— Я — фашист… — твердил дед Лунарик всю дорогу, пока рыболовы волокли его.

Максим продолжал скрываться в густых кустах до тех пор, пока тропинка не привела на опушку леса, за которой виднелись деревенские хаты.

«Светлянка!» — решил Максим и остановился, потому что кусты закончились, и началась открытая «всем ветрам» деревенская улица. Дед Лунарик вёл себя очень шумно — орал и выл, как настоящий волк… или даже верволк. Из хат высыпали люди — посмотреть, что такое происходит. Всё, Максиму прятаться негде. Он сидел в последнем кусте и видел, как рыболовы оттаскивают деда Лунарика всё дальше и дальше вглубь деревни. Нет, ему нельзя тут сидеть — у него только сутки на то, чтобы отнять медальон, иначе, ему никогда не попасть домой. Если он не принесёт медальон — Босс его живьём сожрёт, и бедный череп Максима присоединится к остальным черепам, что украшают дьявольскую люстру! Пускай даже она и из пластмассы…

Максим огляделся по сторонам в поисках какого-нибудь укрытия для себя, помимо кустов, и глаза его выхватили деревянный полусвалившийся забор вокруг остатков от чёрной сгоревшей хаты. Максим проворно, как настоящий ниндзя, вынырнул из-за куста и сразу же скрылся за этим дырявым и кривым забором. Там росли какие-то ужасно колючие сорняки, Максим попал прямо в самую их гущу и весь исцарапался гадкими шипами, а ещё — его одежда зацепилась за них, и ему пришлось выдираться, оставляя на шипах клочки футболки. Чёрт возьми, прячется, как настоящий вор!

Люди сбежались изо всех окрестных домов и обступили рыбаков и деда Лунарика плотным кольцом. Рыбаки не смогли больше продвинуться по грунтовой дороге, и сгрузили деда Лунарика с плеч прямо на сырой песок. Очевидно, ночью прошёл неслабый дождь — дорога и трава были мокрыми, кое-где стояли большие лужи. Это даже хорошо, что они не прошли вглубь деревни — Максим смог наблюдать за ними, не вылезая из-за покосившегося забора. Он притаился и задержал дыхание, опасаясь, как бы кто-нибудь не вычислил его. Да, на воре и шапка горит, ведь никто из этих людей и не подозревал о Максиме — все уши и глаза были направлены на шумного деда Лунарика. А дед Лунарик тем временем сидел на земле и продолжал называть себя фашистом. Люди изумлённо перешёптывались, охали и ахали, кто-то ругнулся.

— Выжил из ума, — заключил тощий рыбак.

— Чуть с обрыва не сиганул, — сварливо добавил пузатый. — Еле оттащили. Вырывается ещё, маразматик старый!

— Нет, не выжил я из ума, — тихо возразил дед Лунарик, нисколечко не обидевшись на «маразматика старого». — Просто я всё вспомнил. Вспомнил свою жизнь…

Максим стиснул кулаки: дед Лунарик сидит прямо у него перед носом и дёргает себя за медальон — именно за тот медальон, фотографию которого показывал ему Босс! А Максим не может приблизиться к своей цели ни на миллиметр, потому что вокруг собралась уже целая толпа. Да, кажется, он неудачно «пробросился», с дедом Лунариком произошла некая сенсация, сейчас он сделается «гвоздём программы», и Максиму ни за что к нему не прорваться!

Дед Лунарик тем временем буровил несусветную чушь — по крайней мере, так казалось Максиму.

— Я не Евгений Евгеньевич, — вещал дед Лунарик глухим и каким-то странным, неживым, голосом. — Я вспомнил своё настоящее имя и не могу врать вам, называясь другим человеком. Моя совесть до конца моих дней будет мучить меня, если я скрою правду от людей. От людей, вину мою перед которыми не искупить ничем…

Сельчане притихли, некоторые раскрыли рты. Теперь они поглощали каждое слово загадочного деда, ждали, что ещё он вздумает сказать? А дед Лунарик тем временем встал на ноги, подцепил какую-то ветку с почерневшими гнилыми листьями и, расхаживая с ней в кругу сельчан, продолжал нести свой бред:

— Я сжигал деревни и убивал людей, и за это нет мне прощения…

Максим слушал, и опять его коленки начинали дрожать — от холода, сырости и страха. Что же это за дед тут такой — Лунарик? Если верить в то, что он говорит — то он просто террорист и маньяк вместе взятый, хотя выглядит таким мирным, безобидным… Максим не отрывал взгляд от деда Лунарика, как он вертит в руках ветку. И тут вдруг он сообразил, что в этом Лунарике есть что-то от самого Босса — например, как он стоит, как вертит эту ветку — точь-в-точь, как Босс поигрывает стеком…

— Я сажал на колья… — продолжал дед Лунарик.

«Приходится натыкать их на колья!» — весело сообщил Босс в машине Максиму, когда зашёл разговор о партизанах… Слова деда Лунарика взорвались в голове Максима гранатой, Максим едва не выскочил из-за забора и не закричал… неизвестно что. На уровне подсознания он понял, что дед Лунарик — и есть Босс, только через много лет, постаревший, неизвестно как угодивший в деревню Светлянку… Дед Лунарик рассказал и про люстру из костей, и про отстрел партизан, и про колья, и про… Только что дед Лунарик выдал якобы «своё настоящее имя», и Максим подавился собственной слюной, заработав мучительный кашель. Подавляя этот проклятый кашель, чтобы не быть услышанным, Максим пополз прочь из-за проклятого забора, желая скрыться и не видеть больше ни этой Светлянки, ни деда Лунарика… ничего. «Эрих-Иоганн фон Краузе-Траурихлиген» — дед Лунарик заявил, что раньше его звали именно так. И ещё — дед Лунарик выдал, что ему принадлежал крупный завод, на котором клепали танки и автоматы… «Ты спрашиваешь, почему завод «Краузе-Траурихлиген» испопсился до канцелярщины??» — ревел Босс в ухо Максиму и калечил ручку… Поэтому он и не поехал сам в Светлянку — ему бы пришлось отбирать медальон у самого себя… Они что-то учили по физике про аннигиляцию материи. И сам Босс говорил, что нельзя встречаться во времени с самим собой… Всё, Максим не станет больше служить этому «мимикрированному колосажателю». Он сам сковырнёт со своей руки дурацкий трансхрон и доберётся до Донецка на попутках. Ну и что, что после его исчезновения прошло время? И сессия для него закончилась «абсолютным нулём»? Он придумает объяснение, скажет, что его похитили какие-нибудь торговцы людьми, или современные рабовладельцы, или бандиты… Вон, сколько по телику показывают всяких похищений! Максим «отмажется» — нужно только избавиться от трансхрона — и тогда — здравствуй, свобода!

Максим уже выпрыгнул из-за забора и кустами, кустами бежал назад, к озеру, где рыбаки побросали свои вещи. А вдруг в рюкзаках у них найдётся нож? Тогда Максим сможет перерезать ремень и утопить трансхрон в озёрной воде!

Как ошпаренный, Максим проскочил лесную тропинку и с разбегу взлетел на обрывчик, где до сих пор валялись вещи рыболовов. Да, тут два увесистых рюкзака… Нужно порыться. Борясь с мучительной одышкой, которая захватила его после быстрого бега, Максим опустился на колени и открыл первый рюкзак. Сколько же тут хлама! Куча бутербродов, холодец в судке, бутылка водки, запасные штаны, кошелёк… Максим вытряхивал вещь за вещью и бросал к себе за спину — чтобы не полоскались в рюкзаке и не мешали разыскивать нож.

В рюкзаке одного рыболова валялся лишь маленький и кривой перочинный ножичек, которым и сосиску не разрежешь, как положено. Максим почему-то разозлился так, что схватил эту бесполезную железку и с размаху зашвырнул далеко в озеро.

— Чёрт! Чёрт бы всё это побрал! — шёпотом «крикнул» вспотевший от волнения Максим, хотя ему нестерпимо хотелось разораться во всё горло.

Максим полез в рюкзак другого рыболова… Книга «Сумеречный дозор», кошелёк (зачем им к чёрту на рыбалке кошелёк?? Что они собрались тут покупать??). Половинка копчёной курицы… будильник. Бутылка водки, компас, панамка, крем от москитов. Максим выпотрошил и этот рюкзак, но ножа не водилось и там.

— Да чтоб вас всех! — Максим уж готов был разрыдаться, не то, что заорать. На него навалилась неподъёмная безысходность, которую люди чувствуют тогда, когда их голову зажимает гильотина.

Не помня себя, Максим раскрутил над головой паршивый, ни на что не годный рюкзак и собрался зашвырнуть его туда же, куда и ножик. Но вдруг у рюкзака раскрылся боковой карман. Оттуда что-то выпало в траву под ноги Максима. Что-то тяжёлое, железное.