— Чего?? Геккон?? Геккон, ты где?? — Теплицкий поскакал прочь из лаборатории, к входному порту бункера, где должен был ожидать Геккон.

Геккон топтался около одной из металлических переборок, которая отгораживала входной порт от других отсеков «бункера Х» и не знал, куда ему деть руки. Третий топтался рядом с Гекконом и нервно теребил кобуру, из которой торчала рукоять усыпляющего пистолета.

— Геккон!! — Теплицкий, буквально, выпрыгнул из ниоткуда и сразу же поднял ужасный гвалт. — Геккон, где «турист»?? Почему до сих пор я не вижу у тебя моего «туриста»??

— Понимаете, шеф, — мрачно прогудел Геккон, опустив глаза в металлический пол. — Балда вашего профессора больше не фурычит. Она нам никого не показывает… Ну, как без балды кого-нибудь найти в Донецке?

— Вы все, буквально все постоянно смотрите в пол!!! — вскипел Теплицкий, а из его ушей, чуть ли, не пар валил. — Геккон, ты — дундук! Ты у меня начальник службы безопасности, значит должен нюхать, как Мухтар! Видел кино «Возвращение Мухтара»?? Так вот, ты должен нюхать, как Мухтар!

— Но, шеф, я не могу… — начал, было Геккон, но Теплицкий не терпел никаких возражений.

— Геккон! — взвизгнул он так, что породил страшенное эхо. — Или ты сейчас же притащишь мне «туриста», или вскачешь на рыбку вместе с Третьим!!

Геккон хотел попросить для себя второй шанс, но тут пришёл профессор Миркин. Он тоже был сонным, как и доктор Барсук, однако держался и не засыпал благодаря лошадиной дозе чёрного кофе.

— Позвольте, — спокойно сказал Миркин и подошёл к Теплицкому.

— А тебе чего? — осведомился раздосадованный неудачами Геккона Теплицкий. — Твоя балда, кстати, не фурычит, ты в курсах?

— Это не «балда», а сканер остаточных молекул, — вздохнул профессор и продолжал, не теряя спокойствия:

— Дело в том, что «турист» слишком долго пробыл в нашем времени, и растерял свой остаточный след. Сканер больше не сможет его уловить. Поэтому я советую вам поступить по-другому…

— Это ещё как?? — перебил Теплицкий, дёргая воротник собственной рубашки.

— Дай мне сказать! — твёрдо парировал Миркин, обведя взглядом топчущихся Геккона и громилу Третьего. — Теплицкий, ты забил в подвал того паренька, Василия. Я предлагаю тебе вытащить его и расспросить. Я, между прочим, отлично запомнил, как он говорил, что «турист» остался с его братом. Ты, Теплицкий, верещал тогда: «Какой брат?» да «Какой брат?», а я тебе сейчас советую: спроси у Василия, куда его брат мог бы пойти для того, чтобы спрятаться? Я уверен, что «турист» ни за что его не отпустит и заставит искать для себя убежище.

— Да? — переспросил Теплицкий, отвернувшись от Геккона и Третьего и повернувшись к Миркину.

— Да, — кивнул Миркин.

— А, что? — Теплицкий задумался, схватив рукой свой подбородок, который, между прочим, успел покрыться неопрятной колючей щетинкой. — Нет, Миркин, ты, гений! — просиял Теплицкий, закончив мыслительный процесс. — Впервые в жизни я вынужден признать, что ты прав! Видал, Геккон, как Миркин обскакал тебя? — он повернулся к начальнику своей службы безопасности и скорчил на лице ехидную усмешку.

— Да, шеф, — согласился Геккон, опасаясь злить Теплицкого.

— Притащи мне слизняка, Геккон! — заорал Теплицкий и запрыгал на месте. — Мне он нужен прямо здесь и сейчас!!

— Да, шеф, — повторил Геккон и потащился в подвал — туда, где томился бедный Васёк.

Васёк сидел в заточении, словно безымянный узник в сырой темнице. Он потерял счёт времени, не пил, не ел, а сидел в глубокой депрессивной апатии на тёплом и сухом полу своего узилища. Ему никто не предоставил окно, не позволили даже звякнуть домой… И — у него никто не спросил, почему он убежал из части, вообще, не заикнулись даже о его дезертирстве… Эти ненормальные только обзывали его чужим именем и требовали, чтобы он что-то им включил — горшок какой-то или инжектор… Он ничего так и не включил, а эти изверги забросили его сюда, в эту тесную полутёмную каморку, содержащую некое подобие колченогого табурета и подставку для цветов. Да, странный набор мебели — даже в карцере в их части — и то, койка была, и стол был, а тут — ёк… Видимо, они не собирались содержать здесь человека.

Сначала Васёк надеялся, что они вскоре выпустят его, а может быть, отправят куда-нибудь ещё. Но луч надежды постепенно угас, ведь к нему в каморку никто не заходил. Только в самом низу в стене открывалась узкая щель, через которую две руки просовывали миску с едой.

Васёк уже начал думать, что, скорее всего, он похищен инопланетянами. Скоро на нём начнут проводить эксперименты, засунут в стеклянный бокс для наблюдений… И в конце концов — вытащат из черепа мозги, а назад не вправят…

Временами Васёк колотил в дверь и звал на помощь. Но кто ему тут поможет, когда вокруг — ни единой человеческой души??? А одни лишь злобные гуманоиды, которые зловеще молчат и кормят «Мивиной» и гамбургерами…

Васёк забился в угол под подставкой для цветов и сидел, пялясь в стенку напротив себя. Внезапно что-то заскрипело, стена напротив Васька немного отодвинулась в сторонку, и в ней образовался прямоугольный проём, из которого били лучи электрического света. Васёк вскочил на ноги, не зная, что ему делать: бежать ли к свету, или же наоборот, скрываться во тьме?? В лучах света появилась высокая фигура, обладающая широченными плечами и небольшой лысой головой. Гость показался Ваську недобрым по одной простой причине: он узнал в нём того «гуманоида», который его поймал.

— Не убивайте меня! — в ужасе пискнул Васёк и шмыгнул в сторону, намереваясь скрыться за тощей ножкой цветочной подставки.

— Э, ползи сюда, слизняк! — пробасил рослый «гуманоид» и богатырскими шагами направился прямо к Ваську.

— Нет! Нет! — Васёк пищал, закрывал лицо руками и вжимался в угол дрожащей спиной.

— Ну, чё копошишься? — фыркнул здоровяк и схватил Васька за шиворот.

Притащенный «на ковёр» к Теплицкому, Васёк сидел на полу и смотрел снизу вверх на тех, кто его обступил.

— Так, так! — произнёс Теплицкий, расхаживая вокруг Васька. — Сейчас, мы всё узнаем.

Теплицкий наклонился к Ваську и потребовал от него ответа на такой вопрос:

— А ну, слизнячок, говори, где мог бы спрятаться твой брат?

— Я вам ничего не скажу, монстры! — заявил Васёк и приготовился к смерти. — Убейте меня, но я буду молчать!

— Ишь, какой борзый! — обиделся Теплицкий и остановил своё хаотичное движение из стороны в сторону. — А ну, Геккон, обработай!

Геккон поднял кулаки и танком двинулся к съёжившемуся от страха перед побоями Ваську.

— Теплицкий, ты с ума сошёл! — вмешался профессор Миркин и встал между трясущимся на полу Васьком и громилой Гекконом, который своими кулачищами мог бы бетонную стену своротить, не то, что обычную человеческую головёнку…

— Это ещё почему? — удивился Теплицкий, а Геккон застопорился, потому что ему никто не приказывал колотить профессора Миркина.

— Потому что Геккон сделает из этого бедняги отбивную котлету! — заступился за Васька гуманный Миркин. — Ни ты, ни твой Геккон не имеете права колотить людей, если не хотите опять попасться опу! Помнишь, Теплицкий, как ты улепётывал от дознавателей?

— Нуууу, — протянул Теплицкий, глядя в потолок.

— А я помню! — буркнул Миркин. — Потому что взял всю твою вину на себя!

— Эй! — внезапно подал басистый голос Геккон и запрятал кулаки за спину. — Шеф, ваш фропессор подкинул мне идею на сто баксов!

— Идею? Тебе? — изумился Теплицкий и воззрился на Геккона круглыми от изумления глазами. — Неужели и у тебя есть мозги, Геккон??

— Ага, — согласился Геккон. — Если бить слизняка — он крякнет, и ничего не скажет. А как только фропессор сказал: «оп» — я вспомнил про Перевёртыша!

— Перевёртыш?? — воскликнул Теплицкий и подпрыгнул, пихнув Миркина.

— Перевёртыш на оп корячился, — продолжал Геккон.

— Я знаю! — визгливо перебил Теплицкий. — Поэтому я его и взял в наш «Вавилон»! Вот только у меня нету денег, чтобы и Перевёртыша ещё из тюряги выколупывать! Я всё потратил на ваши навороты со временем!