– Прости, мы должны спешить. – сказал Трамдину Бавер. – Скоро заседание Верховного Совета. Поскольку глава гильдии землевладельцев болен и не явился, ты замените его, как главный свидетель нападения этого гнома на короля. Ты был бы очень полезным

Услышав это, Трамдин сначала слегка опешил, а спустя мгновение стрелой метнулся в дверь.

– А для кого-то опасным… - вполголоса пробормотал Бавер и, не спеша, последовал за Трамдином. Бавер провёл Трамдина в зал заседаний, очень похожий по устройству на арксторнский. Там их уже давно ждали лорды советники и король.

– Ну и где их тёмные носили… - раздражённо пробормотал под нос сэр Рольв.

– Держите себя в руках, милорд. – улыбнувшись уголком рта, заметил ему Бавер.

– Милорды! – сурово нахмурившись, возмутился глава гильдии мудрецов.

Бавер тихонько хмыкнул, усмешливо прищурившись, и занял своё место за круглым столом. Король Бронбард, скрывая негодование, раздражённо оглядел стол заседаний и начал.

– Приветствую вас, милорды советники и тебя, отважный юноша, - он обратился к Трамдину, - да не поредеет вовек твоя огненная борода! Несколько дней назад кронпринц Троин Арксторнский избавил нас от ига Вольных Полей, а нынче ночью он был тяжело ранен в королевской гостинице неизвестным наемником-гномом. Этот юноша, – король указал взглядом на Трамдина, – свидетель покушения, и сам он мог стать жертвой наемника, но по воле Единого Творца миров, оба они остались в живых.

– Это месть Дикой Степи! – зааявил Бавер. – Мы сей же час должны собрать военный поход против этих варваров! Бросить все свои силы!

- Чепуха! – ударив кулаком по столу, возразил сэр Эревард. – Гном – наемник Дикой Степи! Самому не смешно? Да они же ненавидят гномов и используют, как рабов или жертвенное мясо!

Сэр Эревард повысил голос так, что захрипел, ноздри его раздулись, как у разозлённого быка.

Встав с места, Трамдин начал:

- Не в коем случае нельзя тратить свои силы на Степь! Прямо сейчас наш древнейший враг вновь обретает своё страшное оружие! Книга Ангромора, где заключены его самые страшные тайны, сейчас в руках у… - Трамдин запнулся, пытаясь вспомнить, как зовут вожака оркхов, – у Сугнака. Пока мы здесь, да простят меня почтенные господа, лясы точим, она уже на пути к Гаррабаду! На вашем месте, сир Бронбард, я бы сейчас укреплял оборону города и приказал готовить северные заставы к наступлению из Гаррабада.

- Браво, юноша! – воскликнул лорд Эревард, - Из тебя бы вышел неплохой стратег!

- С каких это пор сопливый оруженосец выступает в Верховном Совете! – возмутился Бавер.

Гном так вышел из себя, что не мог даже спокойно усидеть на своём кресле и бесконечно ёрзал и подпрыгивал.

– Бавер! – не выдержал король, - Держи свои слова при себе, ведь таким образом и твоё членство в совете легко оспоримо! Ты не на много старше его, и я бы не сказал, что умнее. На пир в честь победы не явился. Сейчас ведёшь себя недостойно, а о том, какой ты любитель напиться и всех подвести, я даже заикаться уже не буду. Сиди тихо.

Бавер пристыженно потупил глаза и приумолк.

– Я считаю, что это дело рук Гаррабада. – сказал глава гильдии мудрецов, - Принц встал на пути у Мардмора, вот его и смели, как лишнюю преграду. Но кто наемник… нужно, во что бы то не стало, поймать его. Иначе он будет мстить, и на сей раз ничто его не остановит.

- А вам не кажется ли странным, милорды, - сказал Бавер, - что на заседании нет лорда Эдгара? Вдруг это его рук дело? А?

- А вам не кажется, милорд Бавер, - выйдя из себя, закричал сэр Рольв, - что вы зашли слишком далеко!? Как вы посмели! Вас ведь не было на пиру, а значит, я так же могу сказать, что вы причастны к покушению! Тем более, убийца был гномом!

- Какая дерзость! – воскликнул лорд Бавер и засмеялся.

Вконец озверевший, старый офицер Эревард набросился-было на Бавера с кулаками, и дело чуть не дошло до драки, но глава священников, Трамдин и король принялись разнимать их. В порыве ярости Бавер саданул тщащегося удержать его Трамдина в ухо, но тот ответил ему кулаком под грудь. Из-за пазухи камзола Бавера выпал кусок пергамента с пристёгнутым к нему золочёным когтем дракона – меткой Мардмора. Внезапно наступила тишина. Все присутствующие застыли, словно мраморные статуи, не шевеля даже бровями. Они взглянули на Бавера вытаращенными от ужаса глазами, выражающими одновременно и вопрос, и ужас, и негодование. С истошным криком, Бавер выхватил кинжал и остервенело набросился на Трамдина, но господин Роббарт крепко ухватил его за запястье и вывернул руку так, что Бавер вскрикнул от боли и выронил кинжал, который тотчас же подхватил Роббарт и приставил ему к горлу. Бавер плевался, шипел, рычал, бросал в него самые отборные крепкие ругательства, но был безвреден, как змей, которому вырвали жало, и он кусает, да без толку.

– Игра окончена, Бавер! – сурово и беспощадно заключил Бронбард, держась с невозмутимым достоинством, - Тебе конец!

- Будьте вы все прокляты! – рычал Бавер, - Ненавижу!

- Как вы могли! – воскликнул в отчаянии верховный священник, - преступление против короля и Церкви! Какой тяжкий грех! Убивая других, вы убиваете себя, милорд, свою душу! Мне искренне жаль вас…

- А я плевал и топтал вашу жалость, святой отец! Плевал и топтал! Как и всю вашу поганую свору трусливых, прибитых цепных собак! Я презираю вас! И ваша любовь для меня хуже ненависти! Я ненавижу вас!

Бавер начал метаться и извиваться с истошным воплем, как схваченный змеёныш, из рук г-на Роббарта. Не желая смотреть не сие душераздирающее и до боли угнетающее зрелище, Трамдин отвернулся.

–Всю жизнь я продаю товар, - начал лорд Ромборд, - но себя я ни разу не продавал. Я не считаю себя очень уж честным человеком, я частенько обманывал, каюсь, но даже я никогда не позволял себе опустился до такого…

- Как я мог сразу не углядеть в тебе предателя, Бавер… - сетовал король, - это моя вина, что принц Троин чуть не погиб. Простите меня, Трамдин.

– Кто же мог знать, Ваше Величество… - ответил Трамдин и тяжело вздохнул. – Этот мерзавец всех одурачил.

– Всё в мире продаётся и покупается… - печально, со слезами на глазах, протянул лорд Ромборд. – Даже внутреннее достоинство. Всё приносится в жертву золотому идолу. Если раньше ратное дело было святым подвигом Веры, Любви, Надежды, Чести и Преданности, то теперь это всего лишь вид наёмного труда… Это ужасно. Мир, построенный на золоте рухнет. Ибо золото – прах человечества, а на прахе нельзя строить… Ради проклятого идола мы готовы пролить реки крови. Святые ценности, дарованные нам Единым Творцом попраны и осмеяны, а смрад и тлен заменили их.

Трамдин стоял, задумчиво потупив глаза, выражающие боль и тревогу. Главный мудрец сидел, погрузившись в глубокое раздумье, не проронив ни единого слова. Его брат, священник, стоял где-то в углу, в стороне, и тихо молился вполголоса… и плакал… и из его сверкающих от слёз серебристых глаз по глубоким морщинам струились ручьями слёзы.

Было странно и даже удивительно слышать такие слова от купца, а не от священника, и даже не от воина... а от купца, всю жизнь имевшего дело с золотом... Даже такому человеку стало до глубины души мерзко от осознания всей гнили мира, построенного на золоте. Бавер стоял на коленях перед Советом, смотря на своих разоблачителей яростным, полным ненависти и презрения взглядом, но в душе его слова старого купца, над которым он насмехался всё время, которое довелось им знать друг друга, произвели смятение… Впрочем, как и у всех присутствующих.

Все они в душе начали, казалось, видеть свои пороки, сокрытые в глубине. Им всем в этот жуткий миг казалось, что над всеми ними был совершён какой-то страшный, неотвратимый суд. Наконец, собравшись духом, король встал и, что было царского величия и в его облике, грозно произнёс:

- Именем Единого Творца миров, Бавер, ты арестован! На сотню лет!

- Но по закону надо мною надлежит совершить суд! – возразил Бавер.

- Ты сам его свершил! – холодно ответил король. И сам вынес себе приговор. Может быть, хоть в четырёх каменных стенах ты успеешь одуматься. Лорд Эревард, - он обратился к генералу, - велите взять его под стражу!