— Слышь, ты, баран, ща по башне наваляю, если с дороги не уползёшь!

Санёк решил спастись от вооружённого автоматами психа и, не разжимая рта, шепнул сердитому шофёру:

— Брат, я — заложник, помоги!

— Тьфу! — водитель «Нивы» плюнул и начал поднимать стекло, заводить мотор…

Псих внезапно вскинул один автомат, коротко выстрелил по машине, и водитель бессильно обвис с простреленной головой. Его панамка свалилась и выпала на асфальт. Санёк съёжился, потому что пуля едва не зацепила его, а бандюга, похохатывая, широкими шагами проследовал к «Ниве», распахнул дверцу, ухватил убитого водителя за шиворот толстовки и вывернул из кабины на дорогу.

Васёк не выдержал захватившего его дикого ужаса, вскочил, побежал, но под ноги ему врезалась очередь свинца, и он упал, закрыв голову руками.

— Встать! За руль! — скомандовал ему жуткий убийца, одновременно втолкнув Санька на заднее сиденье «Нивы».

Васёк подчинился, потому что не хотел быть «накормленным» пулями. Он поднялся и не без боязни засунулся на место безвременно погибшего водителя. Убийца вдвинулся рядом с ним, пихнув Васька тяжёлым локтем, и захлопнул дверцу. Васёк начал заводить мотор, но у него дрожали руки, и ключи зажигания выскальзывали, едва не падая на пол.

— Шнелля! — рыкнул бандит, дав Ваську крепкий подзатыльник.

Васёк едва не стукнулся лбом о руль, но его рука случайно сама собой заткнула ключ в зажигание, и мотор взревел.

— Езжай! — Васёк получил тычок автоматным дулом и вдавил в пол педаль газа: раз требует скорости, пускай получает, лишь бы не застрелил.

«Нива», выпустив облако выхлопов, сорвалась с места и рванула по шоссе, оставив застреленного хозяина одиноко лежать.

— Вези в город! — каркнул странный бандит, и Васёк получил ещё один подзатыльник.

— Ага, — уныло вздохнул Васёк, хотя они с Саньком заблудились, и он не знал, в какой стороне город. Ну, это не такая большая беда, как «калаш», которым постоянно тычет в бок сумасшедший: на дороге обязательно будет указатель.

Бандиту всё казалось, что машина медленно ползёт, он требовал от Васька ехать быстрее, хотя стрелка спидометра шкалила под двести. Это притом, что знак, который торчал на обочине — круглый и белый, с красной каёмочкой, запрещал ехать быстрее семидесяти. А другой знак — такого же цвета, только треугольный — возвещал, что на шоссе может выйти лось. Прав у Васька не было — он никогда не числился в автошколе, а вертеть баранку научился ещё с детства, садясь в автомобиль отца. Санёк неподвижно торчал на заднем сиденье и не рыпался: понял уже, что стоит ему хотя бы протянуть руку — и этот бандитский тип пристрелит Васька, как курицу, а потом и его самого тоже пристрелит. Васёк всё давил на газ, и «Нива» мчалась по ровной трассе, словно ракета, пролетая лесные деревья и фонарные столбы.

Под защитой кустов, в прохладной тени их широких листьев, притаилась патрульная машина ГАИ. Два гаишника ловили тех, кто вздумает нарушить скоростной режим, либо проедет с пикника, приняв на грудь. «Ниву», что неслась с ураганным «ветерком», сразу же засёк радар и оскорблённо запищал, извещая хозяев о том, что некто вздумал попрать священные основы ПДД.

— А вот и «джигит» поскакал, — сказал гаишник с радаром второму гаишнику, который восседал за рулём.

— Ловим! — обрадовался гаишник за рулём, завёл мотор, включил сирену, засветил мигалку и бросил патрульную машину в галоп, преследуя нарушителя.

Позади взвыла сирена, и Санёк рефлекторно обернулся. Обнаружив патрульную машину автоинспекции, он заволновался, пробормотал:

— Этого ещё не хватало, чёрт!

Зная, что гаишники ни за что не отцепятся, он крикнул Ваську:

— Брат, тормози, что ли?

— У меня прав нету… — пискнул Васёк. — Я не могу. Нас заметут…

Жутик около Васька повертел своей головой в надвинутой чёрной фуражке, узрел погоню и плюнул:

— Шнель!

Васёк уже выжал из «Нивы» всё, что мог. Он давно умел вертеть баранку, и поэтому делал это довольно хорошо, но деревья за окнами сливались в сплошное полотно, по бокам свистел шальной ветер. Васёк страшился поворотов: он ни за какие коврижки не справится на такой скорости, не успеет, не впишется, покатится в кювет, врежется во что-нибудь…

Гаишники плотно уселись на хвост, уцепились, как пиявки, требуют в рупор:

— Остановитесь! Съезжайте на обочину!

А потом — один гаишник сменил радар на пистолет, выставил его в окошко и принялся гвоздить по шинам, норовя пробить колесо! Чёрт, если он прострелит — Васёк обязательно сорвётся с трассы в кювет и там, естественно, сгинет смертью идиота.

— Ну, чо ты садишь, придурок?? — шипел себе под нос Санёк, боясь попадания, но не в силах предотвратить его.

Васёк нажимал на газ…

Бах! бах! — лупил гаишник, но, к счастью, промахивался, и пару пуль врезались в крышку багажника, выбив искры. И тут бандит около Васька резко, по-птичьи обернулся, схватил один «калаш», высунулся в окошко и застрочил очередью по патрульной машине, но не по колёсам, а в лобовое стекло!

— Не!.. — пискнул Васёк и чуть, и, правда, не свалил машину в кювет с перепугу.

В лобовом стекле патрульной машины появился ряд дыр, а потом — оно рассыпалось на мириады мелких кубиков. Один убитый гаишник уткнулся носом в руль, второй — выронил пистолет на шоссе и повалился на бок. Патрульная машина завиляла, потом — потеряла равновесие и покатилась по дороге, завывая сиреной, разбрызгивая детали и стёкла. Катясь, она взорвалась, загорелась, просвистела мимо их «Нивы», неся пламенный жар, и улетела в придорожную канаву, объятая огнём и дымом.

Жутик влез назад, забросил свои ноги в кожаных сапожищах на приборный щиток, заслонив GPS-навигатор, и безумно хохотал, размахивая фуражкой и автоматом.

— Беспредельщик… — содрогнулся на заднем сиденье Санёк, скорчившись от страха.

Васёк по инерции продолжал рулить вперёд, хотя руки у него отнимались, мозги не думали, а в горле скомковался холодный комок ужаса, не позволяющий дышать. Интересно, сколько годочков впаяют им за все эти «художества», которые они наворотили?? Впаяют, скорее всего, только ему и Саньку, а этого безумца либо признают невменяемым и запрут в психушку, либо просто не поймают!

Теплицкий топтался у запасного бокса и заглядывал в него сквозь небольшое окошко, что проделали в двери и закрыли бронированным стеклом.

— Где объект? — осведомился он у Миркина, начиная сатанеть, ведь с момента завершения переброса прошёл уже целый час.

Миркин в это время согнулся над ноутбуком около флиппера и что-то там деловито клацал.

— Переброс успешно завершён! — профессор ответил громко, потому что Теплицкий топтался достаточно далеко от него. — Компьютер показывает, что объект в настоящем времени, но…

— Сожри свой компьютер с потрохами! — отрубил Теплицкий, продолжая сатанеть. — Если сейчас же объект не появится в боксе — я затолкаю твой глюченный компьютер тебе в глотку, и ты его прожуёшь!

Теплицкий засучивал рукава и свирепо вращал глазами. А Миркин переносил его злобные выпады стоически. Сотворив на лице непробиваемую маску гранитного спокойствия, он не стал съедать свой компьютер, а сел около него на стул и внимательно изучал данные о ходе перемещения, что всплывали на его мониторе.

Теплицкий же не прекращал сатанеть ни на секунду.

— Чтобы я не видел здесь больше кор-р-ров! — разрывался он львиным рычанием, подпрыгивая на месте и терзая изрядно поредевшую свою шевелюру. — Эта гадюка раздолбала мой бесценный «трансхрон»! Миркин! Если вы с Барсуко́м не почините его сию же секунду, — напёр он на Миркина, в то время как Барсук вообще, забился куда подальше от сатанинского гнева. — То начинай есть свой компьютер! — Теплицкий навалился на спинку стула Миркина и сердито сопел ему в ухо.

— Ты зациклился, — невозмутимо бросил Миркин, не оборачиваясь. — Компьютер несъедобен, а слово «глюченный», вообще не является научно-техническим термином и отсутствует в русском языке.