– Потом?

– Сначала запустим воинов.

– О чем ты?

– Проверим воинов в деле. Ты поможешь нам, я помогу тебе. Запиши мне, пожалуйста, адресок твоей Норы. Я так понимаю, это самое слабое звено в прочной цепи твоих врагов?

– Что ты собираешься сделать?

– Посмотрим сначала, что там за люди. Но организация борется со своими врагами вплоть до полного их физического уничтожения, запомни.

У Феликса по спине побежали мурашки. Эта женщина была намного сильнее его. То, на что он никак не мог решиться долгие годы, было для нее делом как будто обычным. У нее не было внутренних барьеров. Может быть, действительно старая привычка все мерить поповскими догмами мешает ему?

– Что с тобой? – спросила Людмила надменно. – У тебя похолодели руки. В тебе снова проснулся монах? Поздно, дорогой мой, слишком поздно. Советую тебе придушить этого монаха. Души его и запивай этот процесс моим чаем, хорошо? А потом я отправлю тебя на курсы…

Феликс стал активным членом организации. Он побывал на каких-то процедурах, на лекциях, приправленных, разумеется, чаепитием, занимался с инструктором. Его готовили для работы целый месяц. Инструкции были жесткими, четкими, не допускающими ни импровизации, ни каких-либо отступлений.

Он должен был приехать по указанному адресу, войти в зал по билету, который ему должны были выдать лишь в день операции, занять свое место и ровно через полчаса после начала обратиться к соседу справа с вопросом: «Вы здесь впервые?» Потом воздействовать на него взглядом около минуты, затем подняться и, стараясь не привлекать внимания, выйти из зала.

Из болтовни Людмилы Феликс знал, что ребят, которые окажутся его соседями по залу, готовят на роль воинов. Что это могло означать? Может быть, слово «воин» употреблялось в переносном смысле?

В четверг утром ему привезли три билета в три разных Дома культуры. Один из них был на пятницу, а перерыв между двумя первыми составлял четыре часа. Плотный график.

В первом зале ему показалось, что он попал на богомолье. Несколько молодых людей с безумными глазами, бабки в черных платочках, мужчины среднего возраста с оранжевыми повязками и отмороженными взглядами. Народ жужжал словно улей, яблоку упасть было негде.

В зале соседом Феликса справа оказался молодой человек лет восемнадцати с мутными глазами. Он поворачивал голову то вправо, то влево, но, похоже, ничего происходящего вокруг то ли не видел, то ли не понимал. Свет погас, и на сцене появилась пожилая женщина. Поговорила немного о том, какие недобрые люди попадаются человеку на жизненном пути, о сглазе, о хитрых соперницах, о болезнях, которые наводят на человека темные силы недругов. Потом на сцену к ней повалили люди, она размахивала над ними руками, силясь разогнать злые чары. Бабушка была настолько маленькая, слабенькая и безответная, что у Феликса шевельнулось чувство жалости: кто знает, что этот воин с бессмысленным взглядом способен с ней сотворить. Он посмотрел на часы, до назначенного срока оставалось пять минут.

– Эй, – толкнул он тихонечко парня в бок, – слышишь меня?

Но тот ничего не слышал и ничего не видел. Какой смысл говорить ему что-нибудь? Он ведь ни на что не реагирует! Феликс еще пару раз толкнул его в бок: один раз осторожно, другой – сильно. Но парень, как завороженный, смотрел вперед на сцену и ни на что больше не обращал внимания.

– Вы здесь впервые? – спросил Феликс, когда подошло время, и, пригнувшись, направился к проходу.

Он был совершенно уверен, что ничего не произойдет, но на всякий случай оглянулся на своего соседа. Ему показалось, что лицо парня точно свело судорогой и еще что у него на лице блестят капельки пота.

В последний раз он оглянулся, стоя у входной двери. Место, где только что сидел молодой человек, было пусто. Феликс успел разглядеть, как он медленной, неуверенной походкой движется к сцене.

– Выйти хотели, так выходите, – сказала Феликсу женщина, сидящая у двери.

– Сейчас, сейчас…

– Вам нужно идти. – Женщина настойчиво потянула Феликса за рукав, и он вдруг понял, что не один здесь из организации, что, возможно, в зале сейчас много их народа и все наблюдают друг за другом.

– Извините, – пробормотал он и быстро вышел из зала.

Получая номерок в гардеробе, Феликс прислушивался к шуму, доносящемуся из-за закрытых дверей. А когда уходил, ему почудилось, что за спиной начинается страшный переполох: крики, визг. Феликс на улице сел в автобус, даже не взглянув на его номер.

Второй зал был другим, но и здесь занимались все тем же: говорили о здоровье, делали какие-то бессмысленные движения. Его сосед слева был похож на молодого человека из предыдущего зала как две капли воды: тоже лет восемнадцать, невидящий взгляд. Но мужчина на сцене Феликсу почему-то очень не понравился, не понравилась и молитвенная тишина в зале, и внимание, с которым люди ловили каждое его слово, повторяли каждое движение. Взгляд мужчины скользнул по залу и, как показалось Феликсу, на несколько секунд задержался на его лице. По спине пробежали мурашки. У Феликса возникло ощущение, что мужчина не только разглядел его, но и понял, зачем он здесь. Понял и не испугался, поглядывая периодически в сторону Феликса.

Минут пять Феликс пребывал в ступоре. Но потом вспомнил, что, когда работал с Бурановой, стоял как-то за кулисами и смотрел в темный зал с освещенной сцены. Зал выглядел черной пропастью. Куда там в этой пропасти разглядеть чье-то лицо, даже контуров людей в первом ряду разглядеть невозможно. «Нет, он не мог ни разглядеть, ни тем более разгадать меня», – убеждал себя Феликс, с нетерпением посматривая на часы.

В назначенное время он снова посмотрел на сцену, и ему показалось, что мужчина усмехнулся и взглянул прямо ему в глаза. Феликс медлил. Время шло. Мысль о том, что в зале обязательно находится кто-то из организации, чтобы контролировать происходящее, приводила его в ужас. От напряжения ноги свело судорогой, и Феликс никак не мог встать. Поднявшись наконец, он, проходя мимо соседа справа, скороговоркой произнес: «Вы здесь впервые» – и тут же был отброшен молодым человеком обратно, на свое место.

Парень, слегка покачиваясь, быстро двигался к сцене, и все взгляды были устремлены на него. Феликс испугался, что, если встанет и пойдет к двери, это тоже покажется людям странным, и его уход обязательно свяжут с подозрительным молодым человеком. Он вцепился в подлокотники кресла и подался вперед.

Парень поднимался по ступенькам прямо на сцену, в руке его заблестело лезвие ножа. Кто-то уже увидел это, кто-то что-то выкрикивал, мужчина повернулся к молодому человеку, но тут маленькая женщина, стоявшая рядом со сценой, поднялась за парнем по ступенькам и повисла у него на руке, в которой блестела смерть.

Феликс закрыл было глаза, но тут же открыл, услышав стук выпавшего ножа, радостные крики людей. Подбежавшие мужчины уводили парня, зал, переживший шок, ликовал. «Мы продолжаем нашу работу», – сказал мужчина через несколько минут и снова пристально посмотрел в зал на Феликса.

Выбравшись из зала после окончания сеанса, Феликс еще некоторое время бродил по улицам, прежде чем к нему вернулась способность обдумать происшедшее. Он чуть было не стал свидетелем убийства, запланированного организацией. Причем, насколько он понял, в этом убийстве не было никакой необходимости, оно было, так сказать, чистым экспериментом. Когда он добрался до дома, в голове у него была полная сумятица. Включив свет, он чуть было не вскрикнул, увидев в кресле Людмилу.

– Извини, я, кажется, задремала, – сказала она, зевая сладко, как кошка.

– Ты давно здесь?

– У-у-у… – протянула она, словно вспоминая. – С тех пор, как получила последние известия.

– Значит, ты все знаешь?

– Я всегда все знаю. У меня работа такая – все знать.

– Парня схватили…

– Ты не должен был оставаться в зале. Это первое. Но второе – ты молодец, уж коли так получилось, ты повел себя правильно. Никогда не нужно привлекать к себе внимание.