– Поехали, Марк. Какая там рыбалка! Как березки шумят, заслушаешься. Это ведь симфония настоящая. И внутри становится гак светло, так чисто, словно кто-то генеральную уборку произвел. Жить легко, возраст не чувствуешь, поедем!

А Марк уже спал, откинувшись на диван. Андрей подложил ему подушку под голову, задвинул ноги на диван, накрыл пледом.

– Спи, друг. Завтра мы с тобой с утречка… – Он зевнул и повернулся к Ольге.

– А вы в той комнате можете, там постелено. Я на веранде посплю.

Ольга вышла в соседнюю комнату. Она была вне себя от этих дурацких разговоров. И нужно ей было приложить столько усилий, чтобы избежать переезда в Псковскую область? Для чего? Для того, чтобы теперь оказаться в такой дыре, как Энск? Ни за что! Ольга чуть не плакала. Она понимала, что все зависит от решения Марка. Только от него. Ее голос никакого веса не имеет.

Целую неделю она просилась на работу к нему в фирму. Трудно совмещать такие просьбы с ролью чувственной дурочки, у которой в голове якобы одни сексуальные игрища. Марк сначала смеялся, потом снисходительно согласился. Ольга пожелала быть ни много ни мало – его заместителем. Он расхохотался, но снова согласился. Очевидно, по принципу – чем бы дитя ни тешилось… И теперь каждое утро Ольга вместе с ним пила кофе и ехала на работу.

Этим она убивала сразу двух зайцев. Приглядывала за Марком – как бы он не вернулся к своей женушке. А еще – имела возможность ознакомиться со всеми делами фирмы и проведать, где что плохо лежит. Сотрудников фирмы и друзей Марка она разделила на два лагеря. Одни – те, кому Ольга не нравилась и кто смотрел на нее с подозрением, или, может быть, симпатизировал Регине, – подлежали немедленному «истреблению». Их нужно было стереть влажной тряпкой, как каракули, выведенные мелом на школьной доске. Другие – те, кому было все равно или кому Ольга с первого взгляда сразу же понравилась, – подлежали дальнейшей «разработке». Из этих кирпичиков она собиралась строить свою будущую крепость. Особенно она выделяла среди сотрудников нескольких мужчин, которым она явно понравилась и которые хотя бы немного по разным причинам недолюбливали Марка.

– Я пригласила сегодня к нам на ужин Равиля, – сообщала она.

– Зачем? – стонал Марк. – Я его терпеть не могу!

– Я думала, он твой друг, – надув щечки, обиженно тянула Ольга.

– Да, разбираешься ты в людях, нечего сказать, – смеялся Марк. – Не можешь отличить хорошее отношение от хорошей игры?

– Но я не умею притворяться, – качала головой Ольга. – Неужели это обязательно?

– Тебе нет. – Марк поцеловал ее в висок.

– Ну тогда я прошу тебя, постарайся быть с ним полюбезнее. Нехорошо получается, я пригласила человека, а ты…

– Хорошо, я буду любезен.

Он был любезен, а Ольга была неотразима. Рюмки на стол ставились самые большие, Марку наливалось по полной программе, и к концу вечера он уже лыка не вязал. Она укладывала его спать, а приглашенный чинно шел за Ольгой на кухню, помогать мыть посуду. А уж там обязательно либо тонул взглядом в глубоком вырезе ее платья, когда она нагибалась над столом, передавая ему посуду, либо как бы невзначай касался потной ладонью ее обтянутых тонкой тканью юбки ягодиц. Тогда она трепетно ахала и испуганно косилась на дверь… Ольга не скупясь раздавала авансы, но и только. Ей не нужны были дополнительные сложности. Ей нужны были надежные союзники. Им предстояло сыграть свою роль в будущем, не теперь. А о будущем Ольга думала ежечасно.

Сначала она планировала только мелкое жульничество. Ну что такое для Марка тысяча долларов? Там не досчитается, здесь – капля в море. Хотя что значит – не досчитается? Считает-то он не сам. Считает тот самый сотрудник с потными ладонями, которые не раз уже прошлись по ее заднице. Они скоро станут считать все. Все отчеты будут тютелька в тютельку, копеечка в копеечку, Марк ничего и не заподозрит.

Но, лежа в одиночестве на большой двуспальной постели Андрея, Ольга незаметно для себя стала строить совсем другие планы, более масштабные. Если уж ей предстоит жить в этой тьмутаракани, то не просто же так. Пусть Марк слушает, как шумят березки, и ловит свою рыбку. А она станет ловить свою. Полное господство над империей господина Ковалева – вот что ее теперь интересовало. Он, похоже, выжил из ума, коли собирается променять все это на хижину в лесу. Но это же так естественно. В его возрасте, да еще столько пить… Сначала – в хижину, а потом – в ящик. Он в ящик, а она в особняк где-нибудь в Левашово. А где еще прикажете жить королеве бензоколонок? Разумеется, все его технические прожекты придется закрыть. Кто без него в них разберется? Да ей хватит и того, что капает с бензоколонок и с трех магазинчиков. Она развернула такую рекламную кампанию, что в магазинчиках в последнее время было не развернуться – кругом толпились люди. Теперь она собиралась откупить соседние помещения, расширить торговлю. Разумеется, Марку она все это подала под тем соусом, что, дескать, придумал это главный менеджер по рекламе, тот самый, у которого глаза из орбит вылезали, ныряя в Ольгино декольте. Не зря она так низко наклонялась, не зря покупала сиреневый итальянский бюстгальтер за безумные деньги – совсем прозрачный. Марку не нужно было знать, что интеллект у его подруги значительно выше, чем у всех его подчиненных вместе взятых. Совсем не нужно…

Еще в Санкт-Петербурге, для того чтобы официально оформить отношения с Марком, она выделила себе четыре месяца. Четыре месяца она будет неугомонной хохотушкой, помешанной на сексе. С каким восхищением Марк смотрел на нее, когда она, по дороге в ресторан, заманила его в незнакомый подъезд и задрала желтое короткое платье по самое горло. «Ты с ума сошла! – воскликнул Марк, но руки его уже жадно гуляли по ее телу. – Совсем ничего…» И с остервенением прижал ее к расписанной рэперами стенке. Они успели привести себя в порядок за секунду до того, как распахнулись двери лифта. «Вы не подскажете, который час?» – давясь от смеха, спросила Ольга старушку с пуделем, подозрительно поглядывающую на съехавший на сторону галстук Марка.

После этого в ресторане Марк объявил:

– Я твой должник теперь. Говори – чего ты хочешь больше всего на свете.

– Замуж, – сказала Ольга, честно глядя ему в глаза.

Он расхохотался до слез. Секунду помедлив, она последовала его примеру.

– Мне нужно обдумать твое предложение, – сказал он, вытирая слезы носовым платком.

– Разумеется.

Сначала – оформить отношения. А уж потом стать хозяйкой всего. Всего! А как заставить Марка перейти из хижины в мир иной – она уже знала… На ее столе снова появились медицинские справочники. И толчком послужила старенькая газетенка, подстеленная на антресоли.

С пожелтевших страничек какой-то историк рассуждал о смерти Петра Великого. Он называл с десяток диагнозов болезней, которыми мог бы страдать царь, но в итоге приходил к выводу, что его смерть была запланирована кем-то из ближайшего окружения, потому что мочеполовая система была выведена из строя ни чем иным, как специальным средством, которое кто-то регулярно, в течение нескольких месяцев, а то и лет, добавлял ему в пищу.

Выбросив старенькую газету, Ольга купила три самых современных медицинских справочника и, когда Марка не было дома, погружалась в чтение и расчеты.

– Марк, ты сегодня ничего не ел.

– Оленька, я вообще ем мало. Мне вполне хватает того, что было в ресторане.

– А я пирог испекла, – глупо улыбалась Ольга с порога.

– Это я всегда люблю. Будь добра, принеси молочка из холодильника.

Неделю Ольга пекла пироги. А потом накапала свое снадобье в бутылку коньяку, которая стояла в баре, и успокоилась.

– Прошел хозяйственный пыл?

– И не говори!

Была у нее еще одна головная боль – Соня. Но с тех пор, как она выбежала из дома босиком, Ольга ее больше не видела. Хотя звонила она ей частенько.

– Мам, ну как там? Не звонят больше?

– Нет, Соня, больше не звонят.

– Ну я все-таки на всякий случай у подружки поживу, ладно?