Сенцов не видел там ничего, кроме стволов, но знал, что компас Звонящей — класса «Игрек», а класс «Игрек» никогда не ошибается.

— И, Старлей! — добавила она, обернувшись к Константину. — Мы втроём проберёмся в Докучаевск за Катей. А ты — отправишься к Траурихлигену на его «Весёлую поляну» и задержишь его, пока мы не справимся. Понятно?

Сенцов хотел на «Весёлую поляну» ещё меньше, чем в оповский игрек-генератор. Он даже попятился, услыхав такой приказ…

— И чья это идея? — возмутился Сенцов, отмахиваясь от мокрых веток и кусачих назойливых мошек. — Баран бы лучше придумал!

— Чш! — за спиною внезхапно встал Бисмарк, ухватил Сенцова за плечо и зажал ему ладонью рот. — Не ори — тут все всё слышат!

— М-мм… — мукнул Сенцов, силясь сказать «Отпусти».

— Старлей, эта идея — моя! — шёпотом заявила Звонящая и тут же нырнула в куст. — Прячьтесь! — шепнула она, а то попадёмся!

Прижатый Бисмарком, Константин лежал в кусту и видел, как мимо его носа движутся ноги, вставленные в тяжёлые грязные сапоги, слышал, как они хлюпают по раскисшей грязи и понимал, что это — немецкий патруль. Они прочёсывают лес — кого-то ищут, и автоматы их наставлены вперёд, на возможного врага. Сенцов затих — не шевелил и пальцем, ведь если его услышат — расстреляют всех!

— Так, Старлей, план меняется! — прошептала Звонящая, прячась около Сенцова.

Константин поспешил испустить вздох облегчения — они не отправляют его на кол… Но.

— Включай наручный флиппер! — сурово приказала Звонящая, и Сенцов испугался ещё сильнее — Репейник строго-настрого наказал не включать наручные флипперы до тех пор, пока не запахнет жареным по-настоящему, а то хроносбой какой-то будет.

— А? — булькнул Сенцов, желая напомнить Звонящей про наказ Репейника, но та, наверное, решила, что жареным уже запахло, и сдвинула брови.

— Давай, слизняк, не сиди! — шёпотом «крикнула» она, а прямо перед их носами хлюпали по мокрой траве тяжёлые сапоги патрульных. Их оружие напоминало пистолеты-пулемёты МР-38, но именно — напоминали: Траурихлиген уже перевооружил своих фашистов игрек-автоматами, замаскировав их под ординарные, немецкие.

— Та, ладно… — тихо фыркнул Сенцов, включая наручный флиппер дрожащей рукой: боялся, что обуглится, как сапоги Репейника.

— Сейчас мы тебя на «Весёлую поляну» пробросим! — заявила Звонящая, и Сенцов понял, что она не отказалась от идеи его угробить.

— Та они убьют меня… — Сенцов попытался отказаться сам, но Звонящая снова сдвинула брови.

— Ты дознаватель или слизень? — теперь она не крикнула шёпотом, а рявкнула, и Сенцову пришлось подчиниться начальнице.

— Есть, — булькнул он, мысленно прощаясь с жизнью. Его флиппер был уже включен, и показывал на экране красные цифры — дату и время, где сейчас находился Константин.

— Все включили флипперы? — осведомился Звонящая у Красного и Бисмарка, которые были веселы и бодры — им понравилась идея прокатиться на наручном флиппере… Плохая идея, одинако… безрассудная.

— Да, — ответил за обоих Красный. — Может, перестреляем этих патрульных? — осведомился он, маясь от временного безделья.

— Нет! — запретила Звонящая, а сама включила игрек-ноубук, загрузила карту местности, выискивая что-то. — Сейчас, я найду эту Катю по антропометрии, и мы к ней пробросимся!

— А… я? — решился спросить Константин… может быть, она передумает отправлять его к Траурихлигену, а разрешит спасать Катю вместе со всеми?

— А ты будешь Траурихлигена развлекать! — отрезала Звонящая, глядя не на Сенцова, а в экран игрек-ноутбука. — О, есть, нашла! — обрадовалась она, видя на виртуальной карте красную точку. — Всё, ребята, не теряем времени — проброс!

— Угу, — угрюмо кивнул Сенцов, нажал стартовую кнопку и погрузился в погибельный хаос хроноперегрузок.

Катя сидела в холодном подвале — в полной темноте, взаперти и одна. Кутаясь в прорванную местами ночную рубашку, она в панике и страхе вжималась в сырой угол и каждую секундочку ждала смерти. От голода она не могла подняться на ноги, а от холода — начала хлюпать носом. Иногда в толстой железной двери, которая отгородила её от свободы, с лязгом открывалось широкое и низкое отверстие и рука в перчатке заталкивала в него миску. По запаху Катя понимала, что это — макароны «Мивина», но от страха не могла подползти, схватить еду и поесть. Бедняжка никак не могла понять, куда она попала, что это за безумный мир — гибрид настоящего и прошлого, наполненный ожившими мертвецами??? Может быть, это чистилище? Катя умерла и попала сюда, а тот человек, Траурихлиген — это дьявол!

— Помогите! — закричиала Катя, собрав последние силы. — Спасите, я здесь! Кто-нибудь, на помощь!!!

Вокруг было безлюдно и тихо — ответило только глухое бездушное эхо. И холодная вода — её капли, стекая по булыжникам стены, противно капали за шиворот и заставляли мёрзнуть.

— Костя?.. — пискнула Катя и затихла, прислушиваясь. Тихо, нету Кости. Никого нету. Она одна и она тут просто погибнет… Почувствовав холодное приближение смерти, Катя уронила на коленки растрёпанную голову и залилась горькими слезами.

Звонящая освещала ступени фонариком и неслышно опускалась вниз, в могильный мрак подвала, где в одну из камер была заточена туристка Катя. Красный и Бисмарк следовали за ней, вооружённые автоматами — на всякий случай.

— Фу, сыро тут, как в гробу! — угрюмо буркнул Красный, хлюпая носом. — Схвачу тут с вами ринит!

— Цыц! — цыкнула на него Звонящая, не оборачиваясь, чтобы не оступиться. — Тут часовой!

Часовой торчал около последней, самой нижней ступеньки и, кажется, клевал носом, привалившись к шершавой сырой стене.

— Спит! — оценил Бисмарк. — Я спрошу у него дорогу!

— Валяй! — согласилась Звонящая, пропуская Бисмарка вперёд.

Часовой сопел и всхрапывал, поводя плечами и посучивая ногами во сне. Голова его, одетая в металлическую каску, падала на грудь — он даже не дремлет, а спит, ещё немного и он осядет на пол.

— Привет! — громко крикнул Бисмарк прямо в его сонное ухо и тут же столкнул часового с ног увесистой затрещиной.

— А? Что? Кто?? — испуганно заблеял сбитый часовой, барахтаясь руками и ногами, отталкивая всё дальше от себя свой автомат.

— Итак, — начал Бисмарк, поигрывая оружием. — В какой камере сидит туристка?

— А? Что? Не знаю… — спросонья залепетал часовой, дрожа и гулко стукаясь о пол своей каской.

— Какая из них камера туристки Кати?? — сурово напёр на часового крупногабаритный Бисмарк, указал толстым пальцем вперёд, на аккуратные ряды камер, и прижал его бедное горло к полу тяжёлым сапогом.

— Во-вот эт-та… — заикаясь и задыхаясь, просипел часовой, беспомощно ёрзая под ножищей Бисмарка, и слабо кивнул на ту дверищу, которая высилась по правую сторону.

— Отлично! — обрадовался Бисмарк и крикнул в темноту коридора:

— Братья, я нашёл!

— Супер! — отозвалась Звонящая, и они с Красным бесшумно выскользнули из мглы и приблизились к тяжеленной, запертой стальной двери, похожей на корабельную переборку.

Часовой попытался отползти в сторонку, чтобы скрыться с глаз, а потом — доложить о вторжении какому-нибудь начальнику, но получил от Звонящей удар по голове и тихо осел на каменный пол.

— Чего не оглушил, Бисмарк? — осведомился Красный, разглядывая замок. Кажется, открыть такой можно обычной скрепкой.

— Боялся проломить башку, — басом отозвался Бисмарк, ковыряя ботинком жвачку на полу. — Помнишь указ шефа про «безопасные экскурсии»? Кстати, Красный, твоё художество? — кивнул он на жвачку.

— Неа, Траурихлигена, наверное, — отказался Красный. — Он тоже «Дирол» любит!

— Так, братва, не мешаем — я открываю замок! — полушёпотом ругнула обоих Звонящая, возять в замке шпилькой для волос. — Шумите, как носороги, когда работать надо!

Катя сквозь собственный плач услышала за дверью чьи-то приглушённые голоса и затихла, слушая, что говорят. Очень странно говорят: что-то про «Дирол» и художество… Кто это? Неужели, они пришли убить её?? Катя ещё глубже вжалась в угол. Тут совсем негде спрятаться! А они уже ковыряют замок!