ДЗЗЗЫННЬ!! — громогласный звонок в дверь напугал Звонящую так, что она едва не взвизгнула, словно малодушная бабёнка. Она даже не знала, что Репейник поставил тут такой громкий и противный звонок.

— Откройте! Я ваша соседка!! — истошный вопль заставил Звонящую сорвать с себя нехрональное колье, сунуть его в карман халата и скользнуть к дверному глазку.

Простые круглые часы в её простой прихожей показывали, что время перевалило за полночь — двенадцать часов пять минут. А соседка прекратила терзать кнопку звонка и принялась стучать в дверь. Каблуком.

— Да, сейчас… — пробормотала обескураженная Звонящая и принялась откручивать замки, потому что соседка шумела так, что на её буханье и вой могли сбежаться все остальные соседи.

— Здравствуйте! — заявила с порога эта соседка громким скрипучим голосом — полнотелая такая, вся в огромных бигуди, в ярко-красном цветастом халате. Губы её были ярко накрашены красной помадой… несмотря на то, что висит глубокая ночь. Навероное, она спит в помаде…

— Здравствуйте… — пробормотала Звонящая, для верности держа руки в карманах.

— Ах, вот, вы какая! — проскрежетела яркая соседка, уперев свои большие мужские руки в крупные бока. — Давно хотела на вас посмотреть! Милочка! — рявкнула она, сверля Звонящую своим взглядом гаргульи. — Во-первых, вы меня заливаете! Что у вас там на кухне — Ниагара???

Соседка сделала боксёрский выпад, намереваясь прорваться в квартиру Звонящей, но та застопорилась на пороге в замешательстве. Вроде бы, воду она не включала…

— Ну, что вы, милочка, торчите?? — соседка принялась её понукать, сдвинув свои брови, выщипанные в тонкие ниточки.

— Из-звините… — пробормотала Звоняща, пропуская соседку и по инерции вползая за ней.

Соседка поскакала на кухню Звонящей лошадиными скачками и заверещала, когда достигла цели…

— Что там?? — перепугалась Звонящая, глянула на пол и всё поняла. Она не закрутила воду, когда набирала бутылку для розы, а мёрзлая курица перекрыла сток. Из-за этого, действительно, образовалась настоящая Ниагара: раковина переполнилась и из неё водопадами хлестала на пол вода. Стулья, столы, угловой диванчик и холодильник уже заплавали: вода в «Ниагаре» доходила до щиколоток.

— Из-звините… я не нарочно… — пролепетала Звонящая, осознав, что набедокурила. У соседки вполне мог быть хороший ремонт, который она должна будет восстановить за свой счёт.

— А, ну, да! — свирепо выплюнула соседка, «выплывая» из «Ниагары» в коридор. — Парни у вас какие-то на балконе! Воду то хоть закрутите, милочка!

— Что, какие парни? — Звонящая слегка опешила, но воду, всё-таки, закрыла, вымочив себе ноги.

— А как же? Такой хлыщеватый блондин с цветочками и водосвинкой! Обнимались там! Мне подруга всё рассказала! — прокаркала соседка, уставившись на Звонящую, как на врага народа. — В смежной квартире с тобой живёт моя подруга!

— А… крикливая селёдка… — по инерции пробормотала Звонящая, осознав, что подруга соседки заметила на её балконе проклятого туриста, как она выпихивала его прочь.

— Что? — оскалилась соседка, выпятив свои зубы, словно собиралась слопать живьём…

— Простите, вам показалось… здесь никого нет… — Звонящая поняла, что сморозила глупость и поспешила извиниться. — Я сегодня очень устала…

Пора выпровадить наглую соседку восвояси, а то Звонящая с ними со всеми вообще сегодня спать не ляжет…

— А мой ремонт? — осведомилась та, прочно застряв у Звонящей между прихожей и кухней и не желая никуда двигаться до тех пор, пока не получит своё.

— А, ну, да, возьмите деньги… — Звонящая едва протиснулась мимо габаритов соседки к своей сумке, вытащила кошелёк и извлекла оттуда пачку условно настоящих банкнот, предназначенных для проигрывания в казино. Никакой банковский сканер не отличит их от настоящих… да они и есть настоящие — только условно.

— А? — соседкины глазки стали квадратными, когда она увидала сумму. — Но…

— Этого хватит, — заверила её Звонящая, суя деньги ей в руки. — Пожалуйста, возьмите деньги.

— Ну, спасибо! — соседка заметно подобрела… денег Звонящей вполне хватит, чтобы превратить банальную квартиру в музей дизайна.

Схватив деньги, она тут же отправила их в карман своего халата и, попрощавшись, выпорхнула в подъезд. Звонящая слышала её громкие шаги, как спускается она к себе на этаж в своих пластмассовых тапочках с комичными бантиками, на тонком каблучке.

Звонящая почувствовала облегчение: наконец-то она избавилась от всех докучливых собеседников и может спокойно поспать. Она наплевала на затопленную кухню — всё равно это — ретоподъезд, и потащилась в кровать, чтобы плюхнуться туда и проспать до утра. Нехрональный белый кролик, доев морковки, тихо пристроился на одеяле около неё.

По мрачному коридору в свете факелов неуклюже двигалась фигура человека, с лязгом переставляя жестяное ведро, методично и увлечённо натирая пол тяжёлой деревянной шваброй. Паркет блестел, как новенький — Шульц исключительно заботился о его зеркальном блеске. Он уже заканчивал свою рутинную работу — пол блестел во всех коридорах, во всех кабинетах, даже в подвале, в подсобках и на чердаке. Остался только кабинет группенфюрера, и Шульц, закончив начищать коридор, застопорился перед его тяжёлой дверью и поднял руку, намереваясь постучать. Шульц всегда испытывал почти что мистический страх, когда стучался к своему начальнику — было в нём что-то дьявольское, что пугало Шульца до чёртиков… Около ноги Шульца торчало неуклюжее ведёрко, а в другой руке он удерживал швабру с клетчатой тряпкой. Набрав в лёгкие достаточное количество воздуха, чтобы хоть чуточку успокоиться, Шульц робко постучал — еле слышно, будто поскрёбся. За дверью висела тишина: скорее всего, начальник не услышал, как он скребётся — слишком уж робко получилось, поэтому Шульц поскрёбся ещё разочек.

— Ну, заходи, чего скребёшься? — Шульц услышал мрачный голос генерала и легонько приоткрыл дверь, чтобы просочиться в кабинет самому и протащить свою нехитрую утварь.

— Ваша светлость, — начал Шульц, гремя своим ведёрком и цепляясь шваброй за всё, включая собственный китель.

— Ну, мямли! — угрюмо буркнул Траурихлиген, и Шульц увидел, что он сидит в кресле с ногами, теребит в руке полупустой бокал и выглядит несчастным.

— А… ваша светлость, я уже помыл полы во всех комнатах… только эта осталась… — промямлил Шульц, всё больше пугаясь… кажется, случилось что-то очень плохое: например, заговор раскрыт…

— А в коридоре? — вздохнул Траурихлиген, водя пальцем по краю бокала, извлекая страшные «готические» звуки. Шульц сначала подумал, что он напивается, но разве можно напиться пустой диетической колой из будущего, в которой даже сахара нет?

— И в коридоре помыл, ваша светлость, — кивнул Шульц, окунув тряпку в ведёрко, чтобы не терять времени, и чтобы генерал не решил, что он сачкует. — А… что-то случилось? — Шульц позволил себе робко осведомиться, боясь, что заговор действительно, раскрыт, и им всем грозит расстрел…

— Представляешь, она прогнала меня! — пробормотал Траурихлиген с такой кислой миной, как будто бы сейчас возьмёт пистолет и пустит себе пулю в лоб. — Я подарил ей «Флорентиец», а она меня прогнала!

— А… простите, ваша светлость… — пролепетал Шульц, явно успокоившись, накручивая тряпку на свою швабру. — Я подумал, что заговор раскрыт…

— Ты видишь только этот заговор, потому что ты — ограниченный трус! — заявил Траурихлиген, залпом допил всю кока-колу, и шумно бухнул свой бокал на низкий резной столик. — И вообще, даже если они и раскрыли наш заговор — что они смогут сделать? Только молить о пощаде, потому что у меня есть трансхрон и «брахмаширас», а у этих мокрых куриц — шиш с дырой! Так что, дружище, не парься и будь счастлив!

— А… — пискнул Шульц, усердно натирая паркет около генеральского кресла.

— Бэ! — сурово отрезал Траурихлиген, ероша себе волосы рукой. — Давай, быстрее скреби свой пол и спать ложись — ты мешаешь мне страдать!