Станислав Остапович поднялся:

— Дорогие гости, наливайте, пожалуйста. Я пью воду, так как за рулём.

И, повернувшись к Симоне, продолжил:

— Уважаемая Серафима Юрьевна! Мне тридцать девять лет, холост, так как до сих пор не встретил женщину своей мечты. Я — директор школы и преподаю историю и обществоведение. Имею хорошую зарплату, машину, собственный дом в Берегове с садом и всякой живностью, так что Вы у меня ни в чём не будете нуждаться. Предлагаю Вам свою руку и сердце, и, если Вы согласны, через неделю распишемся. — В комнате воцарилась звенящая тишина. — А что? Куда тянуть? Я уже не мальчик и хочу ещё успеть родить с любимой женой двух хлопчиков и девочку.

Все молчали. Чтобы разрядить обстановку, я вскочила, захлопала в ладоши и заорала:

— Горько!

Девочки меня поддержали, а жених, не будь дурак, схватил Симону в охапку и впился, как коршун, в её губы.

Когда все разошлись, Станислав Остапович подошёл ко мне:

— Анастасия Михайловна! Во-первых, предлагаю перейти на «ты». Во-вторых, я знаю, что ты моей Симочке спасла жизнь…

Я попыталась, что-то сказать, но он меня остановил:

— Подожди, подожди. Так знай: отныне мой дом — твой дом, если тебе нужна машина, там куда-нибудь поехать, я твой личный шофёр. Я если кто тебя посмеет хоть словом обидеть, звони мне, я за тебя горой. А сейчас я увезу свою невесту к себе, пусть посмотрит на мои хоромы, познакомится, так сказать, если вы не возражаете.

Симона, не сказавшая до сих пор ни слова, кинулась нас целовать, набросила кофточку и ушла с ними.

Через неделю сыграли весёлую свадьбу, и вскоре Симона переселилась к мужу.

На майские праздники я поехала к Даше в гости, она уже столько раз меня приглашала, что на сей раз я не отказалась. Даша собиралась меня познакомить со своим мальчиком. Предчувствия её не обманули, он вернулся из армии и ещё летом они начали встречаться. Приехав во Львов, тут же подключились к подготовке праздничного стола. Отмечать должны были у каких-то Дашиных друзей в складчину. Во второй половине дня приехал её парень. Высокий, худенький, чёрные кудрявые волосы, очки и длиненький носик сразу выдавали в нём еврея. Даша представила его:

— Кацалик, а это — моя подруга Ася.

— Как, как? — переспросила я, не поняв, это имя или фамилия.

— Алик, Кац. Алекс, — отчеканил юноша и обаятельно улыбнулся.

Запаковав продукты и напитки в большую сумку, мы отправились праздновать. Оказалось, что вечеринка будет проходить в соседнем доме, только подниматься пришлось на высокий пятый этаж. Дверь открыл молодой мужчина. Соломенные волосы, подстриженные «под горшок», такого же цвета усы подковой спускались ниже подбородка — типичный Хома.[5]

Это был хозяин дома Богдан, его жена с месячным ребёнком уехала к родителям в Тернополь. Кроме нас, явились ещё три пары и все с выпивкой и закуской. Невольно Богдан оказался моим соседом за столом и кавалером. Выпив, я расслабилась впервые за весь прошедший год. Убрав со стола, в ожидании чая и сладкого, Богдан поставил пластинку, «Чёрного кота». Но поскольку рок н ролл ещё не рухнул с неба на Планету Молодых, все под любую музыку танцевали медленный танец, вцепившись в партнёра мёртвой хваткой. Мы танцевали и танцевали, по-моему, даже без музыки, забыв о чае и торте, и само собой начали целоваться, пока не очутились в спальне. Послушно дала Богдану себя раздеть, уложить в постель и сделать со мной то, что и положено мужчине сделать с женщиной. Я словно разделилась на две части: пока Та, Которая Внутри, предавалась поступательно вращательным движениям, оскверняя супружеское ложе, вторая половина конспектировала в блокнот своей памяти все детали процесса. «А ничего… не противно… ничего особенного, но…» В этот момент Богдан шлёпнул меня по ягодице:

— Настя, ты чего лежит бревном, давай, двигайся, я думал медички поопытней.

Оказывается, всё не так просто…

Я двинулась ему навстречу, и в тот же момент вскрикнула от пронзившего меня острого наслаждения. Так вот о чём так много говорят! Захлопнув «конспект» и прогнав Ту, Которая Внутри, я полностью отдалась новым волнующим ощущениям…

Проснувшись утром, обнаружила себя в постели одну. Сладко потянувшись, не испытывая ни малейших угрызений совести, закуталась в простыню и вышла из комнаты. Навстречу мне шёл Богдан, уже принявший душ. Увидев меня, он смутился. Я кивнула ему, улыбнувшись, и направилась в ванную. Стоя под горячими струями воды, я недоумевала, почему, почему Зураб уехал и лишил меня всего этого? Боялся, что я пойду по рукам?

За завтраком мы встретились с Дашей и Аликом. Я, приподняв кружку с чаем, произнесла:

— Предлагаю выпить за нерушимую дружбу русского, украинского и еврейского народов!

Заскочив в разгар летней сессии на почту, я получила сразу два письма. Сашино вскрыла тут же:

На свадьбу он меня не приглашает! Так бы я и поехала. И чего ему жениться так рано? Та, Которая Внутри, тут же спросила: «А ты бы вышла замуж за Зураба, если бы он тебя позвал?» Не знаю, может и вышла, только точно не сейчас, а позже, года через… э-э-э… И всё-таки я девушка, а Саша вполне мог бы ещё погулять. «По-моему, ты ревнуешь…» — покачала головой Та, Которая Внутри, но не дождавшись ответа, успокоилась. В нарушение всех традиций, письмо от Зураба вскрыла тут же:

Чёрт! Я же ему не ответила на последнее письмо, закрутилась. Так ему и надо! Пусть знает, как это ждать неделями весточки и не получать.

Дальше он писал, что в августе у него будет небольшая передышка. В соседнее село приезжает молодой специалист, такой, каким он сам был год назад.

«Если бы ты могла ко мне приехать, я был бы очень рад. Особой роскоши не предлагаю, но на рыбалку съездим точно».

Я почти дошла до общаги с письмом в руках, когда меня догнала Даша:

— Ася, ты чего, я уже полчаса за тобой бегу и ору, а ты не слышишь.

— Даша, мне грустно. Вот радоваться вроде нужно, а я боюсь…

— Чего ты боишься?

Я рассказала ей, что Зураб меня зовёт к себе и совершенно понятно, чем это закончится. У меня не было секретов от Даши, она знала о той ночи с Богданом, изменившей наивную уродину Асю, которой я была прежде.

— Ася, пора тебе взрослеть, я тебе уже не раз об этом говорила. Подумай, у тебя ещё есть время. А давай пойдём в кафе, возьмёт кофе по-венски, пирожные и отпразднуем…

— Что мы будем праздновать?

— То, что мы молоды, светит солнышко, и нас любят мужчины. Сядем у окошка и будем улыбаться проходящим мальчикам.

— Не, я в профиль плохо смотрюсь, сяду напротив.

Вернувшись домой, весь июль провалялась с Лилей на пляже у нашего пруда. Лиля свою будущую жизнь видела совершенно чётко: познакомиться с кем-нибудь и выйти замуж. В Москве у неё жила тётя, родная мамина сестра, она этим делом займётся впритык к окончанию института.

— Лиля, а если он тебе не понравится? Ты в него не влюбишься? — Я лежала на спине, принимая солнечные ванны.

— Не понравится? Москвич, и не понравится? Ещё как понравится. Влюбишься, не влюбишься, выдумки всё это. Нужно выходить замуж, родить одного ребёнка и жить в своё удовольствие.