— Здравствуйте, — поздоровался с ней Фёдор Фёдорович и взял в руки другую ручку, потому что в прежней списался стержень. Следователь раскрыл рот, чтобы попросить её представиться, но тут «прилетел» Чижиков, установился напротив рыдающей работницы и напёр на неё терминатором:

— Ну, давай, Дуська, скажи им, куда ты дела мои смартфоны! Скажи, скажи им всё!

— Присядьте, гражданин Чижиков, а то оштрафую вас на сто гривен за нарушение порядка в отделении милиции! — осадил директора Фёдор Фёдорович и наконец-то обратился к работнице, которую Чижиков назвал Дуськой:

— Вы работаете в салоне «Алло». Представьтесь, пожалуйста?

— Евдокия… — заплакала работница, размазывая по щекам косметику. — Кошкина Евдокия… Я на работу сегодня пришла, открыла склад… А смартфоны там на ближней полке лежали в красных коробках… Я глядь — а там ничего нету — только пыль! А мне Геннадий Сергеевич сказал, что я их стырила и заплачу свои деньги, а мне до конца жизни на эти смартфоны работать придётся!

У Сенцова уже заложило уши от истошного визга Кошкиной Евдокии, и он едва сдерживался, чтобы не зажать бедные свои уши руками. Мало того, что эта Евдокия верещит поросёнком, так ещё и Чижиков постоянно встревает в разговор и злобно рычит:

— Ну, что, дурында, доигралась?? Вертела всё хвостом, вместо того, чтобы работать! Ты, наверное, забыла включить сигналку! А теперь получи: все смартфоны спёрли, и ты за них заплатишь!!

— Ы-ы-ы-ы… — жалобно плакала в ответ на эту угрозу Евдокия и утирала кулачком сдобные щёчки, всё больше размазывая по ним косметику.

Фёдора Фёдоровича тоже этот «концерт» не радовал. Составляя протокол, он сделал в нём целых три ошибки…

Следователь морщился-морщился, подавляя навязчивое желание выдворить обоих к Крольчихину, но потом взял себя в руки и сказал, сохраняя видимость милицейского спокойствия:

— Ну что, Сенцов, поехали, глянем, что у них там на складе?

Сенцов был просто счастлив: наконец-то Евдокия замолкнет. И Чижиков — тоже замолкнет…

Константин в тайне надеялся на то, что Чижиков прав: Кошкина заболталась по телефону, мечтала о свидании, переживала, что она слишком толстая для того, чтобы какой-нибудь «навороченный» клиент обратил на неё внимание… и, конечно же, забыла перед уходом подсунуть чип-ключ под кнопку сигнализации. Незадачливая Евдокия оставила склад без защиты, кто-то этим нагло воспользовался, стащил самый дорогой товар, и — всё… Может быть, он даже оставил после себя сонмы следов.

— Да, да, поехали! — живо согласился директор Чижиков и чижом вспорхнул со скрипучего стула, едва не перевернув его вверх тормашками.

— Даааа, — плаксиво протянула Евдокия и медленно поползла к двери, собравшись выйти в коридор.

Константин Сенцов вышел из кабинета вслед за Чижиковым и Кошкиной. Он пошёл вперёд, стараясь не смотреть ни на суетливого тощего директора, ни на пышнотелую работницу. В коридоре у закрытой курилки уныло топтался кинолог Капитончик. Увидав его, Сенцов подумал, что неплохо бы привести на склад к Чижикову служебного пса.

— Здорово, Капитоныч! — громко поздоровался Сенцов с кинологом. — Чего смурной такой?

— Тетёрко запретил курить… — протарахтел Капитончик, сминая в кулаке пачку из-под сигарет.

Да, Константин был на том собрании, где начальник Ровд «разносил» всех за злополучные сигареты. Тетёрко громогласно отметил, что из-за курения физподготовка всех сотрудников поголовно равна абсолютному нулю, они так плохо бегают, что не догонят и черепаху, и мозги у всех со временем превратятся в серую кашу… А «в конце пробега» полковник Тетёрко издал указ: закрыть курилку и запретить курение вообще.

Сенцов только открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, как подошёл Фёдор Фёдорович и сказал сам:

— И знаешь, Сева, правильно сделал! У тебя сейчас работа есть?

— Нету, Фёдор Фёдорович, — ответил Капитончик, не зная, куда бы ему забить дурацкую сигаретную пачку.

— Тогда собирайся, и поедем с нами, — постановил следователь. — Думаю, нам не обойтись без Джульбарса.

Джульбарсом звали служебного пса. По породе он являлся овчаркой, от носа до хвоста был покрыт блестящей чёрно-коричневой шерстью и быстро бегал на высоких толстых лапах, догоняя преступников. Джульбарс был настолько велик, что Сенцову казалось, стань он на задние лапы — непременно окажется с ним одного роста. Ходила легенда, что во время Второй мировой предок Джульбарса по кличке Рыжий фантастическим образом обнаруживал по запаху немецких диверсантов, которые пытались вклиниться в ряды Красной армии. Константин уверен: Джульбарс перенял эту способность своего предка: от носа служебного пса не скрылся ещё ни один бандит, не спряталась ни одна улика.

А вот директор Чижиков испугался Джульбарса так, словно бы перед ним возник лесной волк. Он отшатнулся назад, едва не потеряв очки, запрятался за пухлую спину Евдокии Кошкиной и оттуда сдавленно пискнул:

— Зачем мне этот монстр??

— Что вы себе позволяете?? — Евдокия попыталась выкинуть директора из-за своей спины, потому что сама боялась собак, однако Чижиков не уходил, а вцепился в её плечи обеими руками.

— Он не кусается, — вступился за Джульбарса невысокий и коренастый Капитончик. — Он дрессированный, это же служебная собака!

— Да хоть какая! — пищал Чижиков, не вылезая из-за Евдокии. — Он укусит меня, и я умру!

— Бред! — буркнул Капитончик и приказал Джульбарсу прыгать в служебную машину. Пёс послушно потрусил к серебристой «Дэу», которую Сенцов только выкатил из милицейского гаража и три раза раскатисто гавкнул, прося Константина открыть ему заднюю дверцу. Сенцов привычно открыл — он уже не раз ездил в машине вместе с Джульбарсом — и пёс запрыгнул в салон и уселся в кресло, как человек.

— Вы что, сбрендили?? — перепугался Чижиков и поскакал прочь от машины и от собаки, увлекая за собою рыдающую Евдокию. — Я не поеду в одной машине с этим чудовищем! Оно же обслюнявит меня!!

— Да он не слюнявый… — пытался переубедить Чижикова Капитончик, но Чижиков был упрям, как носорог.

— Нет — и всё! — твердил он и дёргал Евдокию туда-сюда. — Пешком пойду, но в машину с собакой — нет!

Он бы препирался до вечера, если бы Фёдор Фёдорович не откупорил другой гараж и не «выпустил» свой собственный автомобиль.

— Если вы боитесь собак, — сказал следователь Чижикову. — Можете поехать в моей машине…

— Да! — сейчас же согласился Чижиков, отпихнул тонущую в слезах Евдокию и проворно шмыгнул на заднее сиденье джипа Фёдора Фёдоровича.

Следователь только хотел забраться за руль, как внезапно за спиной его раздалось некое подозрительное пыхтение… или сопение… Федор Федорович очень удивился и машинально оглянулся через плечо. Позади него топтался, отдуваясь, новый стажёр, которого прислали в отделение на прошлой неделе, в среду. Константин видел их, и слышал, как Федор Федорович укоризненным тоном осведомился:

— Ну, что, Ветерков, опаздываем?

— Извините… — стажёр принялся пыхтеть и гугниво ныть, опустив глаза в асфальт, а Федор Федорович разносить его не стал, а решил нагрузить Ветеркова работой.

— Вот, что, Ветрков! — бодрым голосом постановил следователь, хлопнув стажёра по плечу. — Будет тебе боевое крещение! Собирайся, поедешь с нами на кражу!

— Есть! — тут же обрадовался стажёр, засияв, как новая копейка… всегда они так, эти стажёры: рвутся в бой, под пули лезут… а потом или убивают их или они сами увольняются, получив дубиной по глупой башке…

Сенцов заметил, что в лучах утреннего солнышка собралось некое количество людей. Они решили с утра пораньше посетить салон «Алло» Чижикова, приехали, скопились…

Люди поднимались на низкое крылечко, дёргали запертую дверь и недоуменно скребли макушки: полдесятого, салон должен уже полчаса работать, а он всё закрыт…

— Так, граждане, милиция! — вклинился в эту небольшую толпу Федор Федорович, неся перед собою своё удостоверение.