Но сейчас Сенцову было не до этого, потому что он смотрел по телевизору футбол. Испания уже забила Южной Корее третий гол, а Южная Корея не забила пока ещё ни одного. И, наверное, уже не забьёт, потому что подходит к концу второй тайм.

— Голевая передача! Внимание, опасный момент! Удар! — разрывался комментатор, Константин прилип к экрану, чтобы не пропустить ни секундочки и увидеть будущий гол во всей красе.

Мяч уже летел в ворота, но вдруг трансляцию прервали. Футбольное поле исчезло вместе с игроками, мячом и крикливым комментатором, уступив место длинному и узкому лицу телекорреспондента.

— Ну, вот, что за баланда? — обиделся на телевизор Константин. — Чёрт!

Сенцов решил пойти на кухню и разогреть ещё пиццы, потому что та порция, которую он заготовил, была благополучно уписана за обе щеки.

— Мы прерываем трансляцию матча «Испания — Южная Корея» для экстренного сообщения! — вещал оставшийся в комнате телик, пока Сенцов возился с пиццей. — Трагедия в урочище Кучерово. Вечером двадцать седьмого июня вооружённый психопат застрелил из огнестрельного оружия двадцать пять военнослужащих срочной и сверхсрочной службы двадцать седьмой регулярной воинской части…

У Сенцова гудела микроволновка, из-за чего он не расслышал больше половины. Понял только, что урочище Кучерово где-то недалеко от Донецка. Когда Константин вернулся в комнату, подбирая стекающий с ломтей пиццы сыр, корреспондента вытеснило солидное, основательное лицо в зелёной армейской фуражке. Лицо было перекошено гримасой стресса и кричало, как депутат «Нашей Украины» времён Оранжевой революции:

— Закрывайте двери и окна! Мы примем все меры по устранению преступника! Для меня это — дело чести!

Сенцов застопорился и упустил тот момент, когда сыр с его пиццы капнул на ковёр. Он взирал на солидное лицо, слушал, что оно говорит, и думал о том, не поднимет ли Тетёрко Калининское Ровд на борьбу с этим их «психопатом», который ко всему прочему стащил два автомата Калашникова? Скорее всего, нет, потому что это уже работа сбу и армии, а не районного милицейского отделения. К тому же, у Сенцова есть свои важные дела. Например, вчерашняя кража в салоне мобильной связи «Алло»…

Вчера, рано утром, Сенцов только-только появился на работе, Фёдор Фёдорович даже ещё не успел появиться — дверь кабинета приоткрылась, и из образовавшейся щели выглянул длинный нос.

— А? — удивился Сенцов, заметив этот нос и не заметив за ним человека.

— Из-звините… — заикаясь, плаксивым голосом пролепетал этот самый нос и шмыгнул, затягивая не то слезу, не то соплю.

— Да? — Сенцов пытался побудить Нос говорить живее, да и войти в кабинет целиком этому «носатику» не мешало бы…

— П-простите? — промямлил Нос и немного подался вперёд. — Милиция?

«Нет, цирк!» — Сенцову даже захотелось нагрубить этому медлительному и плаксивому Носу, однако он взял себя в руки и вежливо ответил:

— Да, проходите, пожалуйста.

Нос поколебался немного, Константин слышал, как топчутся в коридоре невидимые ноги. А несколько минут спустя в кабинет вполз худощавый, лысоватый субъект, напомнивший Сенцову червяка в очках. Субъект снова шмыгнул носом, который был у него действительно, гигантским, и подобрался к столу, за которым усаживался Сенцов.

— Вы следователь? — осведомился обладатель носа и смерил Сенцова оценивающим взглядом поверх очков.

— Н-нет, — замялся Сенцов. — Оперуполномоченный старший лейтенант Константин Сенцов… Следователь позже придёт…

— Да? — скрипучим голосом осведомился «червяк в очках» и снова смерил Сенцова оценивающим взглядом. — Значит, я подожду следователя!

— Пожалуйста, присаживайтесь, — Сенцов оставался вежливым, хотя ему хотелось вышвырнуть этого «носатика» в коридор и отослать к Крольчихину.

«Носатик» заёрзал на одном из стульев для посетителей, а стул под ним заскрипел, как несмазанная телега…

— Что это за стул?? — возмущённо подпрыгнул странноватый посетитель. — Я пришёл к вам за помощью, а вы? Что за стул вы мне подсунули??

— Пожалуйста, вот другой стул… — пробормотал Сенцов и показал на другой стул, который стоял около стола Фёдора Фёдоровича. — Наверное, он вам больше понравится…

Сенцов подавлял в себе желание ухватить «носатика» за шкирку и выдворить-таки к Крольчихину, он едва удерживал себя за столом. А «носатик» тем временем начал ёрзать на другом стуле, который тоже заскрипел. «Носатик» собрался, было, возмутиться и этим стулом, однако, к счастью Сенцова, дверь кабинета распахнулась, и из-за неё явился Фёдор Фёдорович.

— Здравствуйте, Фёдор Фёдорович! — поздоровался с ним Сенцов куда более радостно, чем обычно здоровался.

— Доброе утро Сенцов! — ответил Фёдор Фёдорович и прошёл к своему столу, напротив которого ёрзал на стуле носатый посетитель. — У нас клиенты с утра пораньше?

Не успел Сенцов даже открыть рот, чтобы пикнуть хоть одну буковку, как «носатик» вскочил со скрипучего стула и взвизгнул неприятным голосом, от которого меленько зазвенело оконное стекло:

— Да! У меня — настоящая катастрофа, а ваш сотрудник подсовывает мне трухлявые стулья!

Сенцов увидел, как Фёдор Фёдорович подавился смешком и закрыл рот рукой, делая вид, что покашливает. Обычно следователь так поступает, когда на него нападает гомерический хохот, а время и место совсем не те…

— И что же у вас случилось? — осведомился Фёдор Фёдорович, когда справился с приступом хохота и разыскал на столе незаполненный бланк протокола.

— Украли! — снова взвизгнул «носатик» и с размаху плюхнулся на тот стул, который отмёл в самом начале. — Понимаете, салон «Алло» на бульваре Шевченко, сорок четыре! Я — директор! А у меня — украли! — беспокойный посетитель подскакивал на стуле так, что тот, действительно, грозил развалиться на части.

Фёдор Фёдорович записывал, по крайней мере, пытался записывать в протокол его сумбурные слова, хотя — Сенцов знал — следователь пишет не в протокол, а в черновик, чтобы не испортить протокол.

Константин внимательно слушал все выкрики и визг, которые издавал «носатик», потому как знал, что именно ему придётся перелопачивать его дело… А дело, похоже, было нешуточным. Из салона «Алло» исчез аж тридцать один смартфон. Именно — все телефоны исчезли, так сказал «носатик», испуганно вздрагивая и взвизгивая, что он теперь — банкрот. Ещё вчера все смартфоны лежали на месте — на складе салона, отгороженном от внешнего мира тяжёлыми дверями, толстыми стенами, защищённого множеством датчиков и охраной МВД. А сегодня утром — работница открыла склад и — не нашла там ни одного смартфона.

— Она у вас под дверью сидит! — выплюнул носатый директор с несерьёзной фамилией Чижиков. — Если хотите — допросите. Она мне сегодня с рання как затрезвонила на телефон — у меня прямо чуть крыша не поехала — хватаю трубку, а она рыдает: пропали!

— Приведите её сюда! — распорядился Фёдор Фёдорович, отложив замаранный черновик и взяв настоящий протокол. Да, дело обещает быть тернистым и трудным, как восхождение к звёздам, потому что из сумбурного рассказа директора Чижикова Сенцов узнал лишь то, что тридцать один смартфон неожиданно испарился со склада.

— Веду! — Чижиков снялся со скрипучего стула и метнулся к двери. Выйдя в коридор, он затопал там, забормотал:

— Ну, чего раскисла, как мокрая курица?? Ползи теперь к следователю, хныкай там, а не мне! Всё равно ведь тебе платить!

Потом раздались горестные всхлипывания, а минуту спустя дверь кабинета открылась снова и взору Сенцова предстала та самая работница. Полная такая, цветущая особа, обтянутая белой блузкой, красной юбкой и клетчатой жилеткой, вся зарёванная, медленно проползла мимо стола Сенцова и плюхнулась на тот стул, с которого не так давно спрыгнул директор Чижиков. По её щекам, похожим на два сдобных кекса, текли чёрные лужицы размокшей от слёз косметики.

— Здра-здравствуйте… — заикаясь, промямлила она, ёрзая на стуле слоником, а стул скрипел так, словно бы его шатали бульдозером.