— Это не они! Это какой-то псих! — крикнул кто-то, его крик потонул в грохоте новой очереди, пущенной из чащобы, и сменился предсмертными хрипами.

Куницын не знал, что ему делать. Да, он ловил дезертиров и раньше, но они обычно сдавались, так и не начав стрельбу, но сейчас… пули врезались в землю у самого его носа, одна насквозь прошибла козырёк его кепки. Куницын повернулся и на пузе пополз назад, неистово крича тем, кто ещё бежал:

— Ложись!!!

Кто-то ложился, а кто-то и падал, потому что дезертиры (или «какой-то псих») снова начали стрелять.

— Фюр Дррритте Рррайх!! — раздался откуда-то из-за кустов неистовый дикий рёв того, кто не мог быть человеком. — Зиг Хайль!!

Начальник части полковник Рытиков был ещё далеко, когда услышал, как в лесу лупят автоматные очереди, словно на войне. Он опешил: неужели, дезертиры?? Что теперь будет?? Снимут! Трибунал! Тюрьма!

— Товарищ полковник, они стреляют! — выдохнул ему в ухо его помощник майор Лосик.

— Я не глухой! — взвизгнул полковник Рытиков. — Туда! Надо их остановить! Всем — туда! — приказывал полковник и сам бежал на выстрелы.

Ему на встречу внезапно и с невнятными криками выскочили семь солдат, а за ними — вылетела смертоносная очередь, опрокинув шестерых ничком, а седьмого задев в плечо. Убитые умолкли, раненый заверещал, зажав рану. Рытиков отпрянул назад, Лосик сдёрнул с плеча автомат. Из чащобы огромным прыжком вымахнул некто во всём чёрном, с автоматом в руках, дал плотную очередь с колена, как когда-то стреляли немецкие гренадёры, прыгнул за дерево и дал новую очередь.

Вокруг Рытикова падали солдаты, полковник достал пистолет, однако среди листвы уже не видел убийцу. Лосик бил наудачу, кто-то ещё бил наудачу, следователь из военной прокуратуры улепётывал, однако его настигла пуля спятившего дезертира и повергла наземь носом вниз.

— Назад, к джипам! — взревел полковник Рытиков. — Отступаем, отступаем!

Все, кто держался на ногах, рванули к джипам, что были оставлены у обочины шоссе. Джипов было пять — открытые, разрисованные камуфляжными разводами. Те, кто успел — забились в джипы, завели моторы.

— Ррррусиш капу-у-ут! — кто-то заревел позади и снова выстрелил вслед отъезжающим автомобилям, круша стёкла, пробивая капоты и дверцы.

Одна пуля угодила в бензобак джипа, которому не повезло отъехать последним, он с громом взорвался, его огненные ошмётки застучали по другим машинам, две загорелись. У четвёртого джипа убило водителя, и он, завихлявшись зигзагами, сошёл с дороги и на полном скаку врубился в тополь, взорвавшись около него. Сквозь грохот взрывов и треск пламени раздался дьявольский фанатичный хохот того, кто был в этом виноват.

Вырваться из учинённой дезертирами «мясорубки» удалось лишь одному джипу — тому, которым управлял полковник Рытиков. Рытиков лавировал между валящимися огненными кусками, а Лосик рядом с ним читал молитвы, боясь перевернуться.

— Зиг Хайль!! — ещё слышался позади невменяемый вопль…

Санёк и Васёк всё бежали через лес, не сбавляя темпа. Позади них ухали выстрелы, и им казалось, что стреляют в них. Они забыли про потерянное оружие — не думали даже искать свои «калаши» — тут хоть бы ноги унести.

— Там шоссе впереди, — прохрипел, запыхавшись, Санёк. — Тачку тормознём…

Где-то в чаще стрекотнула автоматная очередь, сорвались жуткие, искорёженные болью крики, похожие на вопль макаки. Обоих — и Санька, и Васька — враз пронзила ледяная стрела страха. Они припустили ещё быстрее, позабыв о валящей с ног усталости.

Вскоре они выкарабкались на шоссе. Едва остановились — как попадали на бок, тяжело хватая воздух широко распахнутыми ртами, задыхаясь, потому что воздуха было катастрофически мало. В глазах темнело, головы сжало, будто железом, обоим было нестерпимо жарко — так они устали, словно загнанные клячи. Они не видели, как проносятся мимо них машины — они просто лежали.

— Слышь, Санёк, — простонал Васёк, едва ему стало получше. — Ты в курсе, чо то за жутик был?

— Фредди Крюгер, — просипел в ответ Санёк. — Или Штирлиц.

— Штирлиц? — поднимаясь, но падая, буркнул Васёк.

— Ага, — заворочался Санёк. — Штирлиц в таком отстойном прикиде ползал.

Ноги были сделаны из ваты, Санёк и Васёк едва подтащили их к обочине шоссе и собрались проголосовать во-он той «девятке», что едет к ним из таинственного далека.

— Хальт! — внезапно послышался со стороны леса хрипловатый могильный голос страшного нечеловека.

Санёк и Васёк вздрогнули и застыли, так и не проголосовав. «Девятка», которая могла стать их спасением, пронеслась мимо, обдав пылью и выхлопами.

Медленно-медленно они обернулись, по лбам стекал холодный пот. Жутик стоял позади них и держал в своих чудовищных чёрных руках два автомата — «калаши», которые выронили и потеряли воины-неудачники Санёк и Васёк. Он криво усмехался тонкими губами и, кажется, во рту у него торчали преострые клыки. Сейчас ему достаточно нажать на курок лишь один раз, как оба будут изрешечены пулями и превратятся в два мёртвых дуршлага.

— Ба-а-а… — взмолился Санёк, парализованный страхом за свою бесполезную жизнь.

— Ииии, — пищал Васёк, сжавшись в мизерный, дрожащий комочек.

И тут по шоссе вальяжно проплыл серебристый, сверкающий новизною, джип «Ниссан Патруль 4Х», из салона которого, из-за опущенного окна, волком выл Дима Билан. Жутик вдруг дёрнулся, в глазах его скользнуло удивление, придав ему сходство с человеком. Он даже отпустил автоматы, и они повисли на ремнях у него на плечах. Незнакомец глазел вслед удаляющемуся джипу так, словно бы видел такой впервые. На ветке высокой ели некрасиво трещала чёрно-белая сорока.

Страх схлынул, позволив Саньку почесать макушку.

— Эй, — пробормотал Васёк ожившим языком. — Чего он… гоблин этот?

Они уже хотели сбежать, но «гоблин» стушевался ненадолго. Он очень быстро оторвал взгляд от «Ниссана», вперился снова в Санька и Васька, но автоматы не подхватил, а потребовал от дезертиров приказным тоном, как от рабов, но по-русски:

— Русские, говорите, что это за место? — немецкого акцента у него не было, как впрочем, и русского, когда он говорил по-немецки.

Спущенные с мушки, дезертиры расслабились. Васёк хыхыкнул, Санёк гоготнул.

— Слышь… чувак… — начал было, Санёк, но был грубо перебит:

— Пристрелю! — процедил сквозь зубы этот шалый урод, который тут изобразил из себя некое подобие фашиста. Да и вообще, присмотревшись, понимаешь, что он вовсе и не призрак и не монстр из «поганых болот», а всего лишь какой-то лох белобрысый, которого мать-природа обидела мозгами. Да не особо он и здоровый…

Санёк решил внезапно напасть на него, повалить, скрутить и поотбирать оружие, чтобы не вздумал ни в кого больше пулять. Санёк совершил быстрый прыжок, нацелившись захватить бандиту руки и сбить с ног. Однако тот оказался неожиданно ловок, метнулся в сторону и одним ударом кулака припечатал Санька к асфальту шоссе. Васёк решил помочь, тоже прыгнул, но противник его заметил и просто дал ему подсечку, захлебнув неумелую атаку. Васёк навернулся и закряхтел, катаясь клубочком, потому что попал на камень и ушиб локоть. Санёк пришёл в себя, попытался встать, но рассерженный «гоблин» наступил сапожищем ему на спину, снова уткнув носом в асфальт.

— Где город? — прошипел он, наклонившись к уху Санька.

— Какой? Донецк? — прохныкал в асфальт Санёк.

— Такого города нет! — безапелляционно отрезал жуткий «гоблин», не убирая ноги с пострадавшей спины Санька. — Мне нужен КРАУЗЕБЕРГ!

— Чего? — заворочался Санёк, пытаясь высвободиться из-под тяжёлой ноги. — Это такого города нет! Ты спятил, чувик! Ты просто псих какой-то…

— Давай мне машину! — выплюнул «гоблин», в который раз прижав к асфальту хнычущего Санька. — Шевелись! — он наконец-то убрал свою ногу, но больно поддал Санька в бок носком сапога. — Быстрее, червяк, или на колу повиснешь!

Нет, он не просто сумасшедший — он бандит! Васёк сидел на земле, на кромке шоссе, потирал ноющий локоть и видел, как Санёк, кряхтя и охая, отковыривается от асфальта, выползает голосовать на середину шоссе под дулом автомата. По шоссе мчалась тёмно-зелёная «Нива», на крыше которой был укреплён мангал для шашлыков. Санёк, лишённый иного выхода, встал в позу «креста», призывая «отечественный джип» остановиться. Водитель «Нивы» видимо, не горел желанием подбирать попутчиков. Возможно, он спешил, и поэтому вилял, пытаясь объехать «автостопера». Санёк бы отступил и пропустил «Ниву» — пускай, едет, если не хочет становиться — однако ему кивал автомат и кивал сумасшедший бандит, своим хищническим видом показывая: «Давай машину, или убью». Санёк не ушёл с дороги, и поэтому водитель «Нивы» был вынужден затормозить, чтобы не переехать его. Водитель — некий субъект в красной панамке — опустил стекло, высунул недовольное лицо и сварливо проворчал: