События разворачивались с такой потрясающей скоростью, что Стася едва успевала переводить дыхание и только плотнее вжималась в стену под лестницей. Она уже не раз и не два говорила себе, что нужно бежать, но что-то останавливало ее. Это – тот самый дом, дом из ее видения. Теперь, находясь внутри, она испытывала чудовищный страх, гораздо сильнее того, что преследовал ее в снах и видениях. Но даже когда на ее глазах только что убили человека, она понимала, что это еще не самое страшное, что должно случиться. Отвратительная и тупая морда страха скалилась на нее из будущего. Из очень близкого будущего. У страха были маленькие злобные глазки дикого вепря, большие окровавленные клыки и зловонное дыхание. Женщину Стася разглядела плохо – комната была достаточно далеко, через коридор. Мужчина, влезший в окно следом за Стасей, недооценил эту женщину. Она начала говорить так искренне и страстно, что мороз продирал по коже. Но потом – Стася, в отличие от мужчины, это сразу почувствовала – голос ее зазвучал тревожней и громче. У Стаси дома был такой будильник – сначала пищал тихо и нежно, но если никто не поднимался и не выключал его, то он, набирая громкость, принимался трезвонить, как пожарная сирена. То же проделала и женщина: она словно призывала на помощь того, другого мужчину, который, как оказалось, был наверху и вовремя явился на ее зов. Несмотря на полумрак, царивший в доме, этого мужчину Стася узнала сразу. Это был тот самый не совсем нормальный человек, который приходил к ней спрашивать о женщине с фотографии. Стало быть, именно об этой женщине. А женщину с фотографии Стася видела однажды в своей школе.

Круг замкнулся. Она не ошиблась, когда влезла в этот дом. Эта женщина говорила совсем не с кошкой, когда причитала наверху. Она говорила с этим… седым. Она повторяла ему – «зачем ты…» и…

Она не слышала, как он вошел. Предательское окно пропустило его без малейшего шума. И теперь он стоял к ней спиной, вглядываясь в темноту, вслушиваясь в рыдания женщины. Стася не видела его лица, но знала абсолютно точно – вот он, человек, преследовавший ее в страшных снах. Кабанья морда страха взвыла от восторга, а с языка закапала кровавая слюна. Стася теряла силы, ей чудилось, что она вот-вот потеряет сознание, что она его уже потеряла… «Настя! – тихо позвал ее человек с уродливым лицом голосом Дана. – Я знаю, ты здесь. Выходи, Настя!» И в этом голосе прозвучала плохо скрытая угроза…

Клетка захлопнулась, пташки были пойманы. Дан не сразу оправился от потрясения, когда узнал Людмилу Воскресенскую, живую и здоровую. Рудавин лежал на полу без движения. Понятно, почему он приехал сюда один. Никто не должен был знать о том, что Воскресенская жива. Дан решил, что время есть и он еще придумает, как поступить с бывшей хозяйкой организации. Сейчас у него другие планы. На двери мягко поблескивал огромных размеров засов. Дан чуть не рассмеялся. Он закрыл дверь и отправился искать свою Настю. Дом большой, но ей некуда бежать от него, негде спрятаться. «Настя…»

Он снова прошел мимо нее и не заметил. Она даже дышать перестала. Ей казалось, что она умрет от страха, если этот человек только приблизится к ней или заговорит с ней. И не важно, что этот человек так похож на Дана. Это не может быть тот Дан, которого она когда-то знала. Это был совсем другой Дан – жуткий, Дан, которого она боится.

Между тем Дан методично обошел три комнаты, расположенные на первом этаже. «Настя, – звал он, открывая платяной шкаф, – ты здесь? Выходи, Настя! Настя, – заглянул в печь, – Настя!» И с каждой неудачной попыткой в голосе его прибавлялось едкой, угрожающей злобы. Что это она вздумала играть с ним прятки? Собирается окончательно вывести из себя его маму? Не хватит ли ей того, что он впервые в жизни ослушался маму, перестал с ней разговаривать?

Дан подошел к лестнице. Под лестницей много места. Может быть, ему удастся найти ее там. Как это он сразу не догадался? Она не могла сбежать. Окно за все это время ни разу не скрипнуло. Значит – не сбежала. Значит – под лестницей. И он найдет ее. На мгновение показалось, что он угадывает в кромешной темноте силуэт ее фигуры… И тут на втором этаже кто-то чихнул.

Дан тихо рассмеялся. «Леночка!» – позвал он дурашливым голосом и решительно шагнул к лестнице. В комнате Людмилы что-то глухо стукнуло. Дан замер, прислушался, но шум не повторился, и он стал подниматься выше. Стася наконец решилась и вышла из своего укрытия.

– Дан, – позвала она.

– Настя! Что это ты решила играть со мной в прятки? – спросил он презрительно и злобно.

– Дан, зачем ты здесь?

– Я пришел за тобой. За тобой и Леночкой. Думаю, она там, наверху. Сейчас я заберу ее и вернусь за тобой. Подожди меня здесь.

– Остановись, Дан, – крикнула ему Настя, когда он снова повернулся к двери. – Как ты нашел нас?

– Я ехал за тобой…

– Нет, как ты нашел нас раньше, когда я сбежала из своей квартиры к отцу? Кто дал тебе этот адрес?

Дан разозлился:

– Почему тебя это волнует, Настя? Почему ты не спрашиваешь о моих чувствах к тебе? Мне кажется, это гораздо важнее. Почему ты не спрашиваешь, куда я собираюсь увезти тебя с Леночкой? Какие глупости ты спрашиваешь порой… Чувствую, придется познакомить тебя с моей мамой. – Он насмешливо погрозил Стасе пальцем.

– Дан. – Стася стала осторожно подниматься по ступенькам, она не могла допустить, чтобы он вошел к Леночке и испугал ее. – Дан, твоя мама давно умерла, ты сам рассказывал мне об этом.

Дан усмехнулся. Шаря рукой по стене, Стася нащупала выключатель, и где-то наверху вспыхнула лампочка. От неожиданности Дан прикрыл рукой глаза, а Стася сделала еще несколько быстрых шагов к нему. Но не успела схватить за руку и стащить вниз. Дан быстро юркнул в комнату и закрыл за собой дверь.

– Теперь я поиграю с тобой, Настя, – медленно процедил он из-за двери.

Стася толкнула дверь, но Дан крепко держал ее. Она нажала на дверь с удвоенной силой. Кричать она не станет. Это может испугать Леночку, или, что того хуже, дочка прибежит на ее голос.

За дверью что-то тяжело прогрохотало. Послышался смешок Дана, и дверь словно примерзла, не поддаваясь напору Стаси.

– Открой, Дан, – жалобно попросила она. – Подожди. Давай поговорим.

– Потом, – отозвался он. – Леночка, иди скорее сюда. За тобой мама приехала.

Когда внизу послышались громкие голоса, Виктор оставил девочку, сказав: «Сиди тихонько, как мышка. Я за тобой скоро приду». Но время шло, а он все не приходил. На улице тем временем темнело, и девочке было немного страшно. Потом за дверью опять кто-то заговорил, и она узнала мамин голос. Леночка принялась искать выход, но из комнаты было два выхода, и она не знала, какой выбрать. Отворила одну дверь, другую и попала на веранду. Отсюда был хорошо виден соседский участок. По зеленой лужайке бродил огромный черный дог. Леночка еще никогда в жизни не видела таких больших собак. Она завороженно застыла у окна, позабыв про маму, и совсем не слышала, как в соседней комнате скрипят половицы и мужской голос зовет ее по имени.

– Малыш, сюда, – раздалось вдруг прямо над ее головой, и девочка удивленно уставилась в потолок.

В потолке открылась небольшая дверца, и Виктор свесился оттуда, протягивая ей руку. Девочка улыбнулась и радостно протянула ему обе руки. Виктор поднял ее как перышко над полом, втащил на крышу и осторожно прикрыл дверцу.

Виктор прижал палец к губам, и Леночка тут же повторила его жест.

– Тихо, – прошептал он ей в самое ухо. – Играем в прятки.

Дан открыл последнюю дверь. Девочка там, больше ей и быть негде. Но веранда была абсолютно пуста, даже мебели, за которой можно укрыться, не было. Дан почувствовал подвох. Побежал назад, пока Настя тоже не улизнула. Ярость клокотала у него в горле. Сердце бухало, отдаваясь глухими ударами в голове. «Убей их, – приказала мать. – Хватит с тебя – убей!» Дух бунтарства вмиг покинул Дана, он снова стал послушным сыном своей матери.

Со стулом, ножку которого он сунул в дверную ручку, пришлось повозиться.