На той же развилке, где еще не остыли следы Марка, Ольга появилась спустя всего несколько минут. Если бы светило солнце, они непременно увидели бы друг друга. Дорога просматривалась далеко. Но опустившийся занавес темноты не дал им встретиться.

Оставшуюся часть пути она почти бежала. Все нужно было поскорее закончить. Поскорее, иначе она сойдет с ума, – ей так казалось. Она подошла к воротам, посмотрела в щель. Один только огонек горит, да и тот, похоже, оставляют на ночь. Окна темные… Неожиданно Ольга покачнулась и налегла на ворота. Они оказались не заперты. Вот так подарок. Ее трясло как в лихорадке.

Ольга скользнула во двор. Нет, вы только подумайте, дверь, входная дверь, открывалась внутрь. А рядом, вы только представьте себе, лежало несколько металлических палок. Ольга хохотала про себя. Сейчас, сейчас… Она бесшумно втиснула металлический прут в массивную дверную ручку: «А ну-ка выберись теперь, дорогой!» Быстро смочив куски ветоши бензином, поджигала их и забрасывала на крышу, приплясывая при этом.

Так, наверно, чувствовали себя ведьмы…

Первым почуял пожар Михалыч. Он открыл глаза и жалобно заскулил на кровати. Ему совсем недавно сделали успокаивающий укол на ночь, поэтому сил подняться не было. Он посмотрел на кровать Марка, которая стояла рядом с ним. Что-то его там не видно. Михалыч снова заскулил.

Валентина не стала плакать после ухода Марка. Очень ей хотелось, но она не стала. Зинка еще вчера уехала в город, к сестре. Братья-санитары напились до бесчувствия и храпели в ординаторской. Валя закрылась в своей комнате, вытащила молитвенник, перечитала все, что положено, и легла. Стараясь отрешиться от земных мыслей, она тотчас уснула. Бывает такая особенность у людей. Когда они волнуются – засыпают быстрее обычного: кончается запас жизнеспособности, что ли, жизнестойкости.

Вой Михалыча становился все громче. Валентина проснулась и не сразу поняла, что случилось. А когда поняла – метнулась к входной двери. Пелена дыма в коридоре ела ей глаза, жгла легкие. Валя билась всем телом в дверь, а та почему-то никак не хотела поддаваться. Она побежала в ординаторскую, за санитарами. Но что-то рухнуло в этот момент, задело ее голову Сверху сыпались горящие деревяхи. Ординаторская была охвачена огнем. Михалыч все еще выл в палате, но уже как-то тихо, без всякой надежды. Валентина снова бросилась к входной двери и изо всех сил навалилась на нее. Никакого эффекта. «Окно, – вспомнила она наконец, – одно окно не заперто». В расплавленном воздухе она пробиралась в сторону палаты, закрывая лицо от огня. Она даже не заметила, в какой момент потеряла сознание…

Сколько, интересно, он идет по этой несчастной дорожке, думал Марк. Вроде бы Валентина говорила о какой-то развилке. Он присел на корточки, закурил, задумался. Нужно возвращаться. Не то можно заблудиться. Да и ушел-то он еще совсем недалеко…

Над головой поднялся диск луны. А там, откуда он только что пришел, взметнулись вверх языки пламени…

От быстрого бега кололо в боку. Ворота были по-прежнему открыты. Марк подбежал к двери, потянул ее на себя и заметил металлический прут. Он вытащил его, отшвырнул, распахнул дверь. Валя лежала на полу в коридоре. Марк схватил ее, поволок к выходу, и как только вытащил на крыльцо, потолок в коридоре обрушился.

Марк стал тихонечко бить Валю по щекам. Она застонала. Через долгую-долгую минуту открыла глаза. Посмотрела на Марка. Лицо ее вдруг скривилось, и она заплакала:

– Михалыч…

Валя не договорила, ее скрутил приступ кашля. Казалось, сейчас ее вывернет наизнанку. Марк обежал дом, вот и окно, из которого он полчаса назад вылез. Михалыч стоял у окна и плакал. Сзади него клубился черный дым, стрелял огонь. Он понятия не имел, что окно открыто. Он только разбил стекло, чтобы легче было дышать.

– Мать твою, – жалобно сказал он, увидев Марка.

– Вылезай.

Марк распахнул решетку и потащил Михалыча на себя. Длинный больничный халат на его спине потихоньку тлел. Марк сорвал халат и стал затаптывать ногами. В эту секунду крыша с грохотом рухнула…

Переступив порог дома, Ольга упала в коридоре как подкошенная и залилась смехом. Нервы сдали. Из глаз катились слезы… Смех прекратился так же неожиданно, как начался. «Я не владею собой. Вот что значит – не владеть собой. Кто же владеет мной? Бред какой-то. Скоро я сама сойду с ума. Нужно взять себя и руки». Некоторое время она в растерянности просидела на полу, а потом решила: «Бежать, бежать отсюда немедленно. Не завтра утром, как собиралась. Сейчас, сию минуту. Через Энск идут десятки поездов».

Она встала. Ноги плохо слушались. Руки не просто дрожали – тряслись так, что она все время роняла на пол вещи. Защелкивая замки чемоданов, Ольга услышала, как кто-то тихо стучит в дверь. Она замерла. Кого это еще черт принес? Доченька явилась? Слишком поздно. Ночь.

Ольга на цыпочках подошла к двери.

– Кто там?

– Марк Андреевич дома? – спросил мужчина.

Ну сейчас она ему покажет! Уже все в округе знают, что Марк умер в больнице. Так нет, ходят все… Ольга распахнула дверь, набрала в легкие воздуха. И – задохнулась. В лицо полыхнули синие, такие знакомые глаза. Она попятилась, упала, поползла на спине, выставив вперед руку. Хотела закричать, позвать на помощь, но… лишилась чувств.

В ресторанчике действительно было пусто, поэтому Дара сразу заметила девушку, одиноко сидящую за столиком. Перед ней стояли маленькая чашечка кофе и бокал вина. «Удивительные пошли менеджеры», – весело подумала Дара и, приняв самый серьезный вид, скромно подошла к девушке.

– Софья Алексеевна? – спросила она несколько заискивающе.

– Ах, это вы, Аня? Присаживайтесь, не стесняйтесь. – Девушка рассеянно рассматривала зал.

На сцене за роялем молодой человек что-то небрежно наигрывал. Импровизированная мелодия плавно перетекала из одной тональности в другую, вплетались знакомые мотивчики, тянулись долгие паузы.

– Заказать вам кофе? – спросила Софья.

– Гм-м, может быть, я лучше сама? – вежливо предложила Дара.

– Пожалуйста. – Девушка, похоже, даже обрадовалась. – Я бы хотела послушать ваш английский.

– Сколько угодно, – тут же перешла на английский Дара.

– Нет, вы что-нибудь подлиннее скажите, – хитро сощурилась девушка.

– Ну что вам сказать? – продолжала Дара по-английски. – Вы очень, очень молоды. У вас голубые глаза и курносый носик. Тонкие губы, гладко зачесанные волосы заплетены в косу. Единственное, что меня удивляет, так это то, что вы пьете вино во время собеседования.

– Хорошо, – протянула девушка, прихлебнув из бокала. Дара готова была поклясться, что она не поняла ни единого слова. – А что вы умеете делать на компьютере?

– Все, – ляпнула Дара.

– Минуточку. – Девушка погрозила ей пальцем. – Все никто не умеет. Меня интересует, можете ли вы составить таблицу, написать отчет, найти нужный файл?

Судя по ее тону, компьютер она никогда не видела, по крайней мере вблизи.

– Думаю, смогу, – пообещала ей Дара.

– А теперь давайте пофантазируем, – предложила ей девушка.

– С удовольствием, – от души улыбнулась Дара.

– Как вы представляете себе свою будущую работу?

Дара подробно рассказала девушке, как она это себе представляет.

Соня смотрела на женщину раскрыв рот. Вот это – кадр. Все знает. И о преподавании, и о рекламе, и о конкурентах!

– Хорошо, – сказала она, когда Дара закончила. – Хочу вас обрадовать. Мне вы очень понравились. – Девушка выдержала паузу, стараясь придать вес произнесенным словам. – А это случается нечасто. Я теперь доложу о вас нашему генеральному, и он назначит вам день и час аудиенции. Рада вас поздравить…

В этот момент двери в зал с шумом отворились, и обе женщины по инерции обернулись. И обе разулыбались, увидев Сергея.

Если бы он заметил на их лицах эти улыбки, то, возможно, притормозил бы чуть-чуть там, у порога, а потом придумал бы что-нибудь и выпутался из этой ситуации с минимальными потерями. Но он был без очков, а в зале стоял полумрак. Поэтому, заметив Дару с Соней за одним столиком, он в абсолютной уверенности, что катастрофа свершилась, подлетел неуклюже к ним.