– Тупица!

– Согласен, Ваша Мерзость, она та ещё…

– Ты тупица!

– Прошу прощения.

– Больше ты ничего не просишь?! Идиот! Ты понимаешь, что ты натворил?! Сколько их?

– Старик, по счастью, был скуп и…

– Сколько?! – рявкнул Мардмор во всю глотку.

– Две… тысячи… И двенадцать мамонтов.

– Понятно. Кажется, у меня есть план.

– Слушаю вас.

– Знаешь, кто ненавидит гномов так же, как гоблины?

– Жители Дикой Степи?

– Именно. Их на их земле сейчас полсотни тысяч. Полсотни тысяч, Бавер. Если мы заполучим такое войско, то гномам конец.

– Вряд ли они меня послушают.

– А ты никуда и не поедешь. Тебя уже раз обкидали лошадиным навозом.

– А вы откуда знаете?

– Старушка всё видит. Так вот, о чём это я… Вот. Поеду я. И старушка Ангуис. Мы постараемся убедить вождей поддержать нас в войне против гномов.

– Понятно. Но будьте с ними осторожнее. Их опасно злить.

– Это меня опасно злить, гном.

– Кстати. А где Сугнак?

– Скорее всего, Остроглаз его убил. Ну и поделом ему. Так себе воином он был. Остался без руки, решил отомстить, получил в промежность от гнома и заскулил, как прибитая собака.

Мардмор обвёл взглядом внутренний двор замка. Повсюду ещё дымились чёрные кострища, в которых ещё проглядывали синие, обугленные по краям лоскутья, оставшиеся от знамён, что висели во всём замке. Орёл Остроглазов, Молот Гороломов, Рог Громогласов, Водяной змей Мореходов, Солнце Ясноликов, Клинок Змеезубов, и даже Жеребец Шелковласов – ни один флаг, ни один щит, ни одна хоругвь, ничто не уцелело. На запятнанных тёмной запёкшейся кровью стенах отовсюду с чёрных знамён грозно взирал кроваво-алый глаз Анграмора на семипалой руке. Где-то грудами валялись обугленные кости, а где-то – трупы, оставленные на съедение. В котлах на очагах варились разделанные тела гномьих воинов. Гоблины в замке частенько говорили, что мясо гномов мягче и вкуснее, чем у гоблинов и даже предлагали попробовать Баверу, но его всякий раз воротило наизнанку от подобных предложений. Во всём дворе воняло дымом, тлением, горящей плотью и выделениями гоблинов, а воздух был пропитан белёсым дымом. И гоблины. Они были повсюду. Отвратные зловонные твари с уродливыми зелёными харями и огромными лапищами слонялись туда-сюда, харкали, хохотали, как пьяные безумцы, выкрикивали грязные ругательства и пили брагу, заедая гномами. Любой из ныне покойных правителей Арксторна перевернулся бы в своей тесной каменной гробнице, увидев с того света подобное зрелище. А Мардмор довольно щерился, оглядывая всё происходящее взглядом сытого зверя, только что набившего утробу свежим мясом. На одну вещь Мардмор мог смотреть вечно – на то, как страдают его враги, как они мучаются и умирают со слезами и проклятиями. А осознание того, что они страдают от его рук, доставляло ему двойное удовольствие. В Гаррабаде у него были огромные пыточные камеры. Он называл их залами страданий. Многие его враги встретили в этих тёмных сырых подземельях свой конец, а те, кто выживали – навсегда оставались калеками. Именно в одной из таких камер лишился глаза король Брондан.

Обосновавшись в Арксфорте, Мардмор оборудовал такую пыточную камеру в подземельях замка, и частенько, особенно по ночам, оттуда слышались душераздирающие вопли, скрежет пыточных орудий и звон цепей.

На следующее утро после прибытия Мардмора в столицу, Бавер выехал из города вместе со своим приятелем Козлобородником и направился в Хорсфорт, передав Мардмору корону. Теперь Мардмор Первый стал королём Арксторна. А это означало, что теперь королевство гномов полностью стало королевством гоблинов. Гномы были изгнаны из своих домов. Надев корону, Мардмор стянул знамя Шелковласов, висящее над троном, скомкал его, бросил и поджёг факелом прямо на ступенях. Сев на трон, король гоблинов расслабился, вытянул ноги и вдохнул полной грудью холодный воздух, пахнущий дымом, кровью и властью.

– Позовите Рукха! – приказал он.

И вскоре Рукх предстал перед новым королём. В новых доспехах и с золотой цепью Верховного Генерала на шее.

– Что вам угодно, Ваша Мерзость? – спросил оркх?

– Власть гномов пала. – начал мардмор. – Последний гном в этом замке сегодня покинул его. Аркс…Аркс…Ар-кс-форт принадлежит нам. Но в столице всё ещё есть живые гномы. И они продолжают донимать нас своими бесконечными мятежами у стен замка. Эти ополченцы доморощенные уже достали.

Поэтому я отдаю свой первый приказ – возьми с собой тысячу гоблинов и вместе вырежьте всех гномов в столице. Убивайте мужчин, женщин, детей! Уводите их скот! Обчищайте их амбары! Сжигайте их дома! Чтобы к восходу луны в этом проклятом городе не осталось ни одной гномьей мрази. Оставьте только пару дюжин пленников. Мне для забавы, а старушке для жертвоприношений. Понятно?

– Да, Ваша Мерзость! Я с удовольствием вырежу эту сволочь! Они утонут в крови и сгорят в огне! Каждый из них проклянёт день своего рождения!

Рукх поклонился и ушёл. Выйдя во двор, он созвал всех гоблинов.

– Гоблины! Воины тьмы! По велению Его Мерзости я призываю вас пойти за мной и убивать всех гномов в этом городе! Мужчин! Женщин! Детей! Всех от мала до велика! Обносить их амбары! Уводить весь скот! Сжигать их дома! Чтобы к утру не осталось ни одного живого гнома!

– Да! – кричали гоблины. – Да! Мы с тобой!

– Кто пойдёт за мной!?

Из толпы отовсюду донеслись возгласы.

– Мне нужна тысяча гоблинов!

– Мы готовы! – отвечали гоблины.

– Так вперёд! Во имя Ночи! Во имя Крови! Во имя Смерти! Ангромор!!!

– Ангромор!!! – подхватила оживившаяся толпа гоблинов. – Ангромор!!! Ангромор!!!

Несколько гоблинов подняли решётку на воротах. Из замка выбежала толпа вооружённых гоблинов с клинками, палицами, секирами и копьями и разбежалась по всем улицам. Заслышав издалека крики гоблинов, матери прятали своих детей, мужчины запирали дома и брались за оружие, фермеры запирали свои дворы на все засовы, трактирщики и ремесленники прятали всю выручку и закрывались в своих мастерских. Гномы, что были на улицах прятались кто куда. Кого настигали гоблины на своём пути, тот был жестоко убит и втоптан в землю. Гоблины проникали повсюду, сносили замки с дверей, вырезали хозяев. Тех, кто сопротивлялся, гоблины рвали на куски, забивали до смерти, ели заживо. По всем улицам звучал их дикий хохот и крики их жертв. Они забирали младенцев и жестоко убивали их на глазах у их матерей, а потом убивали и женщин. Тех женщин, кто были моложе, они бесчестили прямо на месте, а после убивали, или же те вырывались из лап насильников и совершали самоубийство. Рукх шибче всех лютовал в этой кровавой резне. С безумным хохотом он носился по улицам и площадям, рубя в капусту всех, кто не успевал от него скрыться. А тех, кто успевал, он находил и убивал долго и изощрённо. Он выбивал двери домов, вырезал всех хозяев, а когда его гоблины выносили оттуда всё подчистую, поджигал дома и бежал грабить новые. Так к вечеру почти вся столица, а это больше двух тысяч домов, пылала огнём. Мардмор наблюдал за происходящим с башни, откуда весь город был, как на ладони.

– Замечательно. – думал он, наслаждаясь видом горящего города. – Лучше и быть не может… Сколько гномов сдохло за один день… Остроглаз погубил свой народ… Погубил свой клан… Погубил себя… Месть, что надо…

Убедившись, что Рукх сделал своё дело, Мардмор спустился вниз и направился к королевской спальне. Найдя её среди множества дверей, король гоблинов вошёл в просторную, освещённую маслеными светильниками комнату. На стоящей посередине неё кровати, почти бездыханная, лежала Фрея. От жизнерадостной круглолицей девушки, светлой, как солнечный зайчик, не осталось ничего. Живой румянец давно сошёл с её осунувшегося побледневшего, как саван, лица. Прежде сверкающий радостной искрой взгляд потух. Она лежала в белой сорочке на белой постели и тяжело дышала сквозь тихий плачь.

– Пламенная орлица… – усмехнулся Мардмор. – Последняя из Остроглазов… Первая красавица в Арксторне… Я представлял, что ты так же красива, как о тебе рассказывают… Что он с тобой делал? Травил тебя ядом? Бил? Или твоё распрекрасное личико само по себе исхудало и побелело от горя?