— Да дайте ему сказать! — рявкнул кто-то, и все умолкли, нетерпеливо глядя на Синголо.

А он смотрел на них в ответ. Смотрел с нарастающей яростью.

Смотрите, да? Уже не смеётесь? Ну-ну, сволочи…

— Ну, Синг? — над толпой вырос здоровенный силуэт Варга. — Как оно?

— Никак, — он, отпихнув со своего пути щуплую девушку, направился к лестнице.

За его спиной тут же поднялся ропот. Синголо слышал ругательства и испуганный лепет — и они вызывали у него лишь улыбку.

Он продолжал улыбаться, поднимаясь прочь из подземелий. Навстречу солнцу, навстречу смеху.

И Конгрегации.

Но пока он наслаждался почти осязаемой паникой своих некогда товарищей. Помучайтесь теперь. Потряситесь как следует. Оплачьте свои…

Что-то ударило его по плечу, и он пронзительно взвизгнул. Ужас обжёг, он отскочил, споткнулся, едва не сломал шею…

— Тише ты, дурень, — Варг рывком поднял его на ноги. Синголо, всё ещё задыхаясь от страха, с ненавистью посмотрел на друга.

— Варг, какого демона?! — он зло толкнул северянина.

С таким же успехом можно было бы толкать скалу.

— Это я у тебя хочу спросить, — Варг указал на лестницу вниз. — Он отправил тебя вон?

— Нет, нет… — глубоко дыша, Синголо пытался успокоиться. Боги, как же этот придурок его напугал… — Ты сдашь в любом случае — за нас с тобой попросила Конгрегация. Только умудрись не проклясть Дуба или что-то в этом роде.

— Конгрегация? Зачем?

— Это я и шёл выяснять. Пока ты, идиота кусок, чуть не убил меня! — Синголо почувствовал, что краснеет. — Про визг — никому!

— Никому, — серьёзно кивнул северянин. — Подожди меня у Зала Конгрегации. Я не мастак говорить, так что лучше идти вместе.

— Хорошо, — кивнул Синголо, прикрыв глаза. — Боги, Варг, какой же ты идиот!

— Это ты идиот, — фыркнул северянин, разворачиваясь. — Устроил свою клоунаду не пойми зачем, опять размечтался о чём-то… Тебе надо быть не алхимиком, а поэтом!

Последние слова Варга доносились уже будто бы издалека, и Синголо пожалел, что не смог ответить ему. О, он бы ответил…

Больше чем художников, он презирал лишь поэтов. А далее — писателей, музыкантов и актёров. И далее по списку.

Бесполезные существа, не делающие никакого вклада в сбор знаний. Лишь переливают из пустого в порожнее, меняя сценки и изменяя слова-краски… Поэтом! Варг, скотина! Неотёсанный варвар!

Вскоре узкие и крутые ступени выбили из Синголо всю его ярость. И дыхание. Проклятая лестница! Неужели ей нет конца?

Нет, конечно, он читал «Описание лабораторного комплекса Коллегии» и понимал, что такая глубина полностью оправдана. Взрывы, выбросы токсичных газов, неприятный запах реагентов, в конце концов. От этого остальную часть Коллегии лучше оградить. И в этом алхимикам помогали сложная система вентиляции, переборки, воздушные клапаны и прочая инженерная гадость. И огромная, мать её, глубина расположения лаборатории.

Разумеется, Синоголо читал о том, сколько просуществовала первая алхимическая лаборатория Коллегии. Читал он так же и о том, сколько народа и территории пострадало, когда кто-то взорвал что-то во время практики.

Но, боги, будь он не Синголо Дегнаре, если сейчас его ногам не наплевать на опасность!

— Таскаешься всю жизнь по таким вот лестницам — либо на верх башни, либо в самые тёмные подземелья, — прохрипел он, утирая пот со лба. — торчишь в холоде и всякой дряни. А потом появляются такие… Ых… Как Дуб. И не удивительно!

С такой жизнью Синголо и сам бы стал последней сволочью.

Но хоть какая-то польза была от Темнейших Подземелий, как называли лабораторию студиозы других направлений.

Бесчисленные анекдоты про мрачность и жутковатость алхимиков.

Наконец, впереди забрезжил свет, и Синголо радостно выдохнул. Но тут же облегчение ушло — в уши полился радостный гул голосов.

Великий Зал Коллегии, огромное помещение с высоченным потолком, было полно шумящих студиозов. Кто-то сидел у подножия статуи Алтрена Мудрого, кто-то сбивался в группки и ошивался у дверей в аудитории.

Синголо в завистью взглянул на них всех. Даже на статую основателя Коллегии. Боги, какие они счастливые, а? Вон, кажется, философы радостно приветствуют ещё одного сдавшего испытание. Вон парочка влюблённых обжимается у лестницы на второй этаж. Вон на галерее второго этажа кто-то затеял шуточный поединок на линейках, за которым с энтузиазмом наблюдали человек двадцать.

Смех и радость. Безоблачное существование, мать его.

Синголо с первого дня Коллегии это и не снилось. Вкалывать, вкалывать, вкалывать. Он почти перестал читать литературу, которая не относилась к алхимии. Кроме алхимии, у него вообще ничего не осталось!

И всё зачем? А?

Проталкиваясь сквозь шумящую толпу, он искал знакомые лица. Вроде бы видел Алана, студиоза-медика, с которым как-то пил в городе. Вроде бы мелькнуло вечно хмурое лицо инженера-механика Ледре. И ещё кто-то из тех, кого он упомнить не мог.

Всюду стоял гул — все говорили со всеми, и обрывки этих разговоров достигали ушей Синголо.

— Слыхал, как Лестред принимал Испытание?

— Говорят, мягкий, как тесто. Хороший он адепт.

— Говорят-то говорят, но вот я слы…

— …Пойдёшь завтра к Хетре?

— Пить?

— Ну а зачем ещё идти к Хетре?

— И верно! Во сколько и где?

— Как всег…

— …Ты когда отдашь долг, Воррен?

— Я у тебя не занимал!

— Занимал! Вот расписка!

— Всем, кому я должен, я прощаю!

— Воррен, сволочь, вернись!

Жизнь бьёт ключом, гадливо скривил лицо Синголо. Какая радость.

Он им так завидовал…Хотел быть тут, с ними. Говорить, обсуждать, смеяться.

Но нет. Он алхимик, он из бедной семьи — а потому ему остаётся лишь учиться, учиться и ещё раз учиться. Ни дня без книги. А точнее — без учебника по алхимии, реагентике, трансформике или прочей алхимической гадости.

И наблюдать за ними. Глядя на смеющихся и дурачащихся студиозов, Синголо испытывал какую-то щемящую, нежную радость. Будто бы их жизнь через наблюдение перетекала в его жизнь.

Да толку только с этого всего, пресёк он глупые мысли. Его развлечения — книги и Испытания.

И после каждой новой книги, после каждого нового успешно сданного Испытания, ему было всё тяжелее общаться с людьми.

Может, Дуб был таким же? Просто парень из бедной семьи, которому пришлось положить всё на алтарь знаний и успеха?

«Алтарь знаний и успеха»?! Синголо и впрямь так подумал? От отвращения к самому себе студиоза передёрнуло.

Не без сожаления, он скользнул в боковой проход к Коридору Адептов.

Высокие окна-витражи пропускали косо падающий свет в длинный и тихий коридор. Шум Великого Зала тут был как-то приглушён. Спокойствие и тишин…

Одна из высоких дверей с грохотом распахнулась, и оттуда вылетел покрасневший мужчина с брошью адепта.

— Чтобы я выслушивал такую чушь?! — рявкнул он себе за плечи и пронёсся мимо Синголо. — Да никогда! К демонам!

— Коллега, я клянусь вам — эта теория не дискредитирует вашу, а лишь дополняет! — донёсся вслед разъярённому адепту отчаянный крик.

Видно, даже у напыщенных адептов жизнь веселее и интереснее моей, подумал Синголо, продолжая путь по коридору. Пару раз ему встречались адепты, и он раскланивался с ними. Некоторых он не знал, да и выглядели они слишком молодыми, чтобы кланяться им — но он кланялся. Обычаи и традиции Коллегии он уважал.

К тому же, кто знает — может быть, эти молодые рано или поздно будут принимать у него Испытание…

Дверь в Зал Конгрегации выделялась из ряда других дверей лишь двумя статуями адептов, что высились по бокам от неё. Один держал в руках перо и пергамент, другой-линейку, астролябию, циркуль, реторту…

Интересно, зачем ему такой набор?

— О, — знакомый голос отвлёк его от созерцания статуй. — Ты тоже здесь.

— Пёрышко, — рассеянно кивнул Синголо, глядя на девушку. — Всё время ты будто бы подкрадываешься.

— На самом деле, я плод твоего воображения. Под воздействиями ядовитых испарений, я приобрела для тебя болезненную реальность, и видишь меня только ты, — миниатюрная, тоненькая девушка с тусклой улыбкой убрала чёлку с глаза. — Ну, или ты невнимателен.