— Действуй, Сенцов! — кивнул Траурихлиген, намекая, что Сенцов — богатырь, и должен сейчас снова подхватывать Рыбкина и укладывать его на этот лежак.

— Помоги, что ли? — почти взмолился Константин, чуя, что если поднимет Рыбкина хоть раз — его поджидает грыжа.

— Ну и хилый у вас в будущем народ! — ворчливо заметил Траурихлиген, широким шагом подошёл к Рыбкину, без особого труда оторвал его от дивана и перебросил через плечо, словно бы тот весил килограмм восемь, а не восемьдесят.

— Ну, вот и всё! — проворчал он, сгрузив стажёра с плеча на лежак и пристёгивая его специальными ремнями. — А ты тут ноешь! Девчонка!

— Чёрт… — ответил ему Сенцов, с удивлением отмечая, что на лбу туриста не появилось ни капельки пота. Да, точно, в те времена были другие люди, не отравленные генномодифицированной соей и добавками «Е»…

Сенцов всё торчал на месте, а Траурихлиген с помощью нетбука уже заставил воскреситель задраить дверцу и подниматься опять.

— Ты, хоть, понял, как он работает? — с ехидной насмешкой сопросил у Сенцова Траурихлиген, дожидаясь, пока аппарат снова примет вертикальное положение и закроет стальные пластины.

— Понял! — соврал Сенцов, хотя по-настоящему чувствовал себя рогатым, твердолобым бараном.

— Отлично! — усмехнулся Траурихлиген, следя за тем, как колба с висящим в ней Рыбкиным заполняется густой массой непонятного цвета. — Значит, будешь его выключать!

Место действия — «бункер Х». Время — через полчаса.

Там, где величаво высился «Воскреситель» осталось обширное свободное пространство, начисто выскобленное, обеззараженное, бесполезно освещённое множеством самых ярких ламп. И тут же, в осиротевшей лаборатории Теплицкий собрал всех воих подчинённых на сокрушительный разнос.

— Вы — дундуки! — верещал Теплицкий, прыгая на месте и терзая волосы на своей покрасневшей голове — Все, абсолютно все знают, где мой бункер! И всё из-за Барсука! Стукач… НЕ, вы видели: они спёрли у меня мой воскреситель! И это был оп! Я узнал их!

Профессор Миркин, доктора Ольсен и Пищенко, а так же, Геккон и Третий стояли перед ним навытяжку, словно новобранцы перед генералом. И все они молчали, словно бы их действительно, разносил генерал.

— Вот что… — решил Теплицкий, обливаясь минеральной водой. — Сегодня мы переезжаем в Докучаевск и консервируем этот бункер! В Докучаевске у меня есть другой бункер, и вы знаете, как он называется?

— «Бункер Икс», — пробормотал Миркин, зная предсказуемость Теплицкого.

— Верно! — Теплицкий стукнул стаканом по столу, едва не попав в ноутбук. — Ты, я вижу, Миркин, поумнел! Изобрети-ка мне штуку, которая поймает туриста и удержит его до тех пор, пока он не включит «брахмаширас»!

— Да, шеф, — согласился Миркин, чтобы не молчать и не злить Теплицкого, хотя сам отлично понимал, что такой волшебной «штуки» вообще в природе не может существовать.

— Вот и отлично! — постановил Теплицкий. — Начинаем переезд!

Константин Сенцов сидел на перевёрнутом деревянном ящике, пялился на заколоченное занозистыми досками окно и видел в узком просвете, как в чёрном ночном небе сияет звезда. Перегруженный стрессами мозг выдал Сенцову воспоминание о том, как они с Катей ходили в поход — выехали на первом попавшемся дизеле куда-то за город, где торчали немногочисленные дачи, и пошли по узкой, зарастающей тропке, туда, где заканчивались чужие дома и высился тёмно-зелёный лес… Шли напрямик, по траве, мимо деревьев, продираясь через густые низкие кустики, перескакивали тоненькие ручьи, которые сверкали на солнце и бежали неизвестно куда. Где-то, на высоких ветвях заливались трелями неизвестные Сенцову птицы, а Катя весело болтала о своём детстве, о двух кошках, Муське и Дуське, которые жили у её бабушки… Потом они добрались до озера и решили поставить палатку, потому что солнце уже спускалось к горизонту, и небо было удивительным, лилово-розовым. Катя раскладывала на подстилке припасы, а Константин натаскал хвороста и пытался развести костёр… У него не очень-то получалось — огонь никак не хотел гореть, хворост только противно дымился. Катя начинала ворчать на Сенцова за то, что он такой безрукий, но Константин догадался поджечь газетку. Наконец-то костёр весело затрещал, согревая озябшие руки, а солнце уже давно село, наполнив всё вокруг таинственной мглою, странными звуками ночи, которые рождаются где-то в непролазной глубине леса, в болотах, из-под земли… И вдруг изо всех этих звуков вырвался протяжный вой голодного волка. Услыхав его, Катя испугалась и заплакала от страха, запросилась домой, а Сенцов понимал, что в полночь они никак не смогут пройти обратно к станции, да и дизеля уже не ходят…

Катя жалобно плакала, и Сенцов тогда сказал ей, что у него есть табельный пистолет, и он пристрелит волка, хотя, по-настоящему никакого пистолета у него не водилось — только туповатый перочинный ножик. Катя успокоилась и заснула, с головой зарывшись в спальный мешок, а Сенцов до утра сидел возле костра, поддерживал огонь, боялся волка и смотрел на такие же звёзды, яркие, не засвеченные наглыми фонарями, фарами автомашин и глупыми огнями многоэтажек…

— Кстати, турист, твой трансхрон плохо работает! — заметил Сенцов, отгоняя от себя терзающие душу мысли о Кате. — Я пытался проброситься вместе с Рыбкиным, а он у тебя включился далеко не сразу!

— Это — не трансхрон, а флиппер! — проворчал Траурихлиген, в гордом одиночестве наворачивая огромную пиццу, а Сенцову не предложив ни кусочка. — Ты даже не понимаешь разницу!

— Чёрт… — буркнул Сенцов, который эту хвалёную «разницу», действительно, никогда не понимал. — Ты только дурачишь меня! Нет никакой разницы!

— А ты ещё пытаешься убедить меня в том, что имеешь интеллект! — хохотнул турист, не расставаясь с пиццей. — Трансхрон — это прибор, включающий в себя и флиппер, и осциллятор! Осциллятор создаёт колебания континуума, а флиппер — петлю переброса! Ясно? Флиппер без осциллятора не работает!

— Ясно… — угрюмо буркнул Сенцов, остро чувуствуя, как подсасывает его голодный желудок, воет, точно так же, как тот волк в лесу. — Поделись, а? — малодушно попросил он, не в силах смотреть, как Траурихлиген лопает один.

— Хочешь есть — купи себе беляш! — сурово отпарировал просьбу Траурихлиген, и Константин невольно содрогнулся: точно так же он сам когда-то отказал Ветеркову, когда ещё был простым опером в простом Ровд… А вдруг Траурихлиген тоже там был? Видел и слышал всё, что говорил Сенцов?

— Кстати, твой… вернее, мой флиппер включился не сразу, потому что стихают колебания континуума! — Траурихлиген продолжал бодро вещать, а Сенцов застыл на своём ветхом ящике, глупо вспоминая, кого он видел около кабинета в Ровд, когда сказал голодному Ветеркову про беляш. — Интервал между ними становится больше, и флипперу создать петлю переброса удаётся не сразу! Ты об этом, естественно, не знаешь, и поэтому — перепугался, как чёрт, я прав?

Траурихлиген был прав на все сто: Сенцов, в самом деле ни капельки не знал про угасание колебаний и действительно, перепугался так, что едва не намочил штаны… Однако, до чего же стыдно признаваться в своей слабости врагу!

— Я твои колебания не измерял! — огрызнулся Сенцов. — Я просто подумал, что ты — турист, и поэтому не умеешь правильно строить трансхроны! Кстати, где моя игрек-тачка? — осведомился Константин, вспомнив, что его крылатая машина осталась около бомжеватого «бункера Х». Если Звонящая узнает, что он оставил собственность Опа Теплицкому — наверняка, запихнёт Сенцова в игрек-генератор.

— Чего? — не понял Траурихлиген, шамкая из-за пиццы. Граф — а разговаривает с набитым ртом, как обыкновенный студент…

— Ты пробросил нас из «бункера Х» трансхроном своим! — зло напомнил туристу Сенцов. — А моя тачка осталась там!

— А, ты про свой драндулет? — проворчал Траурихлиген, доел последний кусочек пиццы и смял картонную коробку в шар.