— Нравится? — осведомился Траурихлиген, прикрывая лаз крышкой.

— Не знаю… — пожал плечами Сенцов, оглядываясь.

— Тут каждый миллиметр напичкан датчиками! — предупредил Траурихлиген и осторожно двинулся так, чтобы не наступать на красный ковёр. — Иди, как мышка, или тебя за одну секунду превратят в дуршлаг!

— Хорошо… — пробормотал Константин, небыстро продвигаясь вслед за туристом и стараясь сделать свои шаги бесшумными.

Траурихлиген прошёл мимо стола с сервизом, подобрался к двери и вынул из кармана карточку.

Сенцов наблюдал за ним тупыми глазами: зачем эта карточка, когда тут — обычная дверь, её можно просто взять за ручку и открыть… Вдруг сенцовская поясница на что-то жёстко наткнулась, получив болезненный удар, Сенцов вздрогнул от неожиданности и тут же осознал, что, вперившись в дурацкую карточку, позабыл про стол, стукнулся об него… От сотрясения сервиз задрожал и зазвенел, а одна полупрозрачная тонкостенная чашечка, которая оказалась ближе всех к краю, вдруг соскользнула и, прежде чем Сенцов успел взмахнуть руками, свалилась на пол и покатилась по ковру…

Сенцов зажмурился, ожидая, что сейчас из стены выдвинется лазерная пушка, и испепелит его с потрохами… Но пушки не было: чашечка мирно лежала у ножки одного из стульев, а под белым потолком висела тишина…

— Сенцов, чего ползёшь? Шевели плавниками! — свирепо прикрикнул турист, и вдруг его голос потонул в жутком рёве какой-то сирены, которая включилась вместе с красными лампами и теперь — уничтожала тишину гвалтом…

— Сенцов… — сморщился Траурихлиген, увидав сбитую чашечку, и стукнул себя кулаком по лбу. — Ты — дурень и увалень!

— Я не хотел… — промямлил Сенцов, неуклюже возвращая чашечку на место, но при этом отлично понимал, что ничего этим не исправит, их засекли и сейчас убьют…

— Держи оружие! — проревел турист, швырув Сенцову автоматный обрез. — Будем идти на прорыв!

Сенцов по инерции поймал автомат, во второй раз выронив чашечку и расколотив последнюю вдребезги о твёрдый паркет. Идти на так называемый «прорыв» он совсем не хотел — страшно… Да и рекавер-среду они, кажется, не получат. Скорее всего, получат пулю. Оба.

Геннадий Геккон мирно дремал в мягком кресле в дежурной комнате «бункера Х» и видел очень приятный сон — о том, как он дремлет на пляже и не знает, что такое работа. Устав разгадывать кроссворды, Геккон даже не заметил, как дремота одолела его и мозг подарил этот вот сон — про тёплое море, горячий песок, солнце, чаек, теплоход, который покачивается на мирных волнах и… ревёт гудком так, что раскалывается башка…

— Ай-ай! — вскрикнул Геккон, не в силах терпеть погибельный гудок, встрепенулся, рывком выскочив из шезлонга и… обрушился на жёсткий стальной пол…

— Блин… — прохныкал он, потому что больно ударил спину, и тут же понял, что никакого пляжа нет, и теплохода нет, воруг него бешено мигают красные лампы опасности, а гудок издаёт не теплоход, а динамик аларм-сирены.

Подняв голову, Геннадий глянул перед собой и увидел, что стряслась неприятность. НАРУШИТЕЛЬ! — крупными красными буквами сообщал Геккону экран наблюдения, а аларм-сирена всё выла и выла так, что барабанные перепонки в ужасе стонали и щипали, грозя лопнуть.

— Чёрт… — пробухтел Геккон, натужно стряхивая сон. — Ну и влетит же мне за него от шефа!

Подобравшись к микрофону внутренней связи, Геккон набрал побольше воздуха и громко крикнул, стараясь не зевать:

— Пост шесть, как слышно??

— Слышу вас, шеф! — бодрым голосом начальника поста ответил динамик.

— Нарушитель в двенадцатом отсеке! — зевнул Геккон. — Как понял?

— Понял отлично, высылаю команду! — отчеканил начальник шестого поста и вырубил связь, чтобы не занимать экстренную линию. Интересно, что он делает по ночам, чтобы не спать? Геккон — тот каждое дежурство разгадывает кроссворды до посинения, а потом — погружается в сладенький сон до утра.

Услышав о том, что команда выслана, Геккон вернулся в кресло. Зачем ему нервничать, когда этот жалкий нарушитель сейчас будет схвачен и принесен ему на блюдечке, перевязанный подарочной лентой??

Константин видел, как прямо в стенах аккуратной комнаты открываются тёмные проходы, из которых страшными пауками вырывают одинаковые охранники в чёрных комбинезонах, каждый из которых сжимал в ручищах автомат. Заметив их, они вскидывали оружие, готовясь жать на курок.

— Бежим… — пробулькал Сенцов, рванув поближе к Траурихлигену, чтобы успеть сбежать, когда тот откроет карточкой красивую дверь.

— Бежим! — согласился льтер иген, но вместо того, чтобы цивилизованно воспользоваться карточкой, он вдруг развернулся, ногой высадил эту красивую дверь и громадными прыжками вырвался в коридор.

— Прорываемся, турист! — заорал он Сенцову. — Стреляй, чего быкуешь??

Константин же глупым бегемотом вывалился вслед за Траурихлигеном в коридор, но про автомат словно бы, забыл… Чёрные охранники не собирались отставать — они тоже высыпали в коридор всей своей оравою, и пустились в топочущую, страшную, вооружённую погоню. Сенцов ощутил страх, когда перед носом вдруг выросла стена.

— Тупик! — взвизгнул он, а охранники почти уже догнали, в руках у них — автоматы…

Сенцов должен был от них отстреливаться… Траурихлиген определил, что Сенцов должен отсреливаться… Однако Сенцов, теребя в руках автомат, тупо торчал и глазел… По узкому коридору, страшно топоча, скакала разъярённая толпа. Охранники Теплицкого, затянутые в чёрные комбинезоны, кажется, выпрыгивали со всех сторон, пускаясь за ними в погоню…

— Вперёд, вперёд, вперёд!! — подгонял Константина Траурихлиген, рубанул карточкой по сканеру, заставив открыться очередную переборку, и буквально, закинул оглупевшего Сенцова за неё.

Перелетая порог, Сенцов споткнулся, чуть не упал, а надо было снова бежать — пятки Траурихлигена так и сверкали впереди. Константин решил не отставать от него: в одиночку он обязательно попадётся, и проклятые бандиты пристрелят его и скинут в вонючий отстойник для бомжей…

— Стоять! — прямо перед носом в который раз возник охранник, крикнул это слово, почти что, оглушив Константина.

Траурихлиген впереди свернул в какой-то узкий побочный коридор, Сенцов поспешил за ним, а охранник вскинул оружие и пустил им вдогонку плотную очередь. Мимо Сенцова засвистели страшные пули, врезаясь в металлические стены, высекая снопы искр… Константин, работая милицейским оперативником, ни раз бывал в перестрелках с бандитами… Да, было страшно, но почему-то не так… Быстро оглянувшись, Константин увидел, что к этому охраннику присоединились ещё трое, и каждый из них готовится стрелять! Страх придал какие-то бешеные силы, Сенцов поднял автомат Траурихлигена и ошалевшим пальцем судорожно вдавил курок. Грохот очереди раскатился эхом, заглушив топот погони, раздались крики боли, и Константин понял, что в кого-то попал. Обернувшись снова, Константин увидел, что подстрелил тех, кто бежал впереди, и они упали посреди узкого коридора, заставив остальных охранников спотыкаться и стопориться на полдороги…

Траурихлиген всё бежал в каком-то бешеном темпе, а лёгкие Сенцова уже рвала одышка: он не привык к марш-броскам с преодолением высоких лестниц, и его ноги предательски слабели.

— Постой… — закряхтел Сенцов, чувствуя во рту жуткий вкус крови.

— Остановишься — издырявят! — вынес вердикт Траурихлиген, а потом впереди выросла задраенная переборка.

С размаху налетев на неё, Сенцов застрял и едва не умер от накатившего удушья и жара. За ними уже гнались новые охранники — их тут были тучи, такие же, как тучи москитов в тайге. Сенцов должен был их перестрелять, он выстрелил, но его разум падал во тьму, он, наверное, терял сознание от непосильного бега, и поэтому выстрелил в пол.

— Ты не умеешь стрелять! — разорвался над бедной головою рык Траурихлигена, и тут же утонул в жутком гвалте: охранники ощетинились пушками и стреляли в ответ на неуклюжую атаку Сенцова.