«ДРАЙВЕР» — прочитал Сенцов на соседней с Рыбкиным плите. «А вот и предшественник, которым так гордится Репейник!» — догадался Сенцов, и тут же отметил, что Драйвер тоже лишён даты рождения и даты смерти. Константин прекрасно знал, что «Драйвер» — это позывной, а как по-настоящему звали сего почившего гения — не знал… В Опе даже на могилах пишут позывные… А вот Рыбкину почему-то оставили фамилию…

Сенцов уже давно ломал голову, почему у Рыбкина до сих пор нет позывного? Или стажёрам не положено иметь позывные? Интерсно, был ли у Рыбкина условный труп? Хотя, какая теперь разница, когда у Рыбкина есть труп настоящий и, если бы не Рыбкин — тут лежал бы Сенцов, и на этой вот, тяжеленной гранитной плите выгравировали бы его… позывной.

И тут Сенцов осознал жуткую правду: ему ни за что на свете не сдвинуть плиту. Даже если упереться ногами в этого печального гранитного ангела, который скорбно «присел» на полу, а плечами — в плиту и разогнуться… Да нет, тут у любого громилы пупок развяжется, не то что у слизня Сенцова, который годами не брался за себя! Как же ему пробросить Рыбкина в ангар Туриста? Да, никак! А если Сенцов вернётся с позорно пустыми руками — только подтвердит своё нелестное звание «слизняка безмозглого»…

И тут у Сенцова возникла идея. Он пробросит Рыбкина вместе со склепом, а потом — они вдвоём с Траурихлигеном откроют его!

Константин обхватил руками холодную, сыроватую надгробную плиту Рыбкина, и подбородком нажал кнопочку «RE» на своём трансхроне. Зажмурив глаза, Сенцов принялся ждать проброса… Но прошло минут шесть или даже семь, а континуум — или что там? — даже и не думал куда-либо пробрасывать Константина. Сенцов лежал в глупой позе — животом на рыбкинском склепе… и всё, никуда не двигался ни в пространстве, ни во времени…

— «Супер»! — угрюмо буркнул Сенцов, несильно стукнув по плите кулаком. Не хватало ещё, чтобы проклятый трансхрон отдал концы в сей ответственный момнет, и Сенцова кто-нибудь застукал в этом Некрополе… И с Траурихлигеном ему никак не связаться — всякая связь на Базе пеленгуется игрек-пеленгатором, и передаётся шефу. Чёрт, ну и влип же! Так только он, Сенцов, может влипнуть: безответственно и тупо, хоть вышибай себе мозги!

— Чёрт, да работай же ты, безмозглая железка! — с досады Сенцов начал ругаться, занёс правый кулак, намерваясь огреть им проклятый сломанный трансхрон.

— Пик! — внезапно небольшой чёрный приборчик «ожил», издал писк и показал на экране красные цифры. Сенцов не ожидал и едва не свалился со склепа на гранитный пол, однако вовремя взял себя в руки, разобрался, что трансхрон работает, и поспешил обхватить тяжёлую плиту обеими руками, дабы проброситься вместе со склепом.

«Flip!» — сообщил льтер трансхрон, и в следущиий миг невероятная сила прижала Константина к плите, едва ли не размазывая его мягкое тело по граниту. Сенцов по инерции заверещал… но весь воздух из него внезапно выжало тяжелейшим прессом. Воздух вокруг словно бы скручивался в тугой жгут, который душил, душил, душил…

Внезапно всё прекратилось — Сенцов словно бы повис в пространстве, а потом — жёстко рухнул и ударился коленями и локтями. Больно… ещё и голова пульсирует мучительной болью, сквозь которую Сенцов ничего не видит и не слышит… Разинутый, перекошенный рот с жадностью глотает появившийся кислород, а руки и ноги почти что не слушаются. Кислород помог Сенцову: головная боль начала потихоньку стихать, в мозгах появились мысли. Сенцов даже понял где находится: сломанный трансхрон сработал наудивление точно: Сенцов лежал пузом на надгробной плите Рыбкина точно в ангаре туриста.

Траурихлиген думал о красе ногтей. Да, в буквальном смысле — заметив его, Константин увидел, что фашист сидит и подпиливает ногти обыкновенной маникюрной пилкой. Ну, да, он же — граф, ему, наверное, можно… А вот, Сенцова бы засмеяли, рассядься он в Ровд за своим столом и начни подпиливать ногти…

— Притащил? — осведомился у Сенцова Траурихлиген, услышав, как Константин шумно топает по пространству сарая и сопит, отдуваясь после мучительного проброса.

— Притащил! — согласился Константин, размышляя над тем, как Траурихлиген будет выцарапывать тело Рыбкина из склепа? Кажется, тут нужен подъёмный кран…

— Отлично! — ухмыльнулся Траурихлиген, отложил пилку и приблизился к Сенцову.

— Где? — вопросил он, оглядевшись и не заметив нигде никакого тела.

— Здесь! — сообщил Сенцов, тщательно скрывая жёлчь и ехидство, и показал большим пальцем на гранитный склеп, который весил не меньше тонны, где и было запечатано несчастное тело стажёра Рыбкина.

— Ну что ты мне тут камней навалил? — недовольно проворчал Траурихлиген, кивнув на склеп. — Что, не мог вытащить?

— Попробуй! — разрешил Константин. Да, пускай попробует, если он такой умный! А Сенцов посмеётся, глядя на «цирк»!

— Ладно! — согласился Траурихлиген и упёрся в край плиты плечом и руками.

— Взяли! — выдохнул он и нажал на плиту своим весом.

Кажется, он не очень-то и сильно нажал… Но плита, издав характерный грузный звук, фантастическим образом съехала с места, открывая тёмную щель, из которой потянуло затхлостью. Константин сморщился: запах тлена не самый приятный… А турист нажал ещё раз, и плита сдвинулась на край склепа, потеряла равновесие, треснулась об пол и раскололась на куски.

Ого… Сенцов опешил: он не ожидал от Траурихлигена такой силы… он вообще ни от кого не ожидал такой силы… Наверное, в те времена были другие люди… Или это рекавер-среда на него так повлияла?

— Слабак! — прокомментировал способности Сенцова Траурихлиген, и тут же добавил, бросив взгляд на тело Рыбкина:

— Свеженький! Давай, доставай его и клади в колбу!

Чёрт, как же Сенцову надоели все эти комментарии: «слизняк», «слабак», «дурак»!.. И почему это он должен его доставать?

— А почему я? — запротестовал Сенцов.

— Я бы мог заставить тебя пихать крышку, но побоялся, что ты пустишь слезу! — пробурчал Траурихлиген и вернулся к своим ногтям. — Давай, турист, время не резиновое! Чем больше ты торчишь — тем сильнее он умирает!

— Чёрт… — угрюмо буркнул Сенцов, но возражать не стал: Траурихлиген был сильнее и мог запросто навалять ему лещей.

Стараясь не смотреть на туриста, как тот жеманно пилит свои ногти, Сенцов с головою нырнул в гранитный склеп. Подавляя животное отвращение к трупу, он обхватил Рыбкина руками поперёк туловища и, негромко прокряхтев:

— Раз-два взяли… — попытался рывком поднять его остывшее тело вверх. Рыбкин оказался тяжёлым, как слон. Сенцов даже сам удивился, как худой стажёр может иметь настолько солидный вес? С Сенцова семь потов сошло, пока он поднимал его под мышки и затаскивал на старенький диванчик. Траурихлиген иногда поглядывал на страдания Сенцова и, когда увидел, что тот водрузил Рыбкина на диванчик целиком, подобрав ноги и руки — отложил свою пилочку и громко осведомился:

— Справился??

— Да, чёрт тебя подери! — выдохнул Сенцов, ладонью вытирая пот со лба.

— Тогда я запускаю воскреситель! — заявил Траурихлиген, покинул табурет и приблизился к этой циклопической зелёной колбе, заключённой в сверкающие стальные пластины. Оказывается, пока Сенцов страдал в некрополе — турист успел подключить к воскресителю сверхтонкий нетбук чёрного цвета. Константин заметил его только тогда, когда Траурихлиген взял его с верстака и раскрыл. Сенцов переводил дух — он едва не сорвал себе спину, пока тащил стажёра из склепа, а Траурихлиген с профессорским видом включил свой нетбук, нажал пару клавиш, а потом — громко сказал:

— Внимание!

— Та, я смотрю… — буркнул Сенцов.

— Ты отойди подальше! — предписал ему Траурихлиген, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. — А то она сейчас опустится и по башке тебе заедет!

— Чёрт… — буркнул Сенцов, осознав, что он по-сенцовски торчит под самой колбой и, действительно, рискует получить по сенцовской башке.

Константин нехотя отполз в сторонку — позорно было признавать свою неправоту перед туристом — и там застыл, наблюдая за тем, как Траурихлиген нажал ещё одну клавишу… А потом — вся грандиозная конструкция колбы вздрогнула, стальные пластины начали отползать назад — туда, где были прикреплены провода. Воскреситель с едва слышным жужжанием наклонялся под углом, быстро меняя своё вертикальное положение на горизонтальное. На гладкой зеленоватой поверхности колбы чётко обозначилась прямоугольная дверца и, когда аппарат улегся параллельно полу — дверца сама собою распахнулась, откинулась в сторону и из-за неё выдвинулся обтянутый клеёнкою коричневый лежак.