Эль–Регистан рассказывает, что на заключительном прослушивании Гимна в Большом театре присутствовали члены Политбюро ЦК партии, руководители советских учреждений, было много военных. Сталин пришел в маршальской форме. Он заметно поседел. Слушал очень внимательно, был оживлен, энергичен.

Новый Государственный гимн СССР был исполнен в новогоднюю ночь 1944 года. Позади были Сталинградская и Курская битвы, сражение за Днепр. Впереди – предстояло окончательное снятие блокады Ленинграда, освобождение Белоруссии, Советской Прибалтики, выход Советской Армии на государственную границу и начало полного изгнания врага за пределы СССР, разгром фашизма. Новый Государственный гимн, его призывные строки и исполненная величавости музыка звали советских людей и на фронте и в тылу к новому подвигу во имя любимой Родины, воспитывали народ в духе осознанного патриотического долга.

4 сентября 1943 года И. В. Сталин пригласил в Кремль иерархов Русской Православной церкви – патриаршего местоблюстителя митрополита Московского и Коломенского Сергия (Страгородского), митрополита Киевского и Галицкого Николая (Ярушевича) и митрополита Ленинградского и Новгородского Алексия (Симанского).

Сталин тепло поздоровался с митрополитами, сказал:

– Правительство Союза знает о патриотической работе в церквах с первого дня войны; правительство получило очень много писем с фронта и из тыла, одобряющих позицию, занятую Церковью по отношению к государству.

Затем Сталин попросил митрополитов высказаться об имеющихся у патриархии и у них лично назревших, но неразрешенных вопросах. Митрополит Сергий сказал:

– Самым главным и наиболее назревшим вопросом является вопрос о центральном руководстве Церкви. Я почти [337] 18 лет являюсь патриаршим местоблюстителем, а Синода в Советском Союзе нет с 1935 года. А потому я считаю желательным, чтобы правительство разрешило собрать Архиерейский собор, который и изберет патриарха, а также образует при главе Церкви Священный синод как совещательный орган в составе пяти–шести архиереев.

Митрополиты Алексий и Николай также высказались за образование Синода, заявив, что избрание патриарха на Архиерейском соборе они считают вполне каноническим, так как фактически Церковь возглавляет бессменно в течение восемнадцати лет патриарший местоблюститель митрополит Сергий.

Одобрив предложение митрополита Сергия, Сталин спросил:

– Как будет называться патриарх? Когда может быть собран Архиерейский собор? Нужна ли какая–либо помощь со стороны правительства для успешного проведения Собора, имеется ли помещение, нужен ли транспорт, нужны ли деньги?

Сергий ответил:

– Эти вопросы предварительно мы между собой обсуждали и считали бы желательным и правильным, если бы правительство разрешило для патриарха принять титул «патриарха Московского и всея Руси»; патриарх Тихон, избранный в 1917 году при Временном правительстве, тоже назывался «патриархом Московским и всея России».

Сталин согласился, сказав, что это правильно. На второй вопрос митрополит Сергий ответил:

– Архиерейский собор можно будет собрать через месяц.

– А нельзя ли, – сказал Сталин, – проявить большевистские темпы?

И тут же отдал распоряжение привлечь авиацию для сбора всех епископов, чтобы открыть Собор через три–четыре дня. 8 сентября Собор был созван. Главой Русской Православной церкви – патриархом Московским и всея Руси – был избран митрополит Сергий (в миру Страгородский И. Н.).

При Патриархе был образован Священный синод.

Митрополиты Сергий и Алексий просили Сталина разрешить организовать богословские курсы при некоторых епархиях. Согласившись с этим, Сталин ответил: [338]

– Почему вы ставите вопрос только о богословских курсах? Правительство может разрешить организацию духовной академии и открытие духовных семинарий при всех епархиях, где это нужно.

Митрополит Алексий сказал:

– Для открытия духовных академий еще очень мало сил и нужна соответствующая подготовка, а в отношении семинарий – принимать в них лиц моложе 18 лет считаю неподходящим, по прошлому опыту зная, что пока у человека не сложилось определенное мировоззрение, готовить их в качестве пастырей весьма опасно, так как получится большой отсев.

Сталин сказал:

– Ну, как хотите, это дело ваше, если хотите богословские курсы – начинайте с них, но правительство не будет иметь возражений и против открытия семинарий и академии.

На вопрос об организации издания журнала Московской патриархии Сталин ответил:

– Журнал можно и следует выпускать.

Был затронут вопрос об открытии церквей в ряде епархий, о предоставлении права епархиальным архиереям входить в переговоры с гражданской властью по вопросу открытия церквей.

Сталин ответил:

– По этому вопросу никаких препятствий со стороны правительства не будет.

Митрополит Алексий попросил об освобождении некоторых архиереев, находящихся в ссылке, в лагерях, в тюрьмах. Сталин ответил:

– Представьте такой список, мы его рассмотрим. Архиереям было обеспечено право распоряжаться церковными денежными средствами.

– Не надо, – заметил Сталин, – препятствовать организации свечных заводов.

А на недоумение митрополитов ответил:

– Если нужно сейчас или нужно будет в дальнейшем, государство может отпустить соответствующие субсидии церковному центру.

И митрополиты уж никак не ожидали, что глава правительства поинтересуется их бытом. [339]

– На рынке, – говорил он, – продукты покупать вам неудобно и дорого, и сейчас на рынок продуктов колхозники выбрасывают мало. Поэтому государство может обеспечить вас продуктами по государственным ценам. Кроме того, мы завтра–послезавтра предоставим в ваше распоряжение две–три легковые автомашины с горючим.

«Русская церковь, – подчеркнул в этой беседе Сталин, – может рассчитывать на всестороннюю поддержку правительства во всех вопросах, связанных с ее организационным укреплением и развитием внутри СССР» (цит. по: [94, с. 137]).

Сергий попросил разрешение занять бывший Игуменский корпус Новодевичьего монастыря...

«Там сыро и холодно, здание шестнадцатого века постройки, – сказал Сталин. – Вам завтра правительство предоставит благоустроенное и подготовленное помещение – трехэтажный особняк в Чистом переулке, который раньше занимал бывший немецкий посол Шуленбург. Имущество, мебель, здание – советские, сейчас покажем план здания».

Подводя итог встрече, Сталин произнес:

«Если нет вопросов, то, может быть, будут потом. Правительство предполагает образовать специальный государственный аппарат – Совет по делам Русской Православной церкви. Карпов во главе. Как смотрите на это?» И, расставаясь с иерархами, обратился к Сергию: «Ваше высокопреосвященство, это все, что я пока могу для вас сделать».

Первая краткая встреча Сталина с митрополитом Сергием состоялась уже в июле 1941 года. Обсуждался вопрос об участии Церкви в Отечественной войне. На завершающем этапе войны, 10 апреля 1945 года, Сталин принял патриарха Московского и всея Руси Алексия (в миру Симанский С. В.), избранного после кончины в 1944 году патриарха Сергия. На встрече были обсуждены вопросы патриотической деятельности Церкви в мирных условиях, а также расширения духовного образования и церковно–издательского дела.

И Сергий, и Алексий называли И. В. Сталина «богоизбранным вождем». Этого же мнения придерживался и крупный ученый – медик и богослов архиепископ Лука – В. Ф. Войно–Ясенецкий, сидевший в тюрьме до войны. «Сталин, – говорил [340] он, – сохранил Россию, показал, что она значит для мира. Поэтому я как православный христианин и русский патриот низко кланяюсь Сталину».

Во время Отечественной войны было создано Управление мусульман Северного Кавказа к уже существующим – Центральному духовному управлению мусульман России, основанному по указу императрицы Екатерины II в 1769 году. Духовному управлению мусульман Средней Азии и Казахстана с центром в Ташкенте, Духовному управлению мусульман Закавказья с центром в Баку. Духовное управление мусульман России (ДУМ ЕС) объявило священную войну – джихад германскому фашизму. Они собирали пожертвования на покупку танков, самолетов. Получали благодарственные телеграммы от Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина. Мусульмане принимали самое непосредственное участие в отражении фашистской агрессии.