– Нет, не говори ничего. Не выражай мне соболезнования, – она посмотрела на него и слабо улыбнулась. – Что-то закончилось там, совсем в другой жизни. Закончилось ужасно, закончилось трагедией. Но это произошло в другом мире, понимаешь?

– Где-то там. – Она указала пальцем вверх.

Он машинально посмотрел туда – вверху на потолке болтался оплывший пластмассовый абажур.

– Я буду рядом, – сказал он ей, оставаясь в машине, когда они подъехали к дому Регины.

– Я знаю, – уверенно и спокойно ответила Дара. – Знаю.

День, когда Валентина приехала в Санкт-Петербург, был удушливо-жарким. Все, кто мог передвигаться, двинули на пляж. Вдоль Смоленки, от метро к заливу, с самого утра шел поток людей в солнцезащитных очках, с сумками, подстилками, надувными кругами и визжащими детишками.

– Мама, а когда же мы пойдем? – Катя стояла коленками на стуле и выглядывала на улицу.

– Милая моя, мне совсем не хочется сейчас находиться в толпе…

– Почему?

– Потому что вчера только были похороны, поминки. Мне не хочется сегодня веселиться.

– А дядя Сергей меня все время смешит, – тихо пожаловалась матери довольная Катя.

– Это ничего, ты ведь ребенок, а дети должны смеяться время от времени. Иначе что же будет?

– Мне жарко, я купаться хочу.

– Катя, разговор окончен, – строго сказала Дара.

Из кухни выглянул Сергей.

– Может быть, я свожу ее ненадолго?

Дара задумалась. Катя присела чуть-чуть, собираясь выпрыгнуть до потолка в случае, если мама разрешит.

– Я даже не знаю.

– Ну, мама!

– Хорошо! – Катька подпрыгнула. – Только ненадолго.

– На часик, – пообещал Сергей.

Валентина шла по перрону и удивленно озиралась. То ли народ стал выше ростом, то ли она немного «стопталась», но ее рост ни у кого не вызывал изумления. На нее вообще никто не обращал внимания. Вот чудеса! Но как бы там ни было, она чувствовала себя не в своей тарелке. Столько лет прожить в чаще леса и выбраться после этого в столицу – подвиг не для каждого. У нее слегка кружилась голова и от жары, и от такого количества народу. Она направилась к метро, сжимая в кармане записочку с адресом Дары и подробнейшей схемой, которую нарисовал ей Марк…

После всего случившегося Марк, добравшись до дома Андрея, сразу же почувствовал себя неважно и слег. Сердце все время выходило из ритма, а правый бок болел, не затихая. Лада с Максимом рвались в Питер, сообщить Даре радостную весть, но Ренат Ибрагимович, не доверяя их повышенному энтузиазму, настоял, чтобы поехала более спокойная и рассудительная Валя. Он много часов вместе с Андреем разговаривал с Марком и потом все никак не мог успокоиться. Как профессиональный журналист, он считал, что нужно довести это дело до конца: разоблачить заговор, вернуть Марку статус живого человека, по крайней мере. Но тот даже слушать об этом не хотел, уверяя, что его вполне все устраивает. Он не собирался никого наказывать, преследовать, разоблачать. Он собирался поселиться где-нибудь в лесу и скоротать оставшиеся ему дни под шелест берез.

Два раза во время этого разговора Ренат Ибрагимович вылетал из комнаты. Все, что говорил Марк, не укладывалось в его голове. Может быть, он действительно не в своем уме? Как можно бросить дело всей своей жизни на произвол судьбы и позволить пройдошливой девке безнаказанно воспользоваться плодами своего многолетнего труда? Девке, которая чуть не отправила его на тот свет? Нет, он, должно быть, в шоке и сам не понимает, что говорит.

Ренат Ибрагимович возвращался в комнату к Марку, а через полчаса снова выбегал оттуда, чтобы выплеснуть свое возмущение в соседней комнате. Ну что ты с ним будешь делать?! Что за человек!

Андрей же слушал Марка спокойно и грустно, кивая головой. Когда тот полностью изложил ему все, что пережил, Андрей слабо улыбнулся другу:

– И не подозревал никогда, что ты философ…

– Да я им и не был. Это ты всегда жил как философ. А я слишком мало думал и слишком многое делал не думая. Пока не понял, что не живу, а просто-напросто играю в азартную игру. Позови сюда сейчас Регину, и она втянет меня в игру «Возвращение блудного мужа». Она не спросит – хочу ли я этого? Я играл в бизнесмена, соревновался с самим собой. Смогу заработать еще больше? Смогу в незнакомой области добиться успеха? Я никогда не спрашивал себя – зачем все это?..

– Вы не о том говорите, – перебил его Ренат Ибрагимович. – Зло должно быть наказано, обязательно наказано. Иначе – что же получится?

– Зло? Но все, что со мной случилось, не было для меня злом. Я стал другим, я понял то, чего мне все время так не хватало. Пусть мне осталось совсем немного…

– Марк…

– Погоди, Андрей. Я же знаю, что немного. Но сколько бы мне ни осталось, я проживу эти дни так, как я хочу. А вы мне что предлагаете? Таскаться по судам, писать заявления? Нет уж, увольте.

– Хорошо, подумайте о дочери, о внучке. Это ведь их обокрала ваша… ваша…

– Да никого она не обокрала. Может, конечно, и стащит кое-что, так, по мелочи. Не нам ее судить…

– Ну знаете… – И Ренат Ибрагимович снова вылетал из комнаты…

Дом, в котором жила Дара, Валентина нашла довольно быстро. Вошла под арку, отыскала подъезд. У дверей лифта стоял мужчина. В руках у него был газетный сверток. Они вошли в лифт одновременно.

– Мне четвертый, – сказал он, подняв на нее глаза.

Она так растерялась, что ничего не ответила, а только промычала что-то невнятное. Этого не может быть. Марк рассказывал ей, но… Нет, это наваждение какое-то. Так не бывает. Приехать в Питер и сразу же встретить… Говорят, на свете живут двойники… Одно лицо. И голос – такой же, как у Марка, голос.

Двери лифта открылись. Мужчина вышел. Валентина спохватилась и нажала наугад кнопку. Лифт двинулся дальше вверх. Опомнившись, она вытащила из кармана бумажку с адресом. «Четвертый этаж, – стояло там. – Квартира сорок пять». «Ну конечно же!» – Валентина хлопнула себя по лбу. Лифт снова остановился. Она нажала четвертый.

Дверцы лифта неожиданно распахнулись. Саша решительно шагнул внутрь и столкнулся снова с той же долговязой девицей, которая только что поднималась наверх и таращилась на него как на восьмое чудо света. Он отступил, пропуская ее. Она замешкалась в лифте, поэтому, как только вышла, дверцы за ее спиной захлопнулись. Вот артистка! Саша нажал вызов, но лифт уже плавно шел вниз – кто-то перехватил его на первом этаже. Девица стояла как вкопанная и смотрела на него. Он уже собирался сказать ей какую-нибудь грубость, даже открыл рот. Но в этот момент дверь квартиры сорок пять распахнулась…

Дара слонялась по комнатам, не зная, чем ей заняться. Она думала о Сергее, о том, сколько лет прожила с ним вместе. Ее мучила мысль, что она виновата в его смерти. Экспертиза выявила у него инсульт. Антон, по результатам той же экспертизы, был пьян в стельку. Скорее всего, Сергей поехал искать ее, встретил Антона, и тут случился удар. Антон, хоть и был пьян, сел за руль и повез его в больницу, но не справился с управлением. Единственное, чего она не понимала, – где же они встретились? Регина уверяла ее, что сама понятия не имела, где проводит время Антон. Да и Сергей ей не звонил. А Антон… Удивительно. Не стало человека – и ничего не произошло. Такое чувство, что его и не было никогда.

Дара быстро устала от своих мыслей и пожалела, что не пошла на пляж. Сидеть и думать о том, чего нельзя поправить, – самое дурацкое занятие. Нужно только надеть слаксы и захватить темные очки. Она посмотрела на себя в зеркало и замерла. Теперь она была удивительно похожа на маму. На ту, настоящую свою маму с фотографии. Теперь она действительно очень на нее похожа… Дара взяла ключи и открыла дверь.

От неожиданности Валентина и Саша обернулись. Дара остановилась. Саша резко отвернулся и осторожно стал спускаться вниз. Дара, не отрываясь, смотрела ему вслед. Валя переводила взгляд с одного на другого.