– Папа!

– Ты знаешь, я никогда не задумывался…

– Я хотела бы спросить тебя…

– …зачем мы живем? Я все время думал – работа, а оказалось, нет, совсем не работа.

– …как ты…

– …совсем не работа, знаешь, Дара. Но ведь я об этом никогда раньше не думал. А теперь она заставила меня…

– …себя…

– …собственно, она тут и вовсе ни при чем. Хотя нет, вру, при чем, конечно. Только что-то она такое растревожила в моей душе. Я ведь совсем недавно сам стал думать об этом временами. Ведь должен же быть какой-то смысл в этом во всем…

– …чувствуешь?

– Спасибо, хорошо. Ты о душе или о здоровье? Я люблю тебя, Дара. Запомни, что бы ни случилось, твой папа любит тебя.

Дара разревелась у него на груди.

– Ой, что это вы? – спросила Ольга, входя и ставя на стол вазу с персиками. – О чем?

– Это мы о своем, – сказал ей отец мягко. – Этого тебе не понять. Да и не нужно…

Вернувшись от отца, Дара упала на кровать и уставилась в потолок. Все, что она чувствовала, снова не укладывалось в слова. Если бы это можно было уложить в слова и сказать их кому-нибудь, то человек, возможно, умер бы от боли. Она не заметила, как уснула.

Ей снился странный сон. Сначала землетрясение – неожиданное, сильное. Она уже летела в пропасть, но кто-то неожиданно протягивал ей руку. Потом она бродила по улицам и все никак не могла понять – где же следы разрушений? Может быть, нечего было разрушать? А может быть, все произошло только у нее внутри? Потом – был полный туман и музыка. Кто-то, чье лицо было скрыто туманом, вел ее в танце по маленькому залу. «Все же так ясно», – говорил он. И все тогда действительно становилось ясно. Происходящее наполнялось глубинным смыслом, но, вынырнув из сна, она каждый раз теряла это ощущение. Никакие записи не помогали…

Отец старел, капризничал. Регина в последнее время вела себя тоже не лучше. Дара старалась не оставлять ее одну, заезжала почти каждый день. Однажды она застала ее взвинченной до предела.

– Я решилась, – объявила ей Регина.

Дара удивленно подняла брови.

– Ну помнишь, я говорила тебе. У меня остается куча денег. Я ведь совершенно не умею их тратить, – нервный смех, – не приучена. Мне столько усилий требуется решиться…

– И на что же ты собралась потратиться?

– Куплю Антону машину.

– Ма! Ты с ума сошла! Эта машина – до первого столба.

– Хватит, Даша! – сорвалась ма. – Вы с отцом всегда недооценивали мальчика. Думаю, сев за руль, он образумится.

– Ты надеешься, что он бросит пить?

– Да, если хочешь. Я знаю многих мужчин, которым именно по этой причине приходится держать себя в руках.

– Посмотри на папу…

– Твой отец потерял контроль над собой, как только стал ездить с шофером. А до этого…

Дара вспомнила, как однажды «до этого» отец приехал домой в состоянии, близком к бессознательному. Проснувшись утром, он протер глаза и первым делом спросил Регину: «Кто меня вчера привез?» Он даже не помнил, что сидел за рулем… Но Регина, похоже, позабыла все эти радости.

– Даша, не отговаривай меня. Мальчик чувствует себя ущербным рядом с нами. Даже я езжу на машине, хотя ездить мне, кроме магазинов, практически некуда. Разумеется, я не собираюсь покупать ему новый «мерседес». Пусть покатается пока на нашей, отечественной. Дмитрий Яковлевич продает свой «Москвич»…

– Ма, «Москвич» – плохая машина. Лучше «Жигули».

Все помешались на машинах. Сергей закончил курсы вождения и уже месяц выходные проводил в разъездах по объявлениям о продаже автомобилей. Смотрел, возил с собой специалистов, да все не решался сделать окончательный выбор.

– Когда за город поедем? – скулила Соня, валяясь голышом на тахте в своей комнате с сигаретой в зубах. – Ты мне эту поездочку так расписал, что я теперь сплю и вижу…

– Подожди, пока жена думает, что я выбираю машину, мы с тобой, что называется, «под прикрытием».

– Смешной, да нужен ты своей жене… Ее только деньги интересуют.

– А тебя нет? – прищурился Сергей.

– Меня интересует еще кое-что. – Она залезла на Сергея верхом. – Пойдем сегодня куда-нибудь…

«Понял, выпивка тебя интересует!» – зло подумал Сергей, но Соня уже принялась раскачиваться из стороны в сторону, развеивая нахлынувшую досаду. Сергей прикрыл глаза и сквозь ресницы наблюдал, как подпрыгивают ее маленькие груди: вверх-вниз, вверх-вниз…

Телеграмму о том, что мать Марка при смерти, получила Регина. Она попыталась позвонить ему на работу, но секретарша, как всегда, отказалась соединить.

– Света, это очень важно.

– Регина Осиповна, я не могу. Меня уволят!

– Светочка, не говорите глупостей. Марк Андреевич вас за это не уволит…

– Он-то – нет. А вот она… – Света сделала ударение на последнем слове.

– Разве она у вас работает? – спросила Регина удивленно.

– Уже неделю, – шепотом сказала Света и тут же перешла на другой тон: – Перезвоните, пожалуйста, после шести.

В трубке раздались гудки. Регина задумалась.

Ольга входила в кабинет. Впереди нее разливалось благоухание «шанели», позади летели складки серой шелковой юбки.

– Здравствуйте.

Сама простота, сама скромность.

– Светочка, – она присела на уголок стола, – не хотела бы вас расстраивать, но Марк Андреевич по секрету сказал мне вчера, что дела нашей фирмы плохи…

Светлана посмотрела на массивную золотую цепочку, спускавшуюся с ее шеи чуть ли не до пояса. Вчера еще ее не было.

– Из рук вон плохи. Поэтому не дожидайтесь, голубушка, пока вас выставят на улицу, подыскивайте себе другое место. Только я вам ничего не говорила.

– Спасибо, – сказала Света и, как только Ольга вышла из кабинета, набрала номер телефона Регины: – Регина Осиповна, извините меня ради Бога, соединяю вас.

– Слушаю! – раздалось в трубке.

– Марк, – Регина боялась, что он бросит трубку, и поэтому говорила быстро-быстро. – Марк! Пришла телеграмма из Энска. Андрей сообщает, что твоя мать…

– Спасибо, я понял. Сегодня же выезжаю.

– Может быть, я могу чем-то помочь.

– Спасибо тебе, Рина. Но думаю, не стоит, мы справимся…

Она уронила трубку на рычаг. Мы? Он собирается ехать с этой… Господи! Неужели все настолько серьезно?

В Энске на вокзале их встречал Андрей.

– Ты опоздал совсем немного. – Он положил руку Марку на плечо. – Не ругай себя. Она так и не пришла в сознание…

– Познакомься, Андрей, это Ольга. – Оля с готовностью протянула руку, Андрей поспешно пожал ее. – Моя жена.

Андрей несколько секунд переваривал услышанное. Он изо всех сил старался сделать вид, что ничего не произошло. Но он так и не научился притворяться…

После похорон Марк собрался в гости к Андрею.

– Я с тобой, – заявила Ольга.

Марк подумал немного, пожал плечами:

– Идем…

– А где вы прячете свою жену и сына? – спросила Ольга, рассматривая фотографии на серванте.

– Они… – запинаясь, начал Андрей и смешался, вспомнив, как жена, впервые за всю их совместную жизнь, кинулась на него с кулаками: «Говорю тебе, я с ними за один стол не сяду. Хватит с меня! В конце концов, я дружила с Ией. Ладно еще Регина, там понятно, но эта… Ни за что! И Максиму не позволю!»

– Олечка, у людей свои дела, – спокойно сказал Марк, который понял все в первые же минуты.

Нина с Максимом уехала к бабке и просила позвонить, как только он освободится.

– Знаешь, что я подумал? – спросил Марк, когда вторая бутылка водки была выпита наполовину. – А не остаться ли мне здесь теперь? Что-то устал я от большого города. Да и какой в этом смысл?

Андрей смотрел на друга широко раскрытыми глазами.

– Марк! Вот было бы здорово! Мы тут дачку купили в лесу. Загляденье! Давай съездим! Там такая красота: век бы в этой избушке жил да на звезды смотрел…

– Да ты ведь, Андрюш, так и жил всегда, так и живешь…

– О чем ты?

– Не слушай. Задумываться я стал много в последнее время. Может быть, это вредно, как ты думаешь?

Они засмеялись.