Тётя перебралась в столицу этой весной, как она рассказывала "присмотреть за учёбой дочери". (Хотя злые языки утверждали, что попросту рассорилась с мужем из-за очередной смазливой служаночки: девушку слишком часто стали видеть недалеко от спальни супруга, и увольнять её он отказался.) Впрочем, никакие слухи не помешали тётке быстренько обзавестись приятельницами и заняться "благоустройством детей". То есть искать выгодную партию для дочери и попытаться женить племянника. Через день заглядывая к Хаттанам то с одной, то с другой "достойной девицей брачного возраста". И самое печальное родители дали ей полную свободу, лишь мама после первого визита сказала: "А что ты хочешь от меня? Теперь на тебя будет охотиться каждая вторая, у которой есть подходящая дочь на выданье. Привыкай. И тренируйся на моей сестрице отбиваться, не доводя дело до скандала".

    Харелт думал, куда спрятаться, весь завтрак, но идея пришла в голову, только когда он седлал коня. "Я к Раттреям", - предупредил он мажордома и поспешил уехать: часы показывали без пяти десять, так что времени до "родственного визита" оставалось всего ничего. Но отправиться за ним к Раттреям тётя побоится, семейный дом хранящего покой вызывает у неё панический ужас... и зря. Дана Фиона замечательная женщина, а усадьба Раттреев вообще чудо искусства. Впрочем, последнее как раз не удивительно, ведь строил дом сам Леод! Пусть тогда ещё совсем молодой и никому в столице не известный - но от этого не менее талантливый.

    Уже подъезжая, Харелт вдруг подумал: а ведь прошлым летом он даже не мог себе представить, что вот так, запросто, будет ходить сюда в гости. Дело было, отчасти, в репутации дана Кайра ­- но главное, что даже светский дом Фионы Раттрей всегда был местом для избранных. Только туда приходил великий Леод, только там можно увидеть ректора Университета и главу Торговой палаты. Да и многих других. Потому-то леди Хаттан, получив зимой приглашение, не устояла. Хотя и относилась к светским посиделкам довольно презрительно и понимала, что связан интерес в первую очередь с даном Иваром. Дальше как-то случайно получилось, что женщины сдружились, стали ходить в гости неофициально, потом мама взяла с собой Харелта... И вот теперь он прячется от тётки у Раттреев.

    Фиона отнеслась к приезду Харелта с пониманием, хотя и пожурила - мол, всю жизнь прятаться не получится. Либо кто-то добьётся своего, и парня женят, либо он научится отказывать. Либо найдёт себе невесту сам, а после свадьбы будет спокойно глядеть на расстроенных мамаш. И тут же заговорщицки подмигнула и предположила: уж не в этом ли дело? Может, есть тайная любовь, а Харелт боится, что про неё узнают? Например... та девушка, дочь дана Ивара. И не потому ли Харелт за неё переживал? На этих словах парень поперхнулся травяным настоем так, что чуть не вылил всю чашку на себя. А потом горячо запротестовал. За друзьями не ухаживают и не влюбляются, Лейтис для него близкий друг. Не больше! "И вообще, скорее я стану императорам, чем она станет моей женой!", - горячо закончил он.

    Фиона в ответ от души рассмеялась, а потом сказала:

    - Смотрю, путешествие на восток до сих пор сказывается. Или это влияние отца Энгюса? - увидев в глазах непонимание, она пояснила: - В столице, если говорят о чём-то невозможном, несбыточном, произносят: "Раньше Единый второй раз сойдёт на Землю". А присловье про императора в ходу в основном на востоке страны. Ближе к Безумному лесу. Вариант второй - повлиял святой отец. Он, конечно, человек широких взглядов - но когда при нём попусту поминают имя Господа, не очень любит. Точнее и по молодости не очень любил, а теперь особенно.

    - Вы знакомы?

    - Ну... родню надо знать в лицо. Пусть и ушедшую в священники.

    - Родню?!

    - Дальнюю, - женщина оценивающе посмотрела на Харелта, демонстрируя, что раздумывает, стоит говорить остальное или нет. - Надеюсь, дальше этой комнаты мой рассказ не уйдёт? Дело давнее, про него уже забыли - пусть так и остаётся.

    Дождавшись, пока Харелт кивнёт, Фиона продолжила:

    - Произошло всё лет пятнадцать назад. Отца Энгюса тогда звали ещё маркиз... впрочем, вот это как раз не важно. И был он из молодых следователей Управления порядка, и уже тогда считался лучшим. Безупречная репутация, блестящая карьера. Но однажды взял и уничтожил улики. В результате виновного оправдали. Причем тот мужчина на самом деле был виноват, и Энгюс это знал. Как и знал, что впутался барон случайно, по минутной глупости - а закончит жизнь на каторге, отец Дайва Первого старикашкой был злопамятным. Судья императорский намёк понял правильно, даже с обвинением по спорным статьям был готов согласиться и срок назначить "по полной". В любом другом случае всё бы закончилось взысканием, записью в личном деле, назначением в глушь - но после "монаршего неудовольствия" либо уезжать из страны, либо до конца жизни сидеть в поместье. Сам знаешь, в таких случаях обычно не помогает даже смена правителя. Никуда не возьмут, и никто руки не подаст, побояться. Нас с сестрёнкой тогда, за то, что утешать бегали, на хлеб и воду. А когда не помогло - один раз мы всё-таки сбежали - в деревню отослали... Потом опальный маркиз вдруг исчез. Говорили, уехал или покончил с собой. В столицу он вернулся через четыре года, и узнала его в старшем послушнике Сберегающих только я. По одному слуху его духовным наставником стал отец Кентигерн, нынешний генерал ордена. Заявив тогда: мол, человек, способный поставить милосердие выше истины, достоин быть стражем заповедей Единого. И скандал с императором вышел знатный. Но за достоверность не ручаюсь.

    Дальше разговор пошёл о пустяках, потом Харелт, как давно обещал, отправился фехтовать со старшим из детей, затем университетские занятия... рассказ Фионы никак не хотел уходить из головы. Потому, едва вернувшись домой, парень засел в библиотеку за родовые книги - просматривать портреты. Конечно, отца Энгюса там быть не могло, священники не титулуются, да и после принятия "чёрного[1]

" сана семейные связи официально расторгаются: для пастыря все прихожане равны. Но можно попытаться вычислить по фамильному сходству.

    Удачно сложилось, что хотя отца Энгюса не было в столице целый месяц, ремонт закончить не успели, потому очередное занятие пришлось проводить не в строгой обстановке классной комнаты, а в одной из гостиных. Вместо обычного чайника с травяным настоем Харелт приказал принести наставнику обед - ведь тот с дороги, наверняка только заехал в городскую резиденцию ордена и сразу сюда. За едой, к тому же в такой умиротворяющей обстановке человек расслабляется, "лицо теряет часть индивидуальности, связанной с характером и воспитанием" - и можно попытаться мысленно сравнить с портретами из библиотеки. По крайней мере, если верить учебнику, который Харелт специально ради этого прочёл.

    - Ну как, получается? - спросил священник, едва опустела последняя тарелка, и был разлит по чашкам настой.

    - Что получается? - парень вздрогнул и вдруг понял, что щёки понемногу заливает предательский румянец.

    - Ну... получается найти сходство?

    - Э... Извините, святой отец, я вас несколько не понимаю, о чём вы...

    - Ты так внимательно и незаметно на меня смотрел, да ещё обстановка. Из всего этого я делаю вывод, что, во первых Фиона по каким-то причинам недавно ударилась перед тобой в воспоминания, а во вторых ты читал книгу мэтра Камрона. На будущее - там неплохие главы по сбору улик на месте происшествия, но всё остальное изрядный набор домыслов автора.

    Священник с улыбкой посмотрел на воспитанника:

    - А ты молодец, научился держать себя в руках, когда проигрываешь. Значит, мои скромные труды пошли тебе на пользу.

    Энгюс налил себе ещё чашку, откинулся в кресло и с блаженным видом начал пить настой мелкими глотками:

    - Харелт, - вдруг жалобным тоном протянул священник. А давай сегодня поменяемся? Не я буду учить тебя, а наоборот.