Рогир подошёл к брату и посмотрел на него вопросительным взглядом.

- Просто будь рядом. – ответил Бавер в полголоса и снова обратился к толпе. – Я не стал устраивать пир в свою честь. Это было бы нескромно. Но всё же… Я вас угощу… Яствами для вас будет сталь. А вином… ваша кровь!

Бавер захохотал и выкрикнул что-то на ангроморском. И тут все, кто был в тронном зале, так переполошились, что ломанулись к выходу, чуть не давя друг друга. Но бежать было слишком поздно. Бавер смотрел на них, и с его лица не сходила кровожадная улыбка.

– Бегите, бегите…

Витражные окна с грохотом разлетелись в цветные стеклянные брызги, и зал начали заполонять гоблины из Гаррабада. Началась нешуточная стычка. Гоблины сбивали гномов с ног, наскакивали на них, кололи, резали, заливая всё вокруг кровью. Дорван Громоглас выхватил топор и вступил в схватку. Лотар Змеезуб схватился за два клинка и принялся отражать атаки. Рогир наскочил на брата и, ударив его по лицу повалил на пол. Оба брата упали, схватившись друг за друга, и покатились кубарем по ступеням. Вот хранитель клана Темноглазов упал в лужу крови с перерезанным горлом. Вот и хранитель клана Гороломов с двумя его сыновьями рухнули, зарубленные секирой.

Дорван Громоглас зарубил пару-тройку гоблинов, но только это не очень помогло ему, ведь вскоре и он, как и многие его соседи упал замертво под сверкнувшей над ним сталью. Лотар Змеезуб проворно бежал в сторону трона, попутно подрезая гоблинов быстрыми движениями, но Баверу удалось отбиться от брата, вскочить и, подавшись вперёд, заколоть гнома кинжалом. Лотар плюнул в лицо Бавера кровью и упал замертво. Рогир встал и схватил Бавера за руку, заломив её так, что кинжал звонко упал на залитый кровью пол, но один из гоблинов схватил его и наверняка перерезал бы горло, если бы Бавер не крикнул ему остановиться, и тот заломил Рогиру руки за спину.

– С этим что делать? – спросил гоблин.

– Погоди. С ним потом отдельно разберёмся. – Бавер подошёл к брату и взглянул ему в лицо. – Я же просил… не иди… Но ты же мудрый… Как твой легендарный тёзка. Да, братец?

– Зачем ты?... – глаза Рогира разрывались от боли и возмущения.

– Тебе этого не понять, глупец…

– Хоть мой брат… и я тебя по-братски люблю… Но я скажу тебе так… Мразь ты, братец…

– Ты уже не первый, кто меня так называет. Но ни один из них больше не топчет землю своими ногами… - Бавер обратился к гоблину. – Уведи его!

Гоблин оглушил Рогира по голове и уволок прочь.  Бавер сел на трон, наслаждаясь жутким кровавым зрелищем. Великие хранители кланов лежали изрубленные и исколотые, кто-то беспомощно скользил в агонии по кровавым лужам, кто-то лежал будчи раненным и крича проклятия, давясь кровью под добивающей сталью. А Бавер сидел и наблюдал за всем этим месивом со своего трона, злорадно осклабившись.

– Его Мерзость будет очень доволен! Да, господа?! – Бавер засмеялся. – Наконец-то… Наконец-то это случилось. Я утоплю вас в крови! Вас! Ваши семьи! Ваши земли! Всю память о вас! Скоро над этим троном прострётся десница Ангромора, а ваши кости будут кричать под землёй!

Бавер сидел на троне и злобно хохотал, как, должно быть, хохочут Тёмные, когда им удаётся совершить очередное гнусное дело.

Тем временем в Дикую Степь уже вступала армия Гильднора во главе с королём Бронбардом и верховным генералом Гильднора лордом Эревардом. Стройные ряды из сотен солдат в кроваво-алых плащах мерно ступали по земле под бой барабанов. Алые знамёна с золотыми чашами в дубовых ветвях реяли над сотнями сверкающих на солнце шлемов. А впереди – сам король Бронбард, сверкая позолотой доспехов гордо восседал на коне, смотря вдаль, предчувствуя грядущие сражения.

Глава XX. Гаррабад.

Трамдин проснулся у себя в палатке от резкого толчка в бок.

– Трамдин, чтоб тебя, не храпи ты, как пьяный гоблин. – сквозь сон проворчал лежащий рядом Троин.

– Извини. – широко зевнув ответил Трамдин и, повернувшись на другой бок, закрыл глаза и попытался снова заснуть, но не смог. Ведь привычка храпеть водилась за обоими.

Проворочавшись с полчаса, Трамдин так и не заснул. И поэтому он вышел из палатки и решил прогуляться немного на свежем воздухе.

– Хорошо, что эльфы не храпят. – подумал Трамдин, наслаждаясь сонной ночной тишью, зависшей в прохладном воздухе. Где-то вдалеке в конце лагеря у дежурного костра сидели четверо эльфов и увлечённо о чём-то беседовали. Трамдину не было слышно, о чём они говорят. До тех пор, пока один из них не сказал что-то про гномов, и всех четверых пробрало заразительным смехом. Трамдин прошёл вдоль палаток чуть поближе к этим весельчакам и прислушался, о чём они говорят.

– Сидит сейчас в своей берлоге и сосёт лапу. – сквозь смех закричал один.

– Ага. – ответил другой. – Заднюю.

И все четверо опять залились смехом.

Трамдин подобрался ещё чуть ближе.

– И храпит так, что здесь слышно! – подхватил третий.

– Да это не храп. – возразил первый. – Это кости трещат. Скоро мы ими похрустим…

И тут Трамдин насторожился. Почти бесшумно он подкрался на цыпочках ещё ближе, и спрятался за их палатку.

– Небось, больно ему от гнома влетело. – сквозь смех сказал четвёртый. – Если он вообще живой. – Да живой, живой. Эти гоблины живучие, как… как гоблины… Особенно их вожди.

– Ничего. Мы это исправим.

– Какой же я осёл. – подумал Трамдин, хлопнув себя по лбу.

– А подслушивать плохо, гном. – вдруг сказал один из эльфов. – Да проходи уже, раз пришёл. Трамдин робко высунулся из-за палатки и сделал пару шагов навстречу эльфам. Те засмеялись.

– Ну ты даёшь, гном. – недоумевал эльф. – Неужели у вас это в порядке вещей?

– Ну… вообще-то… вообще-то нет… Я просто иду, слышу, что-то про гномов сказали… и… А тут…

Эльфы рассмеялись ещё громче.

– Ну проходи уже, разведчик. Садись.

– Благодарю. – Трамдин присел рядом у костра.

– Вестей с запада на крыльях не прилетало? – спросил его один из эльфов.

– Да какие там крылья. – ответил Трамдин. – В этой чёртовой пустыне за последние три дня и муха не пролетела. Одни кости везде валяются.

– Пустыня Смерти… – ответил эльф, разведя руками. – Здесь с древности ничего не живёт, кроме гоблинов. Скорее бы уже настал тот день, когда придут пятеро избранных и вернут всё обратно.

– Чтобы они пришли, нужно, чтобы Последняя Война началась. – возразил другой эльф. – Они же придут разрушить печать Ангромора.

– Это да. – поддержал третий.

– А в Книге Ангромора написано, как создать эту печать…

– А мы её упустили… – пробормотал Трамдин, тяжело вздохнув. – Ещё одна война, которая началась из-за гномов…

– Хорошо хоть, что последняя. – пошутил один из эльфов и умолк, почувствовав себя неловко под укоризненным взглядом товарищей.

– Гном, будешь вино? – спросил другой эльф, заметив, что Трамдин поёживается от холода.

– Благодарю. – ответил Трамдин, одобрительно кивнув. – Не отказался бы.

Эльф протянул Трамдину фляжку, и тот, сделав несколько больших глотков, почувствовал, как вино согревает его изнутри. Они долго ещё сидели у костра, разговаривали обо всём подряд, а ближе к рассвету, на ходу зевая во весь рот, Трамдин вернулся в палатку, упал и моментально забылся таким крепким сном, что даже толчок в бок от Троина со словами «Хватит уже храпеть!» не потревожил его сон. Как и его храп… Когда он всё же проснулся от звуков боевых труб, было уже светло, а Троина в палатке не было. Пошатываясь и зевая спросонья, Трамдин вышел из палатки, не глядя под ноги, сделал пару шагов и растянулся на земле, споткнувшись об Троина, который оказывается, всё это время проспал под открытым небом. Не сказать, чтобы оба были от этого в восторге, особенно так и не выспавшийся Троин, но зато это хоть и немного, но взбодрило их обоих.

– Доброе утро. – сдерживая смех, поприветствовал их Этельдор. – Как спалось?

– Замечательно, милорд. – ответил Троин, потирая зашибленное плечо.

– В этой пустыне невозможно спать… - Этельдор вздохнул.