– Настя, – приговаривал Дан, – не вздумай никуда спрятаться, Настя!

Либо Леночки наверху не было, либо он не нашел ее. Стася в два прыжка слетела с лестницы вниз и бросилась по коридору в дальнюю комнату, туда, где была заперта женщина. Она отодвинула засов, распахнула дверь и тут же почувствовала, как в бок ей уперлось дуло пистолета.

– Не двигайся, – тихо приказала женщина тоном, не допускающим возражений. – Иди назад.

Теперь Людмила, прикрывшись Стасей как щитом, толкала ее к лестнице… Они прошли через две комнаты, Дан летел вниз по лестнице им навстречу, и тут Стася почувствовала, что осталась одна. Женщина исчезла.

Дан налетел на Стасю, смял, повалил на пол. Руки его сошлись на ее шее так крепко, что она захрипела, попробовала вырваться, но даже шевельнуться не могла.

– Мама считает, что тебя нужно убить, – проговорил Дан, глядя ей в глаза, и еще сильнее сжал пальцы.

Прежде чем потерять сознание, Стася успела краешком глаза заметить вынырнувший из-за стены темный силуэт женщины с пистолетом.

Стася словно провалилась в колодец и тут же вынырнула, хватая ртом воздух. В глаза ударил яркий свет. Женщина с пистолетом смотрела на нее сверху. Дан вниз лицом лежал рядом. Стася вскочила, боясь, что он, Дан… И увидела кровоточащее отверстие в его голове.

– Здравствуй, Настя Серова! – сказала Людмила. – Вот и познакомились мы с тобой.

Стася попыталась ответить, но закашлялась и принялась тереть горло.

– Кто вы? Где Лена? – спросила она наконец.

– Если обойдется без сюрпризов, то все мы теперь в безопасности. Правда, не думаю, что надолго…

Настя едва держалась на ногах и старалась не смотреть на мертвого Дана.

– Сейчас мы их найдем. Девочка была наверху.

– Я не могу идти, – едва ворочая языком, проговорила Стася. – Он, то есть Дан, тоже был наверху.

Людмила что-то прикинула и направилась к лестнице. Стася сделала несколько шагов следом и остановилась. Ее мутило. Перед глазами плавали серебристые мушки. Думать о том, что там, наверху, сил не было. Мысль о том, что Дан все-таки нашел Леночку, не умещалась в голове.

Воскресенская вернулась довольно быстро. Девочки с ней не было. Она поспешно открыла входную дверь и вышла на улицу, прижимая пистолет к боку.

– Виктор, – позвала она тихо, всматриваясь в темноту двора.

– Мы здесь…

Людмила подняла голову и обмерла. На покатой крыше веранды сидел Виктор, девочка была у него на коленях и, похоже, дремала, крепко обхватив его шею.

– Мы не можем спуститься, – сообщил Виктор. – Дверь заклинило.

– Я принесу лестницу, сейчас, подожди. – Людмила вернулась в дом и улыбнулась Стасе. – Они нашлись, только не вздумай падать в обморок от счастья, – добавила она резко. – Они на крыше, а лестница прямо за твоей спиной.

Стася обернулась и ринулась за лестницей, даже не заметив, что споткнулась о тело Дана. Ей теперь было все равно, сколько здесь трупов, главное – ее девочка жива и с ней ничего не случилось. Стася вытащила лестницу из дома и приставила к стене.

– Спускайтесь осторожнее, – умоляющим голосом попросила она.

– Мама, – встрепенулась Леночка и встала, чуть не опрокинув Виктора. – Мама!

Она сделала шаг в пустоту, и женщины замерли от ужаса. Но девочка не упала, она зависла в воздухе, раскинув руки и ноги. Виктор крепко ухватил ее за платьице. Он спускался, а Леночка радостно визжала и размахивала руками:

– Мама! Я – вертолет. Ж-ж-ж-ж-ж!

Стася крепко обхватила дочку, как только сумела дотянуться до нее, прижала ее к себе и, наверно, простояла бы так целую вечность, если бы девочка не стала трепыхаться и пищать: «Хватит! Пусти!» Виктор смотрел на них с такой печалью, что Людмила не выдержала и потянула его за рукав:

– Вот видишь, это не наша девочка…

– Я помню, – ответил Виктор.

«Что он хотел этим сказать? Понял? Вспомнил? Не мог же он действительно…» – Людмила с ума сходила от догадок.

– Нам нужно поговорить, – повернулась она к Стасе. – Похоже, мы можем помочь друг другу.

– Я не пойду в дом, – категорически заявила Стася. – И Лена… Ни в коем случае!

– В этом нет нужды. У нас есть машина, но я еще не пробовала водить. Вы сумеете?

– Когда-то с папой ездила. Но у меня нет прав.

– Это пустяки. Подождите меня, я только возьму кое-какие документы.

Людмила ушла в дом, а Стася подошла к Виктору.

– Спасибо, если бы не вы… Я не думала, что так случится…

Стася едва начала говорить, как губы ее задрожали, а из глаз покатились слезы.

– Да, – сказал Виктор, тяжело вздохнув, – мы не думаем, а случается самое страшное…

Они приехали к Стасе, и та первым делом уложила Леночку в постель. Девочка уснула еще в машине. Людмила рассказала Насте об организации, о тех людях, которые охотились на нее. «Когда-то я была одной из них…» – усмехнулась она.

– Эти люди не причинили бы вам вреда. В задачи организации входит исследование таких феноменов, как вы, и использование их в собственных целях. Никто и пальцем бы не тронул ни вас, ни вашу девочку, ни вашего мужа.

– Что вы говорите? – возмутилась Стася. – Моего мужа до сих пор нет. А Дан, по-вашему, не пытался меня убить?

– Что касается Дана, то он – просто псих. Комплекс врожденного уродства.

– Как это?

– Дан родился с уродливым лицом, а его мать сделала все возможное, чтобы вырастить его психопатом. Она, кажется, внушала ему, что он прекрасен, а мир уродлив. На этой почве у него крыша и поехала. Кстати, он задушил не одну девушку. Я узнала об этом слишком поздно и собиралась отстранить его от дел. А мой заместитель, вероятно, приближал к себе всех, кто при мне попал в опалу. Так что Дан действовал не по поручению организации, а по собственной инициативе. А вот что касается вашего мужа…

Людмила задумалась. Стася сидела не шелохнувшись. Ей казалось, что если она издаст хоть один звук – глубоко вдохнет, например, или шевельнет ногой, то Людмила ничего не придумает…

– Попробуем. Смысл есть. Если, конечно, они не сменили пароли…

Воскресенская достала из своей дорожной сумки два телефона, которые предусмотрительно прихватила из кармана мертвого Рудавина, нажала кнопочку на одном из них и тут же дала отбой.

– Выбрось это в помойку, – приказала она Стасе и включила второй. – Странные сны мне снятся, – сказала она в трубку. – Клиент? Сколько дней? Прекрасно, отпустите. Шеф оплатит по договору.

– Что вы сделали? – настороженно спросила Стася.

– Его отпустят. Не зря же Петр, охотясь за вами, таскал с собой этот телефон. Вы бы согласились на сотрудничество, а он бы тут же освободил вашего мужа.

– Я бы не согласилась, – с ненавистью сказала Стася.

– Возможно. Но если бы у вас забрали и дочь… Впрочем, хватит об этом. Нам пора. Через несколько дней мы уже будем далеко отсюда.

– А что вы хотели от меня? Чем я могу помочь вам? – нерешительно спросила Стася.

– Виктор, ты не хочешь попрощаться с Леночкой? Нам ведь скоро уходить. Хочешь – посиди с ней рядом на дорожку.

Виктор поднялся и посмотрел Людмиле в глаза совсем как прежде. У нее даже рука непроизвольно поднялась, чтобы укрыться от этого взгляда. Он кивнул и вышел. Людмила нервно поправила прядь волос.

– Я хочу знать, что будет со мной? Глупо, понимаю. Но для меня сейчас это жизненно важно. Стоит ли бежать, стоит ли заваривать всю эту кашу? Будет ли у меня нормальная жизнь?

– Не уверена, что сумею помочь вам. Глядя на вашу фотографию, я увидела могильную плиту с засохшими венками, только никак не решалась сказать об этом вашему другу. Так что, выходит, не все…

– Все так и есть. Петр похоронил меня по всем правилам, сам мне об этом рассказывал. Я прошу тебя, – добавила Людмила чуть ли не жалобно.

Стася осторожно взяла ее руку, закрыла глаза. Видение показалось ей бессмысленным – зелень, от которой слепило глаза, горный пейзаж, стада овец – беленьких и чистеньких, словно сошедших с лубочной картинки, маленькая девочка играет с большой рыжей собакой, крошечный домик среди двух пологих холмов… Ерунда. Она пересказывала увиденное с сожалением, словно извиняясь за то, что ничего больше увидеть не смогла. Но когда сказала про девочку с собакой, Людмила до крови закусила губу, чтобы сдержать слезы. Она поднялась, едва дослушав про домик.