— Ну, чего застыл? — сурово осведомился около него Эрик и залепил Саньку несильный подзатыльник, вытолкнув последнего из «собственного пупка» в странную реальность. — Сейчас будем твоего брательника вылавливать!

— Вылавлилвать? — выжал из себя Санек, глупо переминаясь с ноги на ногу на толстом ковре, который заглушает любые шаги.

— Он сидит в бессбойном боксе! — будничным тоном изрёк Эрик и вытащил из кармана своего эсэсовского кителя смартфон. — Чтобы зачерпнуть его оттуда — мне понадобится деосциллятор. Он у меня есть, и сейчас мы туда поедем!

Пока Санек тупо переваривал непонятную информацию, Эрик бодро набрал на смартфоне некий номер, поднёс трубку к уху и сурово крикнул:

— Шульц! Подать мне плащ и машину!

— Яволь! — мгновенно отчеканил Шульц, а через пять минут уже стучался в дверь, словно бы стоял наготове и ждал, когда хозяин отдаст приказ.

Шульц усилием воли заставил себя не удивляться, когда увидел, как генерал пихает перед собой какого-то заморыша в робе. Он решил, что это партизан, которого Траурихлиген собрался казнить.

— Пожалуйста, ваша свтелость! — услужливо пролепетал Шульц, подавая хозяину его тяжёлый плащ.

На улице было промозгло, с серых небес срывалась холодная морось, промачивая плохо одетого человека до самых его бедных костей. Когда Эрик выпихнул его на улицу — Александр тут же продрог, потому что его нищая роба моментально пропиталась водой. Эрик же вышагивал в кожаном плаще, в фуражке, да ещё и под зонтом, который нёс над ним его кургузый помощник. Александра проняла мучительная дрожь, из-за которой он застопорился прямо на крыльце, напротив машины, которую, наверное, из музея взяли — кубастый, устаревший кюбельваген… интересно, ездит он вообще, или нет?

— Садись! — приказал Эрик, кивком головы показывая Саньку, что тот обязан открыть антикварную дверцу кюбельвагена и лезть в его салон.

Санёк был бы рад залезть в машину — там нет дождя и ветра, теплее, чем на улице… Но дверца — не оторвётся ли она, когда он потянет её на себя, чтобы открыть?

— Ну? — Эрик подогнал его недовольным голосом, и Александр решил не медлить — с долей опаски влез в салон раритета и очень удивился, заметив, что внутри машины всё обито белой кожей. Устроившись в небывало мягком и удобном кресле, Санек выглянул в окно, увидел устрашающую свастику и табличку «STAB» над широкой дверью, и вновь вздрогнул, чувствуя, что лишается рассудка. Кургузый тип по имени Шульц проворно распахнул дверцу кабины перед Эриком, подождал, пока тот сядет, а потом — уселся сам около него, на место пассажира, завозился, усердно закрепляя на своём животе ремень безопасности. Эрик сидел за рулём — повернув ключ зажигания, он завёл мотор и крикнул Саньку:

— Ты, будущее, пристегнись: сейчас будет игрек-кнопка!

— А? — булькнул Санек, не зная, что это вообще, такое — «игрек-кнопка».

— Будешь летать по салону! — строго предупредил Эрик, заставив дворники смахнуть с лобового стекла мелкие дождевые капли. — Ты видишь, что я сам за рулём? Потому что мой водитель до сих пор не умеет водить игрек-тачки! Чёрт, точно казню этого увальня!

Услыхав про казнь, Санек почти что, инстинктивно надвинул на себя ремень безопасности, который оказался толст и тяжёл, как на американских горках, и проворно захлопнул увесистую стальную пряжку. Ремень жёстко прижал Санька к креслу, а Эрик впереди него, не оборачиваясь, похвалил:

— Молодец! Научу-ка я тебя водить игрек-тачки!

Санек распахнул рот, собираясь пробулькать, что не умеет водить, но Эрик громко отрезал:

— Будущее, закрой рот, а то язык себе откусишь! — а потом крикнул:

— Внимание, старт!

Место действия — Нижинский излучатель (деосциллятор), время — полдень.

То место, где они оказались, напоминало заброшенное кладбище, где никто не показывался годами, а могилы обрушились и заросли высокой травою. В воздухе висела жуткая тишина и холодная сырость, будто бы тут неподалёку стояло болото. Санек едва вывалился из салона в эту росистую прохладную траву, мучимый тошнотою, головокружением и ознобом. Несколько минут он просто смотрел в тёмную землю, по которой не пробежало ни жучка, ни муравья… а потом вдруг поднял лицо и увидел, что прямо перед его носом возвышается устрашающая башня, сложенная из невероятно толстых брёвен, словно бы огромные деревья рубили под корень и сооружали из них эти мрачные зловещие стены, что покоились на мощном фундаменте из колоссальных чёрных булыжников. Башня поднималась на головокружительную высоту и упиралась своим острым шпилем в тяжёлые серые тучи.

— Вставай уже, хватит позорить меня! — громыхнул над головою Эрик, и его сапог больно врезался в бок Санька.

— Та, встаю… — прогудел Санек, едва водворяясь на свои ноги, которые шатались под ним, как две хлипкие тростиночки.

— Ничего, скоро привыкнешь к игрек-тачке! — хохотнул Эрик и направился к широкой деревянной двери, которая загораживала собою вход в башню. Шульц неотступно топал за ним, а дверь вдруг отъехала в сторонку и из-за неё показался рослый субъект, весь такой прямой, вытянутый, обряженный, как и все здесь, в фашистскую форму. Ремень на нём, казалось, затянут так туго, что он едва дышал, однако над и под ремнём заметно выступало пузцо.

— Хайль Гитлер! — крикнул Эрику этот незнакомец и вытянулся в струночку, как настоящий солдат.

— Хай… — буркнул ему Эрик с явной неохотой, и они о чём-то затараторили на немецком языке.

Санек шатался у нетолстого засыхающего деревца и никак не понимал, зачем они разыгрывают этот «солдатский цирк»… Санек вообще, не до конца понимал, где именно он находится…

— Эй, будущее! — заголосил Эрик, требуя, чтобы Санек топал за ними под мглистые своды зловещей башни. — Давай, не стопорись! Копаешься, как хомяк!

Санек топать туда совсем не хотел — то чувство, которое живёт под ложечкой, неприятно щекотало нервы и нашёптывало, что в башне таится смерть. Санек с радостью побежал бы прочь, однако, в руке Эрика возник пистолет. Испугавшись расстрела, Санек отвалился от деревца, превозмогая тошноту и цветных мушек перед глазами, и, покачиваясь поплёлся за ними — за Эриком, Шульцем и этим незнакомцем, который вышел из башни.

— Будущее! — крикнул Саньку Эрик, показав пальцем на того самого прямого незнакомца, который шагал чёткими шагами робота. — Это — Карл Заммер, он тут всё охраняет! Понял?

— Понял, — гуднул Санек, от страха не глядя ни накого, а глупо пялясь в булыжный пол.

— Заммер! — рявкнул Эрик Карлу Заммеру. — А это — человек из будущего! — и тот час же плечо Санька получило болезненный хлопок.

Санек вздрогнул, а Эрик продолжал весело рессказывать:

— Он поднимет наш технический уровень до такой степени, что ни Советы, ни янки никогда не доплюнут до Нового Рейха!

Санек топал почти по инерции и слышал, как этот самый Карл Заммер около него горестно вздыхает. Кажется, он тоже топает по инерции, а Эрик этот — настоящий псих…

Винтовая лестница уводила куда-то, в зловещие сумерки, а ступени её были такими узкими, что Санек пару раз жёстко оступился и едва не полетел вниз. Ему помогли перила — они оказались наудивление толстыми, крепкими, сделанными из какой-то стали. Санек ухватился за них обеими руками и не отпускал до тех пор, пока опасная лестница не закончилась и не вывела его в некое прохладное, мрачное пространство. Мрак был настолько густ, что Санек не мог различить в нём и собственных башмаков… Но вдруг вспыхнул свет — это незнакомец из башни протянул руку, щёлкнул тумблером и включил светильник, привешенный к потолку. Увидав этот красный светильник, сделанный в виде ромашки и укреплённый на растягивающейся и сжимающейся подвеске, Санек почувствовал жжение под ложечкой: точно такой же светильник висел на кухне в квартире их матери, когда они, все втроём были маленькие и ходили в школу…

Кроме светильника тут был ещё письменный стол и кресло, размещённые прямо на сером бетонном полу и казавшиеся сиротливыми и мелкими из-за простора этой странной пустой комнаты. Они все остановились: и Эрик, и Шульц, и этот незнакомец около выключателя — поэтому застыл и Санек, неловко переминаясь с ноги на ногу.