От этого-то, может быть, свою волю он трижды переоценивал.

Провернув наконец ключ в замке, Сергей подбежал к телефону и поднял трубку.

– «Тигр?» – спросил приглушенный мужской голос.

– Да, вас слушают.

– Мне нужен ваш директор.

– Вам повезло, вы случайно попали на меня, – радостно сообщил Сергей.

– Слушай внимательно…

Сергей похолодел. И как он мог позабыть, что существует на свете рэкет? Кто, кроме этих бандитов, будет разговаривать с ним в таком тоне?

– …сейчас твоя любовница сидит в ресторанчике с твоей женой и что-то горячо с ней обсуждает. Адрес ты знаешь.

В трубке давно раздавались гудки, а Сергей все держал ее около ухи. Лучше бы это был рэкет. Ноги перестали слушаться. Он с трудом, держась за стол, добрался до своего кресла и тяжело опустился в него. Сергей никогда не задумывался о том, что будет, если Даша обо всем узнает. Он был уверен, что надежно защищен от таких сюрпризов. Неужели это Сонька нашла ее? И о чем она сейчас ей рассказывает? О том, чем они с ней занимаются ежедневно? Так вот о какой встрече она ему говорила. Вот с кем она встречается сегодня в шесть. Это, кажется, какой-то ресторанчик при универсаме. Ну конечно, он же около его дома. Нужно торопиться. Он еще может спасти положение, пока она не рассказала слишком многого. Даша поверит ему, а не этой девке. Какая дрянь, какая дрянь… Он выбежал из кабинета, позабыв закрыть дверь. Вспомнил об этом уже внизу, махнул рукой – что там красть? Сел в машину. И все-таки в голове не укладывалось, как Сонька, при всех разворачивающихся теперь перед ней перспективах, могла на такое решиться…

Сергей развернул машину и поехал на Васильевский остров. Он ничего вокруг не видел. Не заметил он и горбуна, одиноко стоящего неподалеку от входа в бывший институт. А горбун удовлетворенно хмыкнул при виде его, перешел дорогу и не спеша направился к автобусной остановке…

Ольга расплатилась с Валерой сполна, но все-таки они расстались недовольные друг другом. Ему все время мерещились бритоголовые мальчики, которые, не ровен час, могут нагрянуть, а ей казалось, что он не сумеет выждать два-три месяца, а начнет тратить деньги завтра же.

Ольга съездила на два дня в Питер, утрясла кое-какие вопросы с главным бухгалтером. Ей нужны были деньги, и как можно скорее. Он ломался. Говорил, что те магазины, которые они открыли совместно с Ольгой, только-только начали приносить прибыль.

– Так купи их у меня сам! – предлагала Ольга.

– На какие шиши? – прибеднялся бухгалтер, откровенно рассматривая ее ноги.

– Ты должен мне помочь. – Ольга села ему на колени.

Его руки побежали по ее телу под одеждой.

– У меня нет таких денег, ты же понимаешь. А наследство ты получишь не ранее чем через полгода. К тому же завещание…

– Разве было завещание?

– Наверно, было, я не знаю.

– Мне очень нужны деньги. Сделай что-нибудь.

И он сделал. Прямо в кабинете: быстро и просто.

– Послушай, – сказал он ей, отдышавшись. – Думаю, выход найти можно. Ты хочешь купить крупную вещь, насколько я понимаю. Правильно?

– Угадал.

– Из какой области?

– Из области недвижимости. За пределами…

– Это правильно, – одобрил бухгалтер и внимательно пригляделся к Ольге.

Да, он был слабым человеком, кто отрицает. Женщины и деньги были основными его слабостями, что тут поделаешь. Но чего он больше всего терпеть не мог, так это женских хитростей. Дурочек обожал, одаривал их, не скупясь, не сожалея потом, а вот таких проныр, как эта Ольга… Надо же, кто бы мог подумать.

– Купи в кредит, – посоветовал он наконец. – На первый взнос я тебе наскребу, а потом буду выплачивать частями.

– Составляй договор.

Уезжать нужно было срочно. Времени оставалось в обрез. Родственники могли нагрянуть в любой момент.

– Завтра, – пообещал бухгалтер. – Встретимся завтра.

В Энск Ольга вернулась во всеоружии. Первый взнос за дом в Финляндии был внесен, договор о продаже магазинов с полным расчетом в течение трех месяцев получен. Теперь нужно было окончательно избавиться от Марка.

Осуществить план оказалось гораздо сложнее, чем придумать. С раннего утра ее обуял беспричинный страх. То казалось, что кто-то ходит по дому. Она прислушивалась, ей чудилось, что скрипят половицы. Ольга несколько раз обошла дом на всякий случай. Конечно, никого в нем не было. У старухи такая система безопасности, что, шевельни кто-нибудь хотя бы ставни снаружи, тут же оглушительно ревела сирена. Отделение милиции находилось достаточно далеко от дома, но соседи сразу высыпали на улицу.

В конце концов собственные страхи рассмешили Ольгу. И чего она боится, какой такой грех на душу берет? Кому нужны эти люди? Недаром их выселили из города подальше, за тридцать километров – в чащу леса. Не станет их, никто и не заметит, только вздохнут с облегчением – нету, и слава Богу. Да и кому ее искать потом? Кто будет разбираться?

Но все-таки то, что предстояло совершить этой ночью, ввергало ее в панику. Все, что она до сих пор уже сделала, не оставляло ей никаких надежд. Она жгла за собой мосты, навсегда. Она теперь могла двигаться только вперед, навстречу своей финской мечте. Туда, где нет неблагодарной дочери, где нет отвратительных пьяных мужиков, где прошлое стирается из памяти под шум ветра.

До ближайшего поселка она добралась на попутной машине. Дальше – километров пять – прошла пешком. Обратного маршрута она не продумала заранее. Собиралась вернуться на проселочную дорогу и поймать попутку до города. Торопиться ей будет не нужно. Никто не сможет ее догнать. Ведь она собиралась спалить этот лесной дом дотла.

А что? Полыхающий летом лес – по телевизору каждый день говорят об этом. Лето стоит жаркое. С середины мая дожди прекратились. Пожар – это ерунда. Кто будет разбираться? Ольга шла по лесу и пыталась унять бурю, разыгравшуюся у нее внутри. Все было запланировано заранее, кроме этой бури. Она шла как-то непривычно быстро для себя, дыхание сбивалось, и ей приходилось останавливаться, чтобы отдышаться. «Это воздух такой тяжелый, хвойный, – пыталась успокоить себя Ольга. – Здесь дышится трудно…»

«Как чудесно дышится», – думал Марк, выбираясь из окна. Он с трудом дождался темноты, а когда стемнело, стал считать про себя от волнения и досчитал уже до трех тысяч пятидесяти восьми, когда в палату вошла Валентина.

– Ну вот и все, – сказала она. – Помните, минут через десять ходьбы будет развилка. Сворачивайте там налево. Если свернете правильно, после развилки идти вам еще километров пять до проселочной дороги. Там ночью фуры ездят. Подвезут. Вот. – Она протянула ему деньги.

– Это еще зачем? – удивился Марк.

Валя покачала головой.

– Бесплатно сейчас никто не возит. Ну, может, кто и возит, но к чему вам ждать. Заплатите и быстро доедете. А потом позвонить, может быть, захотите Даше своей. Берите, мало ли что.

– Спасибо, – сказал ей Марк.

– Вы бы сообщили мне потом, что ли, – попросила Валя. – Как там все обернется?

– Давай я тебе адрес Даши запишу, может быть, заедешь как-нибудь.

– А вы приглашаете? – спросила Валентина.

– Приглашаю, – улыбнулся Марк. – Хотя, знаешь, приглашать-то мне тебя пока некуда…

– Ну прощайте.

– Ну прощай. – Он пожал ей руку

Выбравшись из окна, Марк нагнулся и под окнами, прижавшись к деревянной стене дома, прошмыгнул к воротам. Открылись они легко, без скрипа. Молодец Валюша, ее работа. А то раньше так скрипели, что он в палате вздрагивал. Ну вот и все. Он зашагал по дороге. От свежего воздуха кружилась голова. Сердце купалось в какой-то старинной мелодии его молодости – не то «брызги шампанского», не то «рио-рита». Он закурил. Темнота – хоть глаз выколи. Ставишь ноги в темноту – как в пропасть.

И все-то вокруг ему нравилось. Все-то его радовало, как малого ребенка. И как-то совсем незаметно для себя он проскочил развилку и пошел совсем не по той дороге.