— Итак, мы выполним откат точки нормохроноса на год назад, — быстро заговорил он, проверяя, хорошо ли держится магнит. — А наш с вами атолл введём в режим низкоамплитудных деосцилляционных колебаний, вырвав его из нормального временного среза, в отдельный срез, а потом — наложим этот отдельный срез на точку нормохроноса, совместив их с точностью до одной десятитысячной секунды! Таким образом мы сохраним для нашей с вами точки пространства прожитый год, память за этот год и все сделанные технические достижения! Всё, я закончил расчёты, мы с моим уважаемым коллегой Репейником готовы к запуску нашего деосциллятора! Верно, коллега?

— Верно, — нехотя кивнул Репейник, мысленно признав себя лосем, самшитом и слизнем за то, что не верил в деосциллятор, и согласившись, что Траурихлиген умнее его… даже этот толстый жующий Барсук — и тот умнее его, а он — твердолобый консерватор, тяжёлый на подъём…

Закончив работу на своём игрек-ноуте, Репейник включил игрек-принтер, который, псикнув, быстро распечатал ему два условно настоящих документа.

— Я придумал, каким образом мы устроим нулевой цикл, — сказал он, одной рукой прицепив на свой затылок магнит, а другой — взяв глянцевитые листы с голограммами, подтверждающими их подлинность, как документов. — Наши бравые ребята проникнут в администрацию города Докучаевск и подложат мои «куклы» вместо разрешения Теплицкого на строительства его гипермаркета. Всё, идёмте, пора ознакомить их с новым заданием!

— Я с вами! — доктор Барсук решил напроситься, но шеф ему строго приказал:

— Барсук, спускайтесь в бессбойный бокс!

— Ну, вот, я так и знал, что не часть команды, а зек! — канючливо проныл доктор Барсук. — Знаете, как мне неприятно?

— Барсук, не ной, а? — пробурчал Репейник, задержавшись на пороге. — В клетку вас никто не садит — значит, вы свободны! Идите в бокс, не задерживайте операцию!

— Угу, — невесело кивнул Барсук и утащился к лифтам, чтобы спуститься на нижния ярус Базы.

Красный с ужасом смотрел на большой экран в кают-компании и видел, как Константин Сенцов без парашюта падает в объятый пламенем хаос городских руин, сгорает в страшном огне и погибает с Катиным именем на устах…

— Он… погиб… — пролепетал он, повернув к товарищам своё бледное, перекошенное диким страхом лицо. — Старлея больше нет… Звонящая, Теплицкий его сбил…

Звонящая стояла в страшном ступоре, не в силах оторвать глаз от экрана, на ктором появилась жуткая паучья машина Траурихлигена, дала ещё один смертоносный залп, зацепив улетающий вертолёт олигарха, и он, поражённый адским огнём, на миг завис в воздухе… Лопасти его мгновенно замерли, отрываясь от корпуса, оторвался и хвост, потом — сам ветолёт распался на части, падая с почерневших от пепла небес на пылающую землю, а из развалившейся кабины выпадали голые кости всех поссажиров…

— Теплицкий тоже крякнул… — прошептал около неё Бисмарк, который, обычно, громко кричал, а сейчас — испуганно шептал впервые в жизни…

Звонящая собрала всю силу своей стальной воли, чтобы спрятать душившие её горькие слёзы. Стоя посреди кают-компании, перед большим экраном, она ощутила себя маленькой безвольной пешкой в глобальной игре мирового злодея. Она поверила проклятому Траурихлигену, решив, что он — непонятый гений, спасает мир от войны, а по-настоящему он просто чудовище, которое прёт по трупам, лишь бы заполучить мировое господство в свои грязные лапы!

Громкие шаги со стороны двери отвлекли её от мрачных мыслей, заставив повернуться и посмотреть. В кают-компанию, буквально, залетел Репейник, лицо которого похудело так, что стало напоминать череп… Улыбающийся череп, потому что на лице Репейника, действиельно, висела нездоровая улыбка до ушей.

— Девочки, не плачьте! — заявил Репейник таким весёлым голосом, словно бы Сенцов не погиб в огне, а пошёл в цирк, на клоунов смотреть. — Поверьте мне, Старлей не пострадает!

— Да? — не поверила Звонящая, прищурив левый глаз. — Ты что, изобрёл свою рекавер-среду?

— Мы с Репейником решили, что остановить Траурихлигена нам поможет только нулевой цикл! — сказал шеф, выдвинувшись из-за спины Репейника. — Вы должны будете отправиться в недалёкое прошлое и не позволить Теплицкому обнаружить бункер Траурихлигена!

— Мы должны будем уничтожить Теплицкого? — уточнила задание Звонящая, готовая уничтожить кого угодно, лишь бы совершить спасительный для нормохроноса нулевой цикл и избавить от Траурихлигена прежде всего, себя.

— Нет, нет! — спокойно возразил шеф. — Никого уничтожать нельзя, и мы не будем этого делать. Суть вашего задания конструктивна: поменять разрешение на строительство гипермаркета Теплицкого на то, которое приготовил Репейник.

— Я уже напечатал новую бумагу: разрешение Теплицкому строить гипермаркет… в другом районе! — громко объявил Репейник, размахивая двумя белыми листами. — Вам надо только пробраться в горисполком и поменять старое разрешение на новое! И, вот ещё! — Репейник один лист отдал Звонящей, а вторым продалжал махать. — Условно настоящее решение о присвоении той развалюхе над бункером статуса памятника архитектуры! Тогда её никто не тронет, и ничего строить на её месте не будет! Его вы тоже в исполкоме оставите и — сразу назад!

Звонящая взяла у Репейника и второй лист, прочитала и согласилась: да, если разрушающийся старый дом не получит статус памятника — его всё равно разрушат, если не Теплицкий, то кто-нибудь другой. А от такой находки, как «брахмаширас» ничего хорошего ждать не следует.

— Скажи-ка товарищам, Репейник, — серьёзно потребовал шеф. — Каим образом, после того, как пройдёт нулевой цикл — мы избежим отката во времени, и оп сохранит все технические достижения и навыки борьбы с хроностуристами, которые мы получили во время борьбы с Траурихлигеном?

— Я введу Базу в режим деосцилляции, и нулевой цикл её не затронет! — хвастливо пообещал Репейник. — У нас останется и трансхрон, и деосциллятор, и магнитная защита, и естественно, наш бесценный опыт!

— Слышь, умник: не взорвётся? — мрачным голосом осведомился Бисмарк, одарив Репейника убийственно недоверчивым взглядом через левое плечо.

— Ты меня достал своими взрывами! — обиделся Репейник. — Ты, Бисмарк, вообще не знаешь, что такое режим деосцилляции!

— Его Траурихлиген научил! — ехидным голосом заметил Красный. — Сам бы он не догадался!

— Нет, ему Барсук подсказал! — уточнила Звонящая, свирепо сдвигая брови. — Ну, как, Репейник, существует деосциллятор, или нет?

— Ребята, пожалуйте во флип-отсек! — громко пригласил Репейник для того, чтобы оборвать этот неприятный разговор. Да, он долго не верил в деосциллятор, и не изобретал его, ну и что теперь? Репейник уже признал себя за это лосем… Чего они снова к нему лезут?

— Та идём мы уже, Репейник, не плачь! — хихикнул Красный. — Вот это Старлей удивится, когда мы вернёмся, а он живой!

Флип-отсек, словно бы, перевернулся вверх тормашками — временной коридор скрутил его в бараний рог, стирая чёткие линии приборов, заглушая яркий белый свет. Перегрузок в нём почти что не было — Репейник успел усовершенствовать свой трансхрон по примеру трансхрона всё того же Траурихлигена, и путешествие во времени можно было теперь с успехом называть «круизом». По команде Репейника они втроём одновременно сделали шаг вперёд и оказались в тёмном чиновничьем кабинете. За прикрытым жалюзи окном висела сизая пасмурная ночь, и кабинет был пуст и тих.

— Мы на месте! — сухо сообщила Звонящая в игрек-передатчик, изо всех сил убеждая себя в том, что просто борется с очередным преступником, которых она уже тысячи победила… Изо всех сил стараясь не думать о том, что она всё равно любит Эриха, каким бы чудовищем он ни был…

— Начало операции! — скомандовал ей через игрек-передатчик шеф, и Звонящая буднично ответила:

— Есть!

По сравнению с другими миссиями Опа, эту можно было считать простой и лёгкой. Никакой стрельбы, погонь, драк — Звонящая просто отомкнула ящик чиновничьего стола условно настоящим ключом, вытащила кожаную папку, отыскала в ней подписанный и заверенный документ, который позволил сумбурному олигарху снести старый дом и построить на его месте свой гипермаркет. Теплицкий решил назвать гипермаркет «Толстопуз» — название тоже было прописано в разрешении… Однако «Толстопуз» так и не появился на карте Донецка — вместо него суждено было появиться Эриху Траурихлигену. Звонящая вытащила эту бумагу из папки и отдала Красному, а на её место положила точно такую же бумагу — так же подписанную и заверенную, только место для строительства оказалось отодвинуто на полкиломертра — из застроенного жилого квартала на ничем не занятый пустырь, где испокон века росли только бурьяны, жили бездомные собаки да крутились бомжи и бандиты. Гипермаркету Теплицкого на пустыре будет куда лучше — не надо будет перестраивать шоссе, стоянку можно будет сделать любой ширины, выкопать любые подземные гаражи, на пустыре много незанятого места… а к тому же — благоустройство дикой территории. А самое главное — под пустырём ничего нет — ни бункеров, ни даже водопровода. Красный свернул переданную ему бумагу в четверо и спрятал во внутренний карман куртки — потом отдаст шефу, чтобы санкционировать её уничтожение. Убедившись, что условно настоящий документ ничем не отличается от оригинального, Звонящая положила сверху вторую бумагу Репейника — в которой хилая постройка над бункером Траурихлигена объявлялась памятником архитектуры, затем она закрыла папку, вернула её на место и замкнула ящик так, как он был замкнут тем чиновником, который сидел в этом кабинете. Всё, на этом задание закончилось: Теплицкий никогда не начнёт стройку над бункером, не найдёт его, не загорится сумасшежшей идеей включить «брахмаширас» и не притащит из прошлого Эриха Траурихлигена. Не начнёт эту стройку и кто-либо другой: старый дом теперь не подлежит сносу, он подлежит только ремонту и сохранению, и простоит ещё много-много лет…