Тем временем эльфы несли Троина по тропе к дворцу их царя. Прохожие оглядывались на них, кто-то с тревогой, кто-то с грустью, кто-то с явно озадаченным выражением лица, а дети и женщины и вовсе отходили, как можно дальше, отворачиваясь и пряча лица в густые золотистые пряди. Трамдин перебегал от одного куста к другому, не упуская из виду эльфийских солдат, несущих Троина. И вот наконец, они дошли до дворца. Это поистине великолепное сооружение, выстроенное на удивление без единого камня, потрясло Трамдина больше, чем весь лесной город. Обвитые цветущими вьюнками резные столбы, зелёные резные кровли, большие окна с узорными ставнями и всюду развеваются зелёные флаги в тон к зелёным плащам солдат, к зелёным шелковым одеяниям эльфов и всей лесной зелени. Когда командир затрубил в рог, двери открылись, и эльфийские воины вошли во дворец. Трамдин побежал за ними, но увы был слишком далеко, и когда он подбежал к дверям, они уже были закрыты. Конечно, Трамдина это очень и очень огорчило, ведь теперь он так и не сможет узнать, что же они сделают с Троином. Уныние вновь начало им овладевать. Вновь он начал чувствовать свою вину во всём случившемся. Захотелось вдруг напиться вина в шумном трактире и умчаться в засасывающую зияющую пустоту… И исчезнуть… совсем… Но нельзя. Пока он жив, он может что-то исправить. После всего, что пережили они с Троином, когда, казалось бы, всё висело на волоске, когда друг выносил друга на плечах из пекла, когда радость и горе делили на двоих, когда шли одной дорогой, не взирая ни на что, стоя друг за друга насмерть, и теперь, взять и отступить, сложить оружие, убежать прочь, скиснув перед лицом трудностей… Нет. Это был бы путь предательства, он погубил бы всё, за что погиб Троин.

– Если жертва Троина станет напрасной, - подумал он, - то и вся моя жизнь была напрасной… Я должен… Троин бы никогда не стал ныть в трудную минуту. Я воин…Я должен быть сильным… Я должен идти дальше, и я пойду...Даже если впереди смерть…Я должен встретить её достойно…

И эти мысли были единственным спасительным лучом света, дающим веру в жизнь, веру в себя. Теперь это всё, что осталось. Вряд ли родной дом вновь распахнёт объятия, он остался позади, навсегда… а впереди самое трудное испытание. И нужно собрать всё мужество в кулак, осталось немного…Гораздо меньше, чем пройдено.

Итак, нужно было проникнуть во дворец, и чем скорее, тем лучше. Трамдин подошёл к воротам, а для него это были именно ворота, тяжёлые, высокие и просторные ворота. Сперва неловко, а раз за разом сильнее и громче, он принялся стучать, но никто не вышел. Он начал пинать по воротам, толкать плечом и даже древком секиры, но никто так и не отозвался. Вдруг где-то поблизости раздались чьи-то голоса, должно быть стражников.

– Эй, приятель, - сказал один из них, - смотри-ка! Что здесь гном делает!?

– Ого! - воскликнул второй, - вы только поглядите, братцы, что он творит!

Стражники рассмеялись. А потом один из них подошёл к Трамдину и, наставив на него пику алебарды, сказал:

– Ну и что ты здесь делаешь?

– Я… я хотел… я... Прошу прощения.

– Как ты к нам попал, и что тебя сюда привело?

– Я – Трамдин из Арксторна, друг и оруженосец его высочества принца Троина. –Теперь всё понятно. – пробормотал стражник, задумчиво покачав головой, а потом отставил алебарду и протянул Трамдину руку. –Добро пожаловать в город эльфов, но поклянись до конца своих дней, когда бы он не настал, хранить молчание о том, что ты здесь увидел и ещё увидишь.

– Клянусь! – ответил Трамдин, положив свою маленькую гномью руку на грудь, где билось маленькое, но храброе и мужественное сердце сурового воина.

Эльф улыбнулся и повёл Трамдина за собой. Подойдя к воротам, он протрубил в серебряный рог, разлив в тихом воздухе серебристый звонкий гул.

–Открывайте ворота! Вы чего, братцы?! К нам тут гости между прочим пришли, с самого Арксторна!

По ту сторону ворот раздался какой-то невнятный звук, что-то, вроде «Ах, да, прошу прощения», и вскоре двери замка открылись, и Трамдин вошёл в просторный коридор, освещённый фонарями с голубым огнём. Пройдя по коридору, он попал в очень просторный и светлый тронный зал, пронизанный яркими солнечными лучами сквозь многочисленные большие окна. Прямо по стенам вились вьюны и лозы, а пол сплошь был устлан зелёным лиственным ковром. С потолка свисали кудрявые цветущие вьюнки. Повсюду в зале ходили эльфы – мужчины и женщины, стражники и менестрели, одни бродили туда-сюда, другие сидели на резных скамейках и разговаривали друг с другом. а посередине зала на двенадцати ступенях, окружённый стражей, возвышался деревянный трон, украшенный резьбой в виде деревьев, птиц и сказочных зверей. А на троне восседал седовласый старец в длинных шитых золотом зелёных одеяниях. Вьющиеся серебристые волосы покрывали его плечи, а длинной густой бороде любой гном бы позавидовал. На голове его сверкала самоцветами золотая корона в виде ветвей, украшенная золотыми и серебряными листьями, а в руках он держал посох с навершием в виде раскинувшей крылья птицы. Увидев Трамдина, он оглядел его пристальным взглядом изумрудных глаз и ,задумчиво помолчав, улыбнулся.

– Король. – решил Трамдин по его величественному облику и поклонился.

В ответ он улыбнулся и, сойдя с трона, подошёл к Трамдину.

– Всегда рады гостям из дальних стран – сказал он с искренней приветливой улыбкой, пожимая Трамдину руку, а потом добавил, – разве что только не из Гаррабада.

– Приветствую вас, Ваше Величество! Для меня было большой честью оказаться в ваших чертогах. Меня зовут…

– Стой, Трамдин, не надо. – прервал его король. – Ты, должно быть, устал в пути. После всего, что вы с принцем Троином прошли. Надо бы тебе отдохнуть.

Трамдина удивило то, что король улыбается и пожимает руку гному, которого видит впервые, больше того его удивило то, что король знал его имя, но трудно описать, каким сделалось лицо гнома, когда король достал горсть золотистого порошка из рукава, бросил её на пол, и тут же на этом месте из яркого золотистого света вырос круглый стол с чашей вина и подносом фруктов и два резных кресла.

– Садись, садись. – сказал король. – Не робей. Ты же рыцарь.

– Я не рыцарь, милорд.

Король пристально посмотрел ему в глаза. –Я вижу гораздо больше. И знаю о тебе то, о чём ты не догадываешься. Но садись же, не бойся. Пришедшему без злых намерений здесь нечего бояться.

– Благодарю, милорд.

Осторожно потрогав кресло, а потом тихонько ущипнув себя за щёку, чтобы уж наверняка убедится, что всё это не сон, Трамдин присел за стол и пригубил чашу с вином. Расслабляющее сонное тепло пробежало по его гортани и разлилось в груди, наводя приятную усталость.

– Я вижу рыцаря. – сказал король, пристально глядя на Трамдина. – Сэра Трамдина. В его руках сверкает меч, а с щита смотрит золотой лев. Тебе предначертан долгий и трудный путь, но если он не сломит твоей воли, то в конце пути ты обретёшь истинное сокровище, дороже любого золота и самоцветов.

– Вы видите будущее?

– Да, друг мой. И тебе тоже в какой-то мере дан этот дар. Научись видеть знаки, в них скрыто многое, о чём мало кто подозревает. Не все сны обманчивы…

Трамдин задумчиво нахмурил брови, устремив взгляд куда-то в пол.

– Что с Троином? – спросил наконец он.

– Он мёртв.

– Что вы собираетесь с ним делать?

– Терпение, мой друг. Скоро ты сам всё увидишь.

Но от этого ответа Трамдин отнюдь не почувствовал облегчения. Даже всё то, что он увидел не смогло отвлечь его мысли. Было очевидно, что Троин нужен эльфам, но мёртвым или живым? Почему король ведёт себя так, словно ничего страшного не произошло? Не нужно быть архимастером гильдии мудрецов, чтобы понять, что тот, кто называет тебя по имени, не зная твоего имени и, тем более, превращает горсть пыли в еду – не простой смертный, а волшебник, причём не один из тех шарлатанов, что ходят по ярмаркам и утверждают, что владеют тайнами древнего гадания по коровьим лепёшкам, а могущественный чародей, видящий прошлое и будущее. Но волшебство бывает разным и исходит от разных сил, а вернее сказать, противоположных. Если с такими, как Эйендорские ведьмы и Сыны Смерти из Кровавого Ущелья всё ясно, как небо после дождя, то с эльфом всё очень сложно. Порой чёрное выдаёт себя за белое. Кто знает, что у него на уме… Может быть это Мардмор подослал его, или сам Ангромор. Может быть это вообще не настоящий эльф, а заколдованный Мардмор или Сугнак. Уж больно всё хорошо. Если дорога становится слишком гладкой, то значит, это лёд на бурной реке. А может быть это просто гномья подозрительность, преумноженная опытом этого похода. Что это? Свет? Тьма? Или может быть, это всего лишь сумасшествие, и всего этого нет. Или это сон? Как бывает, пока ты спишь, то веришь во всё, что происходит, а как просыпаешься, так смеёшься над полным бредом, недавно казавшимся чем-то разумным и непротиворечащим здравому смыслу. От всех этих мыслей, Трамдин почувствовал, что его голова начинает выкипать, как чайник, забытый на очаге нерадивым слугой.