- Я заплачу. Назовите цену.

    - О! Не сомневаюсь. Сейчас вы искренне готовы отдать всё что угодно. Ведь когда про шалости с "ошейником воли" узнают, вас не будут прятать даже на Бадахосе. Если бы всё ограничивалось "слезой", как я думал - возможно, вам бы удалось договориться перед судом о залоге, а потом сбежать. Но едва всплывёт вот это, - магистр помахал рукой в сторону спальни, - даже пираты сразу же отдадут имперским властям... хотя, скорее всего, зажарят сами.

    - Я могу...

    - Не сомневаюсь. И, наверно, даже изредка держите слово, - Ислуин вдруг позволил отразиться в тоне и на лице своему гневу, так что Паук задёргался и попытался отодвинуться. - Я не терплю и обычных любителей дурмана. А таких, как вы - нужно убивать сразу. Самый сладкий наркотик, абсолютная власть: жертва в ясном сознании, может сама действовать и думать... и при этом вы можете отдать любой приказ - и она его выполнит в точности, даже если не хочет. Вы законченный наркоман, раз не удержались даже сегодня. И знаете, я, возможно, даже побуду в городе ещё недельку - чтобы посмотреть, как вас пытают на площади. От инквизиции не откупиться ни золотом, ни шантажом...

    Мужчина в кресле задёргался, захрипел и повис на верёвках.

    - Мёртв, - нормальным голосом подвёл итог магистр. - Так даже лучше, пусть ваш бог спросит с него сам. Думаю, он будет куда изобретательнее земных слуг. А пока давай заглянем в спальню. Посмотрим, что можно сделать с той девушкой, чтобы дожила до визита Сберегающих. Чем больше она расскажет, тем меньше у нас останется врагов, если придётся наведаться в город ещё раз.

    Особняк они покинули, едва на востоке появилась первая несмелая полоска света. А уже днём Ислуин договорился с одним из возвращавшихся домой ярлов, и теперь драккар нёс магистра и Лейтис сквозь волны и брызги Холодного моря. Город давно скрылся в серой дымке берега, но девочка продолжала смотреть в его сторону. Сколько она рвалась в дом своего детства, сколько раз мечтала, чтобы родители не уезжали из Ригулди? А теперь даже не чувствует грусти, что уехала и вряд ли вернётся туда снова. Лейтис посмотрела на лоскут синей ткани в руке - только его позволила она себе оставить от купленных платьев - и выпустила проч. Ветер тут же подхватил обрывок, закружил и бросил в воду. У неё теперь другая дорога, и ведёт она на север - а если понадобиться и дальше, вслед за наставником до края мира!

[1]     Некоторые металлы не всегда подходят для непосредственного контакта друг с другом, особенно, если они находятся в агрессивных средах (например, таких как вода). В этом случае они образуют так называемую гальваническую пару, что приводит к быстрому образованию коррозии в местах их непосредственного соприкосновения

Шаг одиннадцатый. Отражения завтра

     Дом был стар. В белёсом полумраке июньской ночи незаметно отметин, которые беспощадное время оставило на гладко ошкуренных брёвнах стен, пристроек и забора - возраст всё равно невидимым давящим ароматом окутывает любого, кто пересекает границу ворот. Но усадьба хоть и не молода, крепка, как и четыре десятка лет назад, когда встала форпостом людей на границе Безумного леса. Пусть химеры и чудища уже давно не решаются покидать сумрачные пределы, а лихие люди не ищут укрытия под сенью вековечных дубов - надёжные стены по прежнему готовы укрыть от любой напасти. Впрочем, мужчина, во главе десятка всадников въехавший на подворье, давящей ауры не чувствует, привык - потому, не раздумывая, бросает повод подбежавшему парню и поспешил на верхний этаж. Не то что его спутники, ошарашено сгрудившиеся во дворе, пытающиеся осмотреться, куда они попали, и ёжащиеся от ощущения взгляда невидимого наблюдателя.

     Хозяин усадьбы, ожидающий гостя в своём кабинете, под стать дому: крепкий старец, уже подобравшийся к закату своей жизни. Но ещё вполне способный в схватке одолеть иного молодого мечника. Старик, не вставая, показывает на второе кресло рядом с камином и ворошит кочергой угли. Ставни закрыты, света от притухшего пламени теперь почти нет, но вошедшего это не смущает. Уверенными движениями он делает нужное число шагов - в темноте кресло скрипит под тяжестью тела.

     - Я приехал по твоему зову. Дед. Но, право. К чему такая секретность и спешка? Я всё равно собирался заехать по дороге...

     - И заедешь. Через три дня я буду встречать любимого внука, которого не видел два года. Ты уверен в своих людях?

     - Как в себе. Для остальных я не покидал лагеря.

     - Хорошо. Я тоже уверен в своих... но хочу избежать случайностей. Твоё лицо видел только Киран, мальчишка во дворе. Послезавтра он уходит в свой первый рейд по Лесу, ты сам знаешь, что это такое. В следующую встречу он тебя не узнает, даже если доберутся до его памяти.

     - Дед, но зачем?..

     - Ты давно был в столице?

     - В этой выгребной яме? Что я там забыл?

     - Тебе стоит посетить Турнейг... скажем, приехать на Зимнепраздники. И вообще со следующего года бывать в столице почаще. Завести знакомства, присмотреться к обществу. Император не может быть чужаком.

     - Император?.. Дед, ты с ума сошёл?!

     - Дайв проживет лет пять, может восемь-девять - если перестанет каждую ночь таскать к себе в спальню новую юбку. И детей у него не будет, он бесплоден. Хотя знают пока об этом только главы семей клана. Этой зимой ко мне приехал младший Хаттан: Малком поддерживает твою кандидатуру. Остальные ветви согласны, даже Эманн - не знаю уж чем его смог убедить Малколм, но Лотианы отказались от своего традиционного нейтралитета в вопросах наследования. Я вызвал тебя сразу после письма от Эманна.

     - Дед. Вы с ума сошли. Дайв ещё жив.

     - Когда он умрёт, будет поздно. Мы уже совершили один раз ошибку, когда избрали его отца. И второй раз позволить, чтобы, воспользовавшись разногласиями, на выбор наследника повлияли со стороны, не можем.

     - Но почему именно я? Я терпеть не могу всю эту ерунду, да и не разбираюсь ни в экономике, ни в дипломатии. Меня другому учили.

     - Так и слышу в твоих словах: оставьте меня в любимом пятом легионе, - усмехнулся старик. - Ты лучший в нашем клане военный. Два последних правления Империя слишком заплыла жиром. Малколм прав, нас обязательно будут пробовать на прочность - от севера до юга. А за тобой пойдут и легионы, и ополчение...

    ...Харелт проснулся от шума во дворе: мама затеяла ремонт пристройки, и рабочие начали стучать и пилить прямо с утра. Парень замотал головой, прогоняя остатки ночных видений. Опять! Опять ему снится тот же дом. Ведь и был он в усадьбе всего раз проездом. Что же так привлекло в этом месте, как говорит отец Энгюс, невидимую сторону души, и та раз за разом показывает ему необычные сны? Такие яркие, что впору заподозрить - всё происходит на самом деле. Вот только проверить ничего нельзя. Не поедешь же, в самом деле, на границу удостовериться: Пятым восточным легионом командует тот самый медно-рыжий мужик со сломанным носом и шрамом над левой бровью.

    Несколько минут парень валялся в постели, лениво раздумывая, а нет ли всё-таки способа узнать... как неожиданно в голову пришла мысль, от которой он чуть не свалился на пол: а сколько времени?! Торопливо одевшись, Харелт почти бегом спустился в гостиную, где стояло новомодное изобретение - домашние часы. Семья Хаттан купила их одной из первых в столице, едва научились делать надёжные механизмы размером всего с большой шкаф. Но хотя прошёл уже год, Харелт до сих пор каждый раз при виде этого чуда мысли приходил в восторг - ведь теперь, чтобы точно узнать время, не обязательно бежать на площадь или ждать, пока отзвонит главный городской колокол. Очень удобно - а в такие дни, как сегодня, ещё и крайне полезно. Стрелки показывали всего половину девятого, значит до визита тётки у него целых полтора часа. Есть время спокойно поесть и придумать, куда спрятаться до начала занятий в университете.