— Эй, в кабине! Предлагаю вам добровольно сдаться и выйти наружу с поднятыми руками! Иначе мы вынуждены будем открыть огонь!!

Проревев про огонь, командир заглох и молча, уставился на непонятную машину, ожидая, что псих, который засел у неё за рулём одумается, проявит интеллект и выползет прочь. Но никто так и не вышел. Вместо этого из-за кабины выдвинулись две одинаковые тонкие антенны, что-то странно запищало, запахло озоном. На кончиках каждой антенны собралось по ослепительно-белому светящемуся шарику, а потом мигнула невыносимо яркая вспышка, молочно-белый свет на миг покрыл всё вокруг. Внезапно поднялся нестерпимо горячий ветер, командира снесло с башни танка, швырнуло вниз, и в падении от его тела ничего не осталось, он просто растворился в белом пламени. Все танки мгновенно расплавились, и асфальт под ними тоже расплавился, оставив вместо себя пространство зелёного стекла.

Люди кричали, пытались убегать, но убежать было невозможно. На глазах бедняги превращались в скелеты и мгновенно рассыпались в прах.

Строительный кран с грохотом повалился, разваливаясь в падении на куски, рассыпаясь в рыжий песок, автомобили переворачивало и разрывало на части, которые тоже рассыпались.

Задетые дома теряли нижние этажи, оседали, уходя в землю, поднимая тучи пыли, расшвыривая обломки, стёкла, камни, порождая ужасающий гул…

Центр города превратился в жуткие мёртвые руины, а «брахмаширас», перешагнув стеклянное поле, пошёл дальше, расшвыривая «лапами» хлам и человеческие кости. Вокруг с рёвом пылали пожары, отражаясь в блестящем корпусе адской машины, повсюду валялись обломки и камни, в воздухе висела пыль. Но Эриха Траурихлигена ничто из этого не волновало, он спокойно вёл «брахмаширас» через опустевший город. Эрих Траурихлиген привык убивать и рушить — на войне он поступал так всякий раз, когда противник отказывался сдаваться ему. Они вздумали воевать с ним? Они получили ответ!

Вокруг повисла гробовая тишина, центр города выглядел как после глобальной катастрофы. В воздухе крутился пепел и пыль, с посеревших небес градом сыпались убитые птицы и, лязгая лапами об остатки асфальта, сквозь всё это шагал «брахмаширас». Его корпус зловеще сиял в лучах солнца, бросал вокруг себя блики. Никто больше не препятствовал ему шагать. А если вздумает препятствовать — Эрих Траурихлиген даст ещё один залп, мощнее прежнего, и превратит весь город в стекло…

— Да будьте вы прокляты, чёрт! — выплюнул мэр Казакову в лицо и снова схватился за телефон. — Нате, звоните! — повелел он, сунув телефон в руки генерала.

— Куда? — глупо булькнул Казаков, обескураженный разгромом своего лучшего танкового корпуса, и по инерции схватил руками предложенный телефон.

— Самолёты, самолёты давайте! — истерично заверещал мэр, порождая под потолком демоническое эхо. — Закидайте его бомбами!! Взорвите эту штуку, будь она проклята! Звоните, давайте, чего вы торчите, как пень??

Генерал Казаков горько воздохнул о своей нелёгкой сдуьбе, но быстро взял себя в руки, набросил маску «человека-танка» и принялся молча тыкать в кнопки, набирая номер.

— Да? Дежурный по части лейтенант Кривошей! — быстро отозвались на том конце.

— Позови-ка мне, лейтенант, полковника Петрова! — рявкнул генерал Казаков, а дежурный отодвинул трубку от уха, дабы не оглохнуть, по-уставному ответил:

— Есть! — и переключил селектор на полковника Петрова.

— Ало? — казалось, полковник Петров был какой-то сонный, однако генерал Казаков его быстро разбудил.

— Петров! — закричал в телефонную трубку генерал Казаков, перекрикивая тот шум, который летел с улицы. — Давай эскадрилью «Сокол» в Докучаевск! Тут ЧП! Что? Вы говорите «Что»?? В городе появился террорист, ездит на этом… этом… да на чёрте каком-то и дома крушит! Все танки мои начисто переколотил! Быстро давай эскадрилью «Сокол»! Ну, какие, какие переговоры?? Тут надо бомбить, а ты — «переговоры»!

— Ну, что? Что? — закрутился около Казакова мэр, всё сильнее дрожа, потому что гвалт на улице становился всё громче, словно бы адская машина «террориста» продвигается как раз к исполкому.

Из дальнего угла неслышной тенью скользнул его помощник и закрыл звуконепроницаемый стеклопакет, однако, полностью заглушить устрашающие звуки ему не удалось.

— Ну, что — «что»? — проворчал генерал Казаков, стараясь хранить гранитную непоколебимость, которую хранили генералы на полях Второй мировой. — Сейчас, пришлют эскадрилью — будем бомбить ковровым способом! — Казаков старался чеканить, хотя самому нестерпимо хотелось скушать валидол.

— Бомбить ковровым способом?? — перепугался мэр. — Да я только выделял средства на реконструкцию центрального парка!! Да вы что?? Ремонт только закончили! Зачем портить?? У меня бюджет не резиновый!!

— Знаете, что? — нервничая, Казаков едва не сорвался на визг. — У вас появился враг с неизвестной техникой! Он уничтожил танковый корпус с одного выстрела! И, кстати, от вашего хвалёного парка уже камня на камне не осталось! А его требований мы выполнить не можем, потому что я вообще не понимаю, чего он хочет! Так что выбирайте: либо ковровая бомбёжка, либо мы все погибнем!

— Ла-ладно, бомбите… — содрогаясь от страха пролепетал мэр и опустился на стул, потому что его ноги превратились в жидкий кисель.

Получив разрешение бомбить, генерал Казаков ринулся к телефону, набил незнакомый мэру номер и принялся сурово приказывать в трубку. Мэр слышал его слова словно бы из-за толстой стены: размыто так, глухо… это страх притупил его слух. Что-то подспудное — наверное, дьявол на левом плече — негромко подсказывало мэру, что его город не спасти даже бомбёжкой, на них напали террористы… или Америка… или космические пришельцы… или кто-то ещё, кто затеет третью мировую войну, исходом которой станет гибель человечества…

Рассекая серое от дыма и пыли небо, боевые самолёты неслись над развороченным городом, словно гигантские стальные стрижи. Под крылом проносились жуткие руины: разбитые дома, искорёженные автомобили, огромные каменюки там, где раньше были цветущие парки, клумбы, фонтаны… И тут командир эскадрильи, чей самолёт летел первым, заметил виновника разрушений: прямо через развалины, доламывая то, что уцелело, своими фантастическими лапами, быстро и ловко шагала паукообразная машина невиданной конструкции.

— Вижу цель! Приготовиться к бомбёжке! Приготовиться к бомбёжке! — приказал по радио остальным пилотам командир, собираясь сбросить бомбы и остановить незваного гостя, кем бы ни был.

Самолёты выстроились боевым клином, готовые пикировть и бомбить, моторы их ревели, а крылья со свистом резали воздух, преодолевая скорость звука…

Паукообразная машина, словно бы, не спеша, подняла вверх одну из своих пушек-антенн, на остром кончике которой вновь собирался белый потрескивающий шарик фантастического света.

— Сбросить бомбы! — приказал командир, когда эскадрилья «Сокол» оказалась прямо над врагом… Эта «антенна» и этот странный свет показались ему неопасными для самолётов…

Один за другим самолёты «падали» на правое крыло, пикируя, отдраивая отсеки с бомбами. И тут же страшная машина выстрелила, разом накрыв эскадрилью нестерпимо яркой волною белого горячего света, расплавляя корпуса самолётов, сжигая пилотов прямо в кабинах. Эскадрилья мигом потеряла чёткий строй, самолёты заметались хаотичными зигзагами — на лету они теряли управление, сбивались с курса, сталкивались… Моторы заглохли, подплавленная обшивка на глазах превращалась в пыль.

Волна света словно бы откатывала, уходила вверх, постепенно угасая, а с почерневших от пыли небес сыпались мириады горящих и искрящихся обломков, похожих на дьявольский фейерверк. Крылья, хвосты, шасси… задетые, словно волною адского пламени, самолёты развалились на части прямо в воздухе и летели к земле, ударяясь о вывернутые камни и рассыпаясь в мелкий ржавый песок. Ни одна бомба так и не попала в этот чудовищный агрегат, который высился посередине того, что осталось от центральной площади и сверкал в зареве пожаров.