— Как ты мне надоела… — тихо фыркнула Звонящая и легонько доторонулась указательным пальцем до Катиной шеи. — Поспи, сестрёнка, тебе полезно, — сказала она, видя, как Катя обмякла и повисла в седле, на время вернув тишину.

Константин Сенцов боялся. Звонящая дала ему умопомрачительное задание — проброситься на «Весёлую поляну», появиться перед разъярённым Эрихом Траурихлигеном и отвлечь его на себя до тех пор, пока товарищи не вызволят Катю. Он никогда не вернулся бы к Траурихлигену после того, как чудом спасся с самого кола, но ради Кати он был готов вернуться хоть, в ад, лишь бы она осталась жива. Он морально приготовился к встрече с дьяволом и, пробросившись… Застопорился, стоя в высокой жухлой траве по колено, потому что адский проброс дезориентировал его. Сенцов не понял, куда попал — трава повсюду, а когда улеглась боль и тошнота — вдруг увидал перед собою солдата. Сенцов вздрогнул от страха, и тут же осознал: солдат стоит к нему спиной, смотрит на утыканный кольями «весёлый» холм, а сам Сенцов попал на самую окраину страшной поляны Траурихлигена и оказался под защитой куста. Он видел и Траурихлигена — кровожадный генерал бесновался, а солдаты, которые готовили Константину кол испуганно озирались, не понимая, куда делся приговорённый. Траурихлиген в отличии от них прекрасно понимал, что Сенцова пробросили в нормохронос — и от этого всё сильнее злился. Сенцов собрал в кулак всю храбрость — Эрих вытаскивает из кармана смартфон, чтобы звонить своим приспешникам и требовать привести на кол бедную Катю — чтобы она приняла мучительную смерть вместо Сенцова. Константин этого не допустит, и поэтому он выпрыгнул из куста, навернул ногой ничего неподозревавшего солдата и громко крикнул, наступив на его оглушённое тело:

— Эй, фашист, я здесь!!

— А? — Траурихлиген поднял свою злобную голову, скрежеща зубами, заметил Сенцова, как тот пинает солдата… — Ну, сейчас я с тобой разберусь! — зарычав, он моментально отобрал у ближайшего к себе фашиста автомат и принялся стрелять в Сенцова очередями, пытаясь убить. Пуля угодила Сенцову в руку, больно оцарапав, Константин решил бежать, и следующая пуля ударила его между лопаток, задержавшись в игрек-броне.

— Ай! — Сенцов сбил дыхание, ощутив тяжёлый удар и с размаху рухнул в грязь, едва её не нахлебавшись.

— Хватайте этого слизня! — рычал позади него Траурихлиген и бежал громадными скачками, стремительно приближиясь. За спиною Константина собрались солдаты, ухватили его за руки, оторвали от земли, водворив на ноги. Но Сенцов решил им не сдаваться — навернув одного кулаком, он вырвался, саданул второго ногой в живот и побежал, куда глаза глядят. Впереди были кусты, высокие травы, снова кусты… С размаху Константин врубился в заросли и забился в куст, скрылся в его густой листве и затих.

— Так, сейчас поохотимся на партизанчиков! — долетел до него хищный смешок Траурихлигена, Сенцов чуть выглянул и увидел, что фашист продирается сквозь кусты туда, к нему, с пистолетом-пулемётом «МР-40-игрек» в руках…

Сенцов замер, прижавшись к земле, однако знал, что земля всё равно его не спасёт — Сенцову надо снова бежать…

Константин вскочил на ноги и рванул куда-то, куда смотрели его вытаращенные глаза.

— Он здесь! За ним! — неприятно заорал за спиною его Траурихлиген, лязгая оружием — Догнать! Расстрелять!

За спиною топотали десятки шагов — солдаты бежали за Константином по пятам и стреляли, стреляли, не переставая. Сенцов чувствовал, что не сможет так долго удерживать сумасшедшую скорость: выдохнется, да и корней здесь полно — можно запросто споткнуться и сделаться лёгкой добычей. Ботинки утопали в илистой грязи, Константин бежал всё медленней, потому что становилось трудно отдирать ноги от земли. Сшибая грудью и поцарапанными руками высокую осоку, Константин выполнил прыжок и… ПЛЮХ! — проревела грязная вонючая вода и Сенцов погрузился с покрышкой, наглотался, пошёл к далёкому погибельному болотному дну… «Русальная елань!» — пронеслось в бедной утопающей голове.

— НЕЕЕТ!! — заорал Сенцов, пуская в густой жиже пузыри, растерял последний воздух и принялся судорожно болтать конечностями, стремясь всплыть. Коленки коснулись холодного мокрого ила на дне, а голова… вдруг выпрыгнула на поверхность! Воды оказалось по колено, Константин ощутил дно и какой-то камень, который неприятно впился в ногу. Встав, Сенцов отплевался от противной горькой жижи и огляделся вокруг. Деревья, камыши, камыши, деревья, какая-то птица выскочила из-за ближайшего косматого куста… Неужели они отстали?? Решили, что Сенцов утонул? Испугались елани? Или прячутся?? Константин вдруг понял, что возвышается по колено в воде, как на ладони — его заметят и за километр, если он и дальше будет так торчать… Пригнувшись ниже, к самой воде, Константин осторожно встал на четвереньки. Затхлая тина вокруг него отвечала негромким чавканьем и Константин замер, чтобы не создавать лишний шум. Птицы свистят, лес шумит… Плещет дурацкое болото…. Кажется, человечьих звуков нет — безопасно, можно тихонечко ползти во-он к тем камышам: они достаточно густы для того, чтобы в них скрыться… Загребая воду руками, Константин медленно-медленно, как могла бы ползти большая черепаха двинулся через болото туда, в густую заросль, которая скроет его с вражеских глаз и спасёт… На время. Скоро Бисмарк и Красный отобьются от преследования и придут за ним. А пока Сенцов пересидит тут, под защитой длинных толстых листьев.

Ноги скользили по дну, и Сенцов, передвигаясь, рисковал плюхнуться и снова уйти под воду с покрышкой. Аккуратно удерживая зыбкое равновесие, он добрался до кромки воды и вылез на низкий грязный бережок, густо усаженный камышом и осокой. Под ногами торчали утиные гнёзда, и Константин обходил их, как мог, но дикие утки, которых тут оказались миллионы, с гвалтом и свистом вырывались в воздух, хаотично кружились, выдавая его, а некоторые даже больно клевались.

— Кыш! Да кыш ты, господи! — гонял их Сенцов и махал руками, как бешеная мельница.

Забравшись поглубже, мокрый и поклёванный Константин уселся в гуще болотной зелени, пристроился, где посуше, чтобы поменьше мёрзнуть, и затих. Утиные стаи кружились над осквернённым своим убежищем и голосили, свистели крыльями, трещали. Да, кажется, Сенцову недолго тут сидеть — из-за проклятых уток его могут обнаружить, поэтому надо тихонько выбираться и искать остальных самому.

И вдруг Константин Сенцов заслышал шорох. Нет, это не утки и не ветер, это — кто-то пробирается к нему, ломая камыши! Человек! Только человек мог издавать такой тяжёлый шум, вламываясь в заросль! Чёрт! Сенцов не на шутку испугался: неужели, это солдаты Траурихлигена так быстро вычислили его по уткам??? Надо бежать! Или прятаться?? Или бежать??? Бежать!

Константин выскочил из засады, рванул вперёд наугад и… Столкнулся нос к носу с человеком.

— А-а-а!! — взвизгнул Сенцов, потому что в руках человека ему сразу же представился погибельный автомат.

Человек отшатнулся от Константина, как от волка и застыл, оглядывая его круглыми глазами. Сенцов тоже застыл, ожидая расстрела, и в свою очередь, оглядывал незнакомца. Нет, это не Траурихлиген, и не солдат Траурихлигена — кто-то другой, хотя и затянут в какой-то серый мундир, но он и не немец и вообще, какой-то странный. Тощий, высохший, обветренный, глазки прищурены, а носик крохотный, будто бы у первоклассника.

— Ру-ру-русалка… — этот тип шепелявил по-русски и ещё — его костлявые руки тряслись, а острая нижняя челюсть дрожала.

— Русалка? — Константин удивился. Он ожидал услышать: «Стой!», «Руки вверх!», «Расстрелять!», но никак не о русалках. — Послушайте… — пробормотал он и поднял руку, чтобы поскрести затылок. На мокром и грязном рукаве Сенцова повис косматый клок тины.

Глаза незнакомца расширились ещё больше. Казалось, он даже перестал дышать, вперившись в эту тину. Он только вздрагивал и булькал, бледнея, а его трясущаяся рука никак не могла нащупать на поясе кобуру.

— Не… — начал Сенцов, попытавшись сказать: «Не бойтесь», но незнакомец отпрянул назад, намереваясь сбежать.