Дмитрий наклонился к ней и сказал:

– Ее убили, понимаете? Ей было только двадцать лет. А кто-то взял и шлепнул ее. А я…

Он резко отвернулся.

– Поедемте, – сказала тихо Раиса. – Конечно, я поживу у вас немного, у меня все равно отпуск. Только знаете что? Давайте купим по дороге продуктов. Честно говоря, я страшно проголодалась. Не люблю есть в поезде…

Он повернулся к ней.

– Вы говорите совсем как моя мать.

Они заехали в небольшой ресторанчик, одиноко стоящий на обочине. Там было пусто. Дмитрий не предложил Раисе меню, а сам сделал заказ.

– Хотелось бы предупредить вас еще вот о чем. Я работаю в институте, выполняющем секретные государственные заказы. Для моей жены вы – консультант, приехавший из другого города. Консультант весьма известный и засекреченный, поэтому я пригласил вас к себе.

– А-а-а, – протянула Рая. – Вы работаете… как бы?

– Как бы.

– А эта девушка, она тоже с вами работала?

– В силу специфики моей работы у меня много таких девушек. В каждом городе по одной. Но именно эта была мне особенно дорога.

– Понимаю…

И вот теперь он вез ее в кромешной темноте, и она не знала, что и думать. Тут он съехал с обочины и остановил машину.

– Хочу поговорить с вами начистоту.

– Почему здесь? – затравленно спросила Раиса.

– Потому что… – Он замялся. – Может быть, это все бред. Но в последнее время мне все время кажется, что за мной следят. Даже когда я сплю…

Раиса никак не могла понять: о чем ей толкует Дмитрий. Чего он хочет – отвлечь ее перед тем, как прикончит? Или он не совсем здоров и у него мания преследования, что, по глубокому убеждению Раисы, было тоже небезопасно.

– Да не бойтесь же вы, в конце концов, – уговаривал он. – Посмотрите на меня внимательно. Я никого никогда не убивал. И убивать не собираюсь. Ну же!

Она подняла голову и заглянула ему в глаза. Удивительные у него были глаза. Раиса не могла долго смотреть в них. Она каждый раз отводила взгляд и редко взглядывала на него на протяжении разговора. Вот и теперь она опустила глаза почти сразу же.

– Нет, – сказал Дмитрий, хватая ее за локоть, – посмотри еще, пожалуйста. Что я, по-твоему, девочку молодую убил и тебя собираюсь? Дурдом какой-то!

Раиса смотрела на него, и щеки у нее пылали румянцем.

– Пустите.

Он пробормотал извинения, и во взгляде мелькнуло разочарование. И это разочарование показалось Раисе пострашнее его намерения прикончить ее.

– Хорошо, – быстро согласилась она, стараясь говорить максимально искренне и убежденно, – вы никого не убивали. И вообще ничем таким никогда не занимались. Но вы ведете такой образ жизни… э-э-э… весьма своеобразный. Скрываете от жены, чем занимаетесь, приглашаете актеров, чтобы они изображали ваших коллег, девочки какие-то кругом. Это не совсем нормальный образ жизни, понимаете? Поэтому не странно, что вы отрываетесь от реальности, что вам повсюду мерещится что-то…

Дмитрий расхохотался.

– Ну что ты. Я самый большой реалист. Всю жизнь просчитываю все на десять ходов вперед. А иначе и не играю…

– Но все-таки…

– Подожди. У моей жены – свои дела. Ей на меня плевать. Это я понял через неделю после женитьбы. Она понятия не имеет о том, что такое дом, что там должна делать женщина. Но у нее есть одно грома-адное преимущество перед другими.

– Какое же?

– Она мать Стаси.

– Это вы мать Стаси. Носитесь с ней как самая заботливая мамочка.

– Ну значит, я не так выразился. Она родила мне Стаську, и за это ей полагается пожизненное содержание, а потом памятник. Дочка – это мой свет в окошке. Иначе вся моя жизнь не имела бы смысла.

От избытка чувств он замолчал, и Раиса легонько пожала ему руку.

– Именно из-за дочки я не могу рисковать. Именно для нее приглашаю «коллег». Она не должна знать. Ни в коем случае. И я не могу позволить себе попасться.

– Так закрывайте же свою лавочку!

– Этим я и занимаюсь последний год. Перевожу свои сбережения в надежные места. Открываю легальную фирму. Доход, конечно, будет пустяковый. Но на жизнь и ей, и внукам моим хватит уже того, что есть. И вот теперь, когда все подходит к концу, у меня такое чувство, что мне кто-то плотно сел на хвост.

– И в чем это выражается?

– Сначала взорвалась машина…

Он стал рассказывать. Как всегда – подробно. И о том, что произошло, и о том, что он переживал. Раиса слегка прикусила губу. Ей, постороннему по сути человеку. Он говорит с ней так, как не говорит со своей женой. Разумеется, у него нет друзей. И может быть, поэтому тянет к ровесникам. Они ведь с ней действительно ровесники. Одновременно пошли в первый класс, как раз когда настала политическая оттепель. Правда, к концу десятого класса она благополучно закончилась, но воспоминания все-таки остались. Или, кажется, он не закончил десять классов. Зато к рок-н-роллу, наверно, питал те же нежные чувства, что и она. А джаз? Какая там Долина! Настоящий, «чернокожий». Ему не хватает друга. У него ведь никого нет. Нужно слушать внимательно, нужно обязательно помочь ему. Он ведь такой… такой… такой приятный человек.

И не просто машина взорвалась. А машина, в которой только что сидел он сам и из которой за несколько секунд до взрыва выбралась Стася. Это случилось два месяца назад. Они ездили покупать Стасе туфли. Полгорода исколесили. А она только ныла: «Надоело, домой хочу, купи мне лучше кроссовки». Он приносил одну пару, другую, третью. И вдруг глаза загорелись. Он заметил. Дочь дрогнула. Хотя тут же снова сделала кислую физиономию.

Он опустился на одно колено, приложил туфельку к ноге. За кого их, интересно, принимали в магазине? Скорее за седеющего ловеласа и его юную пассию. Стася звала его «Димочка». Когда уставала, она всегда ему говорила: «Димочка, возьми Стасю на ручки, а то у нее ножки устали». Все детство на ручках и проездила. Стася, пожалуй, тоже понимала, почему так переглядываются девчонки-продавщицы. Пожалуй, она нарочно ни разу не назвала его папой. В машину она вернулась счастливая – лодочки за двести долларов, чуть дороже, чем носила мать. Он помог ей забраться на заднее сиденье. Но она тут же сморщилась.

– Что такое? – спросил он, терпеливо ожидая очередного каприза.

– Болит, – серьезно и удивленно сказала Стася и посмотрела на него страшными глазами. – Сильно болит.

Он растерянно посмотрел по сторонам, точно пытаясь отыскать близлежащую больницу.

– Где болит?

– Живот. – Стася корчилась от боли.

– До больницы дотянешь?

– Нет, – испуганно сказала она. – Теперь не болит, теперь тошнит страшно.

– Может, тебя укачало?

Вместо ответа Стася зажала рот рукой и вылетела из машины. Дмитрий успел затащить ее за угол, когда позади раздался взрыв.

Он быстро выглянул из-за угла и несколько минут смотрел на дорогу, пока в сознании не утвердилась мысль о том, что это именно его машина взлетела на воздух.

– Не может быть, – тихо выдохнула рядом с ним Стася, и только тогда он опомнился и повернулся к ней.

– Как ты?

– А? Ты про… Нет, ничего. Все прошло.

– Это от испуга. Так бывает.

– Папа, там был Костя…

– Стаська, там мы с тобой были.

– Это ведь не случайно.

– Ну почему ты так думаешь? – Дмитрий оправился от первого шока и постарался взять себя в руки. – Может быть, что-нибудь с бензобаком…

– Нет. Это бомба.

– Стася, не говори глупостей.

– Тебя хотели убить, – снова сказала Стася, глядя на него во все глаза.

– Перестань.

– Ты ведь засекреченный…

– Очень засекреченный.

– Кто-то тебя рассекретил.

– Стася, это невозможно.

– Я знаю, – протянула она.

– Откуда?

– Не знаю.

– Стася, давай так. Мы с тобой сейчас пойдем в кино, ладно? А потом вернемся домой как ни в чем не бывало. Маме скажем, что машину срочно вызвали в институт.

– Ты берешь меня в сообщницы?

– Беру, – слабо улыбнулся отец, он никак не мог прийти в себя после случившегося. – И все-таки если бы тебе не приспичило выйти из машины… Кстати, что там такое с тобой случилось?