— А мне тяжело! — огрызнулась Звонящая, пробегая мимо полыхющего мотоцикла и задержав дыхание, чтобы не вдыхать мерзкий удушливый дым. Вверх вздымались языки горячего пламени, превращая воздух вокруг в духовку, а до намеченной постройки оставалось метров пять, когда за спиной послышался злой голос, похожий на лай:

— Партизан! Хальт! Хэндэ Хох!!

Рывком обернувшись, Звонящая поняла, что их заметил забацанный немчик и решил остановить, прицеливаясь из автомата.

— Сгинь! — ругнулась Звонящая, выхватила пистолет свободной от Кати рукой и тут же пристрелила проклятого фашиста, заставив его повалиться носом в грязь и умереть. Она прибавила скорости, пыхтя под весом Кати, и быстро оказалась около приземистой постройки, притаилась возле неё, переводя дух и оглядываясь в поисках врагов. Не увидев последних, Звонящая заскочила за высокую дверь и прикрыла её за собой, чтобы никто не заметил её и тяжёлую, ворочающуюся Катю.

Здание являлось конюшней — пространство врнутри него оказалось поделено на стойла, в которых храпели и фыркали потревоженные лошади. «Отлично!» — обрадовалась Звонящая вновь обретённому транспорту и направилась к ближайшему из стойл, где топталась крупная гнедая кобыла. Катя вяло ворочалась на плече Звонящей и тихо, жалобно стонала.

— Сейчас, сестрёнка, мы отсюда уедем! — сказала ей Звонящая и погрузила Катю животом на спину кобылы.

Убедившись, что Катя не свалится, Звонящая сама вскочила в седло, схватив поводья, и пришпорила лошадку каблуками.

— Вперёд, лошадь! — крикнула она, а кобыла взвилась на дыбы, рванула вперёд, сокрушив непрочные ворота конюшни, и понеслась через двор, расшвыривая всё, что попадалось ей под копыта.

Выскочив из здания конюшни, лошадь Звонящей налетела на кого-то и смяла под копытами, едва не сбросив седоков. Звонящая поняла, что это — немец попал под копыта лошади, его каска с лязгом покатилась по выбитому асфальту.

— Но! — Звонящая пришпорила лошадь, увидав, что смятый немец тут был не один — к конюшне подтянулся целый отряд. Лошадь поскакала быстрее, Катя, взвизгнув, вцепилась в ногу Звонящей своими холоными руками.

— Партизанен! Партизанен! — орали немецкме солдаты и мельтешили муравьями, палили, один швырнул гранату, промазал мимо быстроногой лошадки и попал в стенку полуразрушенного дома.

Граната взорвалась с огнём и громом, осколки едва не зацепили лошадку, а Звонящая всё пришпоривала и пришпоривала её, гоня к воротам. Оглушённая взрывом, Катя заболталась беспомощной куклой и это хорошо: не мешает направлять лошадь и отстреливаться. Пули свистели над головой, одна даже сшибла со Звонящей игрек-очки. Но Звонящая не сбавляла ход — бросив кобылу в сумасшедший галоп, она неслась через изувеченный парк к городским воротам. Позади ревели мотоциклы — немцы преследовали и палили, пытаясь подбить лошадку. Катя стукалась руками в крутые лошадиные бока и опасно качалась, грозя свалиться. Над головой снова просвистела очередь, а за спиной послышался рёв мотора — немцы гнались за ней на мотоцикле и стреляли, и тогда Звонящая вызватила свой автомат и пальнула назад ответной очередью, вышибив из коляски стрелка. Стрелок, убитый, покатился кубарем, но водитель остался в седле, продолжал погоню, лихо поворачивая мотоцикл попятам за лошадкой Звонящей. А кроме того — он вытащил пистолет и принялся с хлопками палить, пытаясь пристрелить лошадь и сбросить Звонящую с Катей на каменистую землю.

— Чёрт… — фыркнула Звонящая, пустила вторую очередь, не глядя. Мимо водителя она промахнулась, зато пробила переднее колесо мотоцикла, из-за чего он завихлялся, съехал в кювет, опрокинулся и загорелся. Впереди показались контрольные будки и шлагбаум — выезд из города, к которому и направляла Звонящая свою быстроногую лошадь. У выезда собрались часовые — решили их задержать, но Звонящая только пришпорила лошадь, заставляя её скакать прямо сгрудившихся солдат. Закинув автомат за спину, Звонящая сжала поводья лошади одной рукой, а второй — придерживала Катю, чтобы та не слетела и не размазалась о дорогу. Лошадь мчалась бесноватым галопом, храпя и потея, смяла ещё солдата и ещё…

— Опускай! Не дайте им уйти! — бесновались часовые на выезде, расхватывали оружие, поняв, что Звонящая не остановит лошадь, а будет переть до тех пор, пока не передавит их всех и не вырвется в лес. Один часовой в бешеном темпе вращал ручку, опуская полосатый шлагбаум, чтобы создать бешеной лошади суровое препятствие.

— Ха-альт! — другой солдат, наверное, храбрый, выскочил вперёд и заревел бешеным голосом, выпятив впереди себя автомат, надеясь остановить беглецов.

Звонящая не собиралась сдаваться — она обязана спасти сенцовскую Катю.

— Но! Пошла! — закричала она, крепко пришпорив кобылу каблуками.

Лошадь заржала, ускорила галоп, смяла под собой этого бесполезного героя и ринулась дальше, давя и разгоняя других часовых — скакала прямо на опущенный шлагбаум…

— Но! Вперёд! — подгоняла её Звонящая, кобыла испустила истошное ржание, на скаку перемахнула шлагбаум широким прыжком и рванула прочь по раскисшей грунтовке. Сбитые немцы катились по грязи и исчезали в хаосе растительности.

— Догнать, расстрелять! Стоять! — свирепствовали позади крики фашистов и тонули в рёве мотоциклетных моторов.

Бросив быстрый взгляд назад, Звонящая поняла, что отставать они не собираются — будут преследовать до тех пор, пока не схватят или не застрелят! Главное, чтобы они не зацепили Катю!

— Держись, сестра! — сказала Звонящая неподвижной Кате, перехватила поводья левой рукой, а правой подняла автомат.

Немец на головном мотоцикле так и гвоздил, пули свистели под копытами кобылы, врубались в дорожную грязь…

— Получай! — выдохнула Звонящая, вдавила курок и одновременно повернула кобылу с дороги в лес.

Автомат Звонящей прострекотал очередью, и переднее колесо головного мотоцикла получило пулю, с грохотом лопнуло, сбив мотоцикл с пути. Он выполнил неуклюжий вираж, слетел с дороги и покатился кубарем, расшвыривая грязь. Загорелся, пуская снопы пламени и на лету врубился в два следующих мотоцикла, накрыв их огненной волной. Над лесными верхушками грохнул взрыв, жгучий ветер опалил Звонящей спину и затылок… Несомый ветром, горячий пепел поджигал листья. Кобыла, храпя, неслась вперёд, рассекая густые заросли, Звонящая оглянулась снова и увидела посреди дороги ревущий пожар и немецкие мотоциклы, которые, не успевая затормозить, влетают в него и тут же взрываются, наполняя воздух адским громом и вонью горелой резины. Всё, погоня захлебнулась — они нескоро расчистят этот полыхающий завал — можно дать отдых и кобыле, и Кате, и самой себе.

— А… а… — блеяла, приходя в сознание Катя и слабенько возила руками по крутому кобыльему боку.

— Тихо, сейчас, мы тебя домой пробросим! — сказала ей Звонящая, натягивая вожжи, чтобы кобыла сбавила ход.

— Кто вы такие? — пролепетала Катя, сделав попытку сесть, но не смогла и осталась лежать животом поперёк лошадиной спины.

— Мы — друзья Стралея, то есть, Сенцова, — негромко ответила ей Звонящая, не забывая смотреть по сторонам и выискивать возможную погоню. Кажется, погони нет, и лес вокруг спокоен. Мирно шевелятся на утреннем слабом ветерке разлапистые древесные ветви, птицы свистят, чирикают, выкрикивают и напевают…

Небыстро рыся, лошадка удалялась в заросли, переступая ямки, перескакивая узкие, быстрые ручьи которые то и дело попадались на пути. На толстую ветку сосны выпрыгнула рыжая белка, понюхала воздух, сгрызла орех и спряталась вновь.

— Куда вы меня везёте? — спросила Катя — уже громче.

Звонящей не очень нравилась разговорчивость туристки — шумит, её могут услышать.

— Тихо! — шикнула на Катю Звонящая, не опуская автомат: а вдруг гомон туристки уже услышан, и немцы потихоньку окружают их?

— Куда?.. — начала Катя, барахтаясь ногами.

— Цыц! — отрубила Звонящая, едва удержав себя от оплеухи, которая бы оглушила туристку и заставила бы её замолкнуть.

— С-скажите… — Катя не желала замолкать, а всё тиранила своими глупыми вопросами. — Эрик — это Траурихлиген?