оказались слишком крепки. Они держали, как в тисках, их было слишком много для того, чтобы отбиться от них.

— Та что вы творите?? — в истерике завизжал Гектор Битюгов страшным голосом подрезанного поросёнка. — Я даже не настоящий Буквоед… Помогите!!

Эрих Траурихлиген стоял позади и молча наблюдал за тем, как Гектора Битюгова всё ближе и ближе подносят к дьявольскому колодцу, пламя в котором ревело так, что у «Буквоеда» даже закладывало уши, а горячий ветер, буквально, поджаривал заживо…

Внезапно палачи разжали руки. Битюгов заорал, решив, что сейчас сгорит, однако в пламя он так и не попал. Его отпустили за пару метров от колодца, и «Буквоед» треснулся на булыжники пола, больно стукнувшись о них спиной.

— Ай… — заныл он от боли, а от страха из глаз его лились бессильные слёзы…

— Вы испугались? — Траурихлиген приблизился к нему, шурша своим страшным плащом и осведомился, не снимая с лица капюшон.

— Ы-ы-ы… — продолжал ныть Гектор Битюгов, а его пиджак, оплавляясь, начинал вонять жжёной синтетикой.

— Оттащить его от колодца! — приказал своим «теням» Траурихлиген. — А то загорится ещё, лысый чёрт…

Барахтающегося Битюгова ухватили под мышки двое и грубо отволокли подальше от жуткого пламени, бросив в дальнем углу.

— Отлично! — похвалил их Эрих Траурихлиген, всё ещё оставаясь в палще и в капюшоне из огнеупорной ткани. — Гражданин Битюгов, пока что я вас не трону. Уточню: пока что!

— Я не знаю, где настоящий Буквоед… — залепетал в своём неудобном и холодном углу Гектор Битюгов, решив, что Траурихлиген наказал его именно за то, что он назвался Буквоедом. — Это я так, чтобы быть страшнее… Простите…

— Мне ваш настоящий Буквоед не нужен! — заявил Траурихлиген и вытащил из-за пазухи плаща какие-то бумаги. — Теперь вы будете жить здесь, а весь ваш бизнес — склады, поставщики, производства — теперь станет моим! Подпишите этот договор в обмен на жизнь!

Траурихлиген подсунул бумагу под нос Битюгова, а тот слегка помешался от страха — поморгал безумными глазками, охлопал дрожащими руками свои карманы и едва слышно пискнул:

— У меня нету ручки…

— Пожалуйста! — Эрих Траурихлиген вежливо предоставил ему свою.

— Спасибо… — всхлипнул Гектор Битюгов и нарисовал неуверенную, трепещущую закорючку под печатным текстом, который он даже не читал.

— Благодарю! — обрадовался Эрих Траурихлиген и спрятал договор, и так же свою ручку, отобрав её у Битюгова.

— Извините… — решился подать ослабевший голос Гектор Битюгов. — А жить «здесь» — это где?

— В карцере! — довольным голосом сообщил Эрих Траурихлиген и отдал громкий приказ:

— Утащить!

К Гектору Битюгову снова подступили молчаливые «тени», заставив его отползать всё дальше в угол… Его лопатки уткнулись в твёрдую стену… Отползать больше некуда, и «тени» ухватили его.

— Я не хочу в карцер… — пролепетал Гектор Битюгов заплетающимся от ужаса языком. Он страдал клаустрофобией, и даже в туалете не мог долго сидеть…

Но вокруг него воцарилось молчание. Траурихлиген молчал, а его «тени» утаскивали Гектора Битюгова всё дальше и дальше…

Петро и Грыць ходили в эту непроглядную безлунную ночь в разведку — лазали возле Нижинцев, пытались пробраться на «Чёртову мельницу», но так и не смогли. На первом же посту их каким-то образом заметил часовой и, кажется, бросил гранату… Взрыв вспугнул спящих птиц, заставив их панически закрутиться в неподвижном ночном воздухе, поджёг ближние кусты. Спасаясь от огня и новых взрывов — солдат бросался и бросался, не жалея гранат — партизаны припустили бегом через прохладные тёмные заросли, проскочили болотистую низину и оказались вблизи дороги. Грыць выскочил, было на грунтовку, собираясь перебежать её и скользнуть в тёмные кусты на той стороне, но Петро схватил его за драный рукав.

— Стий! — зашептал он, пригибая голову за дорожную насыпь. — И цыц! Есть тут хтось!

— Да? — удивился Грыць, прислушиваясь и слыша лишь скрипучие крики вспугнутых птиц, шорох ветвей да собственное сопение.

— Цыц! — шикнул Петро, осторожно выглядывая и даже приготовив автомат.

Грыць тоже выглянул, но пока ничего не увидел…

— Дывысь! — вдруг шепнул Петро, указав куда-то, на дорогу, которая, змеясь, убегала в кромешную темень.

Грыць присмотрелся и насилу различил во мраке ночи, как небыстро плетётся по пыли лошадка, впряжённая в увесистую подводу. Завидев её, он невольно похолодел: это же дорожный призрак едет!

— Дорожный призрак! — прошептал Грыць и тоже приготовил автомат: появился отличный шанс взять его «языком», если получится.

— Трэба брать! — решил Петро, а «призрак» приближался вместе со своей подводой и лошадкой.

Грыць боялся: «призрак» был неуловим и опасен, как чёрт с Чёртовой поляны — он каждый раз уходил, убивая партизан, и растворялся в ночи без следа. Их было всего двое — он и Петро, а «призрак» ухитрялся обмануть и десятерых…

— Насчёт три! — невозмутимо приказал Петро, встав наизготовку, нацеливсшись напасть на «призрака», схватить его и стащить с подводы.

— Ага, — ктвнул Грыць, страясь преодолеть страх…

— Раз! Два! Три! — быстро сосчитал Петро и тут же выскочил из засады, внезапно напав на возницу «призрака», схватив его, пока тот не успел и пикнуть. К Петру тут же присоеднилися Грыць, и они вдвоём сбросили врага на землю удивительно легко.

— Не шевелись! — приказал пленнику Петро, взяв его на мушку, и «призрак», плаксиво заныв, поднял свои длинные руки.

На «призраке» была чёрная маска, Петро стащил её и… не поверил глазам. Он ожидал увидеть немца — любого из приспешников Краузе… Но под маской «призрака» скрывался кум нижинского старосты Егора — хромоногий, бородатый Антип. До недавнего времени Антип был партизанский связной — выведвал у кума немецие секретики — но потом исчез, и Петро считал, что фашисты казнили его.