— Я готов! — заявил Максим, когда современная одежда была на нём, а мундир — впихнут в пакет с зубастой женщиной. — Всё, можете пробрасывать меня в Светлянку!

На экране «Ай-Пэта» Босса мигали какие-то странные картинки, значения которых Максим не понимал. Босс передвигал их пальцем с помощью сенсорного управления, и наконец, «Ай-Пэт» издал странный звук:

— Пик!

— Готово! — обрадовался Босс. — Ты попадёшь прямо в Светлянку. Поторопись, Турист, у тебя всего лишь сутки на то, чтобы получить объект! Через сутки ты автоматически пробросишься назад. Если принесёшь объект — я сниму с тебя трансхрон и отправлю тебя назад, в твою общагу! Ты готов прокатиться, Турист?

— Готов, — кивнул Максим, хотя сам боялся до чёртиков. Наверняка, в настоящем его уже разыскивает милиция, госслужбы, спецслужбы, бандиты и кто-нибудь ещё… Максим порядочно нагородил, воруя проклятые микросхемы с каких-то секретных заводов. Но когда Босс вернёт его обратно, на ту злополучную вечеринку в общаге — все его преступления исчезнут сами собой, а появится сессия. Но это уже мелочь по сравнению с глобальной катастрофой, и экзамен по истории Максим уж точно не завалит…

— Пик! — подал голос трансхрон на руке Максима, и Максим машинально поднял руку и поднёс эту странную чёрную машинку к глазам. На её экране мелькали красные цифры: «1941», «1942»… «2000» и т. д. Трансхрон отсчитывал время. «2010» — «flip». Всё, Максим набрал в лёгкие воздуха и зажмурил глаза: сейчас начнутся страшные перегрузки…

Максим едва не задохнулся — так сильно сжало его… что? Время? Гравитация? Силовые поля? Он не знал — в университете они не изучали по физике теорию прыжков во времени.

ХРЯСЬ! — что-то громко треснуло нал самым ухом, и перегрузки вмиг прекратились. Максим упал откуда-то сверху и непременно сломал бы себе ногу, если бы попал на асфальт. Но ему повезло: под ним не оказалось асфальта. Вместо асфальта Максим с размаху грохнулся на мягкую, размокшую грязь, из которой торчали пучки какой-то высокой травы. Однако, несмотря на мягкую «подстилку», Максим всё равно очень неудачно упал: лицом в грязь, ногами — в какую-то воду.

— Блин… — пробормотал Максим и поднял голову, чтобы оглядеться и узнать, куда же он попал.

Он оказался на берегу некоего озера — на низком, пологом и грязном берегу, спускавшемся в самую озёрную воду, поросшем камышами и осокой. Оглянувшись назад, Максим увидел стену деревьев, справа — обнаружил непроходимые заросли камышей, а слева — возвышался невысокий обрывчик, с которого закинули удочки два рыболова средних лет. Максим не хотел, чтобы его кто-нибудь видел — поэтому он, не вставая с четверенек, пополз к зарослям камышей. Здесь было тепло и солнечно, над головой голубело мирное небо, со всех сторон нёсся щебет птиц, а ветерок приносил запахи цветов, а не пороха. Никто нигде не стрелял, никто ничего не взрывал… Вот оно, настоящее, мирное время, в котором Максим родился и в котором должен жить… Максим уже успел поклясться сам себе, что сделается отличником в учёбе, если ему удастся отцепиться от проклятых «туристов» и вернуться домой. Но для этого нужно найти деда Лунарика. «У тебя всего лишь сутки!» — сказал ему Босс. А значит — медлить нельзя. Нужно побыстрее убраться отсюда и искать деда, иначе не видать Максиму дома, как своих несчастных «туристических» ушей.

Рыбаки не заметили, как он свалился с неба и плюхнулся в озеро, потому что были слишком увлечены своими поплавками. Скорее всего, это дачники из города — Максим заметил их спиннинги и дорогие рюкзаки из отдела «Экспедиция».

Максим скрылся в камышах. И только тут понял, что его джинсы и кроссовки насквозь промокли, а лицо и футболка — покрыты илистой грязюкой с размокшего берега. В таком виде он похож на бомжа или на повалявшегося под заборами алкоголика — только не пьяного, а просто… «туриста». Похоже, кроме деда Лунарика ему придётся разыскивать ещё и чистую одежду — в таких «доспехах» он не продержится в настоящем и часа. Стоит ему попасться на глаза людям — те сразу же вызовут милицию…

Максим уже собрался пролезть через камыши к во-он тому лесочку, как вдруг раздался странный шум. Трещали кусты, кто-то топотал, и ещё — что-то выкрикивал срывающимся скрипучим голосом, пуская отчаянные петухи. Максим остановил шуршащее движение через камыши и обернулся на этот шум.

Из кустов вырвался человек — высокий такой, длинноногий, но одетый в одну лишь полосатую пижаму. Он перемещался скачками, держа руки впереди себя, словно бы удирал от некого страшного медведя. А вдруг за ним действительно, гонится медведь? Сейчас, ещё немного, и хищник выпрыгнет?? Но, нет, из кустов, кроме странного незнакомца никто больше не выпрыгивал, зато уши Максима разобрали, что именно верещит этот загадочный субъект.

— Я — фашист! — кричал человек, приближаясь к обрывчику, на котором расположили свои снасти рыбаки. — Я — фаши-ист!! Ы-ы-ы-ы! Фаши-ист!!

Максим изумился, застыл. Откуда тут фашист, в десятом году?? Или Босс промахнулся с перебросом?? Неужели, тут полно настоящих фашистов, а он, Максим, расселся тут, в болоте, и в ус не дует??

— Я — фашист!! — снова взвизгнул незнакомец и, не успели рыбаки и моргнуть, как он сиганул с обрывчика в воду.

Прыжок оказался неудачным: незнакомец не долетел до воды около полуметра и увалился на траву, опрокинув ведро с уловом, принадлежавшее одному из рыбаков. Из ведра выплеснулась вода и выскочила одна маленькая рыбка, наверное, карась.

— Я — фашист! — всхлипнул человек в пижаме и на четвереньках пополз к краю.

— Держи его! — это оживились рыбаки.

Один из них сделал большой шаг и ухватил странного «фашиста» за воротник пижамы. Тот начал дёргаться, вырываясь, но подоспел второй рыбак, и они вдвоём оттащили верещащего субъекта подальше от воды. Тот сидел в своей пижаме прямо на земле и буровил какую-то чепуху про немцев, фашистов, СС и сороковые года. Он повернулся лицом к Максиму, и Максим разглядел, что этот тип в солидном возрасте: облысевший, лицо покрыто морщинами, а на шее… у него болтается что-то блестящее!

— Ну, ты, старый, совсем из ума выжил! — пробасил один рыбак — рослый такой, но оснащённый пивным пузом.

— Я — фашист! — всхлипнул сумасшедший дедуля и вытер пижамным рукавом свой нос.

— Да ты сдурел! — буркнул второй рыбак — тощий и с перекошенными плечами.

Оба рыбака всё ещё держали крикливого дедулю под руки, потому что тот вырывался и норовил утопиться в озере. Максим вперил в него взгляд, пытаясь рассмотреть, что же такое блестящее болтается на его старческой, однако далеко не тощей шее. Медальон! Максим понял, что у него медальон — другого и быть не могло — утопиться в озере пытался нужный ему дед Лунарик! Если ему удастся вырваться из рук этих рыболовов и грянуть в воду — не видать Максиму медальона…

— Чёрт, настоящий Лунарик! — подтвердил догадку Максима пузатый рыбак и сказал тощему:

— Давай, Витёк, тащим его в деревню!

Вдвоём они с трудом оторвали брыкающегося деда Лунарика от земли и потащили куда-то по извилистой тропинке. Они даже не забрали свои недешёвые снасти — так озадачил их спятивший дедуля. Ещё немножко — и они скроются в зелёной массе зарослей! Нужно поспешить за ними, если Максим не хочет упустить деда Лунарика. Максим покинул своё камышовое укрытие и скользнул вслед за ними.

Максим старался идти кустами. Он скрывался в листве всякий раз, когда ему казалось, что сейчас кто-то из рыбаков обернётся и заметит, как он их преследует. Вот именно, преследует — Максим чувствовал себя настоящим преследователем и даже немного злодеем…

Дед Лунарик продолжал вырываться — наверное, не оставил свою затею свести счёты с жизнью на старости лет. Да, он крепок для девяноста шести лет — оба рыбака с трудом держат и волокут его, уже вспотели, и лица их сделались красными от натуги. А как этот Лунарик бежал?? Прямо как спринтер на беговой дорожке, в то время, когда другие старички едва ноги переставляют и не выходят из дома!! Да, кажется, Босс был прав: дед Лунарик чем-то отличается от других дедов…