Санёк испугался и хотел исчезнуть отсюда, лишь бы бомжи их не убили, да бомжи злы: могут убить. А потом — съесть. Двух человек им надолго хватит… Но Эрик бежать никуда не собирался. Он смело выдвинулся вперёд, спихнув ногою чью-то миску, разлив чью-то кормёжку на чей-то тулуп и бодро заявил:

— Эй, червяки, теперь это всё моё! Ползите отсюда, пока башки не пооткручивал!

— Ты спятил… — обречённо пискнул Санёк.

Бомжи изумились, тот, кто сёрбал — прекратил есть и поднял кудлатую башку.

— Ах, ты ж, карась прохаваный! — один бомжик — малой такой и рыжий, заголосил вдруг скрипучим голосом, сорвался с места и побежал вперёд, неся в заскорузлых руках какой-то дрын.

Эрик молча, с ледяным спокойствием подпустил агрессора на удобное расстояние, и даже позволил ему прыгнуть. Бомжик прыгнул, замахнулся дрыном, а Эрик — ловко перехватил в полёте его дрын, развернул бомжа к себе спиной и пихнул его совсем легонько. Бомжик покрыл метра три и обрушился на трёх своих товарищей, сбив их с ног.

Получив дрын, Эрик махнул им и с одного удара поверг в нокаут другого бомжа, который вздумал напасть сзади. Бомж рухнул и едва не сшиб бочку с костром. Остальные бродяги загалдели, подняв гвалт, и решили напасть всей толпой.

— Мочи-и!! — раздался где-то призыв к действию, и заскорузлые вонючие личности сорвались с мест, рванули в атаку, вопя и толкаясь.

Санёк прянул назад, но споткнулся обо что-то во мраке и повалился животом на мусор…

Эрик не бежал. Он двинул дрыном, навернув того, кто подскочил к нему первым, уложил второго тяжёлым кулаком, а потом — вдруг выхватил пистолет и три раза выстрелил — не в воздух, а прямо по бомжам. Трое из них свалились убитыми, а живые — застопорили ход, заскулили:

— Волына, у него волына… — и поспешили запрятаться в щели.

Всё, атака захлебнулась и больше, кажется, не повторится. Эрик забил пистолет в кобуру и приблизился к бочке-очагу. Около бочки ворочался подбитый дрыном маргинал. Эрик больно пнул его сапогом и сурово рыкнул:

— Плятц да!

Бродяга не знал немецкого языка, но отлично понял, что ему следует исчезнуть, и быстренько уполз с глаз в темноту.

Эрик немного поглазел на огонь в очаге, а потом — разыскал глазами Санька, который ворочался на земле, схватившись за подстреленную руку.

— Комм хиер! — буркнул он и кивнул Саньку головой.

Санёк морщился от боли: болела рука. Он едва поднялся на ноги и потащился к захваченному очагу, повинуясь приказу. Что же это за наркотики такие, чёрт побери?? До сих пор не выветрились…

— Я пришёл… — прогудел Санёк, пристроившись у костра, согревая правый бок.

— Переночуем здесь! — постановил Эрик, не давая Саньку возможности возразить. — Завтра пойдём к твоей сестре. Руку давай, посмотрю хоть, что там у тебя!

Санёк не особо хотел, чтобы безумный вышибала Эрик занимался его лечением, но отказаться не мог: боялся, ведь у Эрика был пистолет…

— На, курочь… — пробормотал он и обречённо протянул свою несчастную руку на «растерзанье зверю».

Эрик только-только взялся распутывать самодельную повязку, которой Санёк замотал свою рану, как вдруг откуда-то слева раздался некий треск и странное бурчанье.

— Что это? — Санёк отскочил назад.

Эрик же только повернул голову на звук и положил руку на рукоять пистолета.

В сторонке торчал сбитый из грубых досок кособокий неказистый шалаш. Доска, что служила шалашу дверью, отвалилась в сторонку, и из-за неё выпростался страшенный бородач ростом не ниже Валуева и коренастый, как трансформаторная будка.

— Рррравжжжррр!! — издал он странный звук и двинулся вперёд, широко шагая своими лапищами, достойными снежного человека.

— Пошли, пошли отсюда… — блеял Санёк и дёргал Эрика за рукав куртки, стремясь заставить его спастись бегством от данного сасквача.

Эрик не реагировал — он уже приготовился к смертельной схватке. Пускай только «медведь» подвинется поближе…

Другие бомжи, разогнанные Эриком, осели на ближайших мусорных кучах. Завидев «йети», они притихли, расползлись дальше в стороны, на почтительное расстояние, испытывая перед громилой благоговейный трепет. Ещё бы: рослый, как скала, да к тому же — оснащён такой бородищей…

Здоровяк надвигался, потрясая волосатыми грязными кулачищами, переступая через некие обломки своими тяжёлыми лапищами.

— Ррррруммм… — пробормотал он, вращая злобными залитыми глазками, готовый разорвать на куски и сожрать любого, кто вздумает сейчас возникнуть перед ним.

Санёк бочком-бочком отодвигался куда подальше, за высокую мусорную кучу, держась за свою покалеченную руку, которая ныла и саднила.

«Йети» остановился и расправил страшенные плечи, обёрнутые в зловонные тряпки. Эрик по сравнению с ним казался маленьким и тощим — куда ему? Он ни за что не победит — тут необходима цепь загонщиков и медвежий капкан…

— Брррр! — изрыгнул бомжара и сделал тяжёлый, медвежий прыжок вперёд. Эрик даже не отошёл — он лишь незаметно двинул дрыном, и «жуткий монстр» обрушился навзничь, сражённый точным ударом, который пришёлся ему прямо в висок. Он лежал и не шевелился, казалось даже, что «сасквач» испустил дух.

— Хы-хы! — довольно хохотнул Эрик и отшвырнул в темноту ненужный дрын. Дрын скрылся, а Эрик огляделся в поисках незадачливого товарища по несчастью и, не найдя его, громко крикнул:

— Эй, где ты там, салага??

Санёк прятался за мусорными навалами и с минуты на минуту ждал ужасной смерти. Услыхав знакомый голос, он даже воспрянул духом: по крайней мере, этот сумасшедший, который до сих пор называет себя Эриком, не собирается приготовить из него антрекот…

— Я тут… — пискнул Санёк, выбираясь из укрытия.

Санёк медленной улиткой выполз под свет костра в импровизированном очаге, отобранном у бомжей, и едва не споткнулся о лежащую прямо под ногами «тушу» здоровенного «сасквача».

— Ай! — взвизгнул Санёк и отскочил от «зверя» назад.

— Эх, ты! — покачал головой Эрик, с укоризной воззрившись на Санька, как тот неуклюже перелезает через кучи ошмётков и пугается собственной тени. — Девчонка! — постановил он и схватил в кулак бутылку, которая торчала у самой бочки с костром.

Эрик поднёс бутылку к лицу, заглянул правым глазом в горлышко, понюхал и, услышав запах спирта, довольно заявил:

— Шнапс!

— Что? — не понял Санёк.

— Давай, подползай! — Эрик поманил его пальцем правой руки, а левой рукой — встряхнул обнаруженную бутылку. — Вот тебе и дезинфекция, и анестезия, и антибиотик!

Санёк потерял всякое желание лечить свою руку у Эрика. Он вообще, хотел, как настанет утро — идти в нормальную больницу к нормальному доктору, который не ходит по городу в немецком мундире, не крушит автомобили и не стреляет во всё, что движется…

— Чего застопорился?? — поторопил его Эрик и залпом отпил несколько больших глотков прямо из горлышка бутылки.

Если бы Санёк так отпил — он бы уже слетел с копыт и, наверное, бы уже умер… Но Эрик только выдохнул с довольным видом:

— Гут шнапс! Зер гут! — а потом снова повернулся к Саньку. Но уже не звал его, а подошёл, ухватил за грязный воротник и силой потащил поближе к костру.

— Нет, нет, не надо… Я не хочу! — отбивался Санёк, но тащился, потому что был куда слабее, чем Эрик. — Я в нормальную больницу пойду… Ты же не умеешь! Ты меня угробишь! Ты же не врач, ты — сумасшедший!

— Заткнись, а то в лоб схлопочешь! — рассердился Эрик и водворил Санька на один из перевёрнутых деревянных ящиков, который служил здесь стулом. — Знаешь, салага, вытаскивать пулю из неподвижного тела куда легче, чем из дёргающегося сопляка! Смотри, ещё прирежу ненароком, если дёргаться не перестанешь!

Санёк устрашился: а вдруг, действительно — прирежет и не поморщится?? Такой, конечно, не поморщится: он же спятил, у него на совести лежат десятки загубленных жизней…

Эрик развязал испачканную повязку Санька и отбросил в сторону. Санёк дрожал мелкой дрожью: он боялся боли и боялся крови. Санёк вообще, предпочёл отвернуться и таращился теперь опустевшими глазами куда-то в ночь.