В середине июня 1919 года части Десятой армии снова заняли оборонительные позиции вокруг Царицына.

Вскоре началось четвертое наступление белых на «Красный Верден» — Царицын.

В условиях маневренного характера войны и обширного театра военных действий со слаборазвитой сетью шоссейных и железных дорог действия конницы приобретали первостепенное значение.

Учтя это обстоятельство, белогвардейцы сформировали крупные кавалерийские соединения. Прорываясь через фронт наших пехотных частей, конница врага заходила к нам в тыл.

Необходимо было противопоставить белогвардейской коннице крупные соединения красной конницы. Этот вопрос был поставлен в Реввоенсовете республики, и вскоре с одобрения В. И. Ленина на базе наших конных дивизий начал организовываться Первый Конный корпус.

26 июня 1919 года корпус был сформирован. С. М. Буденный принял командование им.

10 августа 1919 года белый генерал Мамонтов прорвался в тыл наших войск. У генерала было три кавалерийские дивизии, пехота, бронемашины, артиллерия. Генерал надеялся, что у нас в тылу он поднимет мятеж против Советской власти.

Расчеты генерала не оправдались. Девять тысяч мамонтовцев грабили деревни, жгли попадавшиеся им на пути склады и обозы. Население не могло сочувствовать грабителям и насильникам.

Мятеж не удался.

Озверевшие мамонтовцы носились по деревням и селам с такой быстротой, что казались неуловимыми. Наша пехота не могла найти белого генерала.

Тогда Климент Ефремович Ворошилов, находившийся на Украине, послал телеграмму Ленину.

По его мнению, единственной преградой мамонтовскому рейду мог стать Первый Конный корпус.

И вот Конный корпус получает ответственнейшее задание: догнать и разбить генерала Мамонтова. Мы выступили в поход и отправились на поиски генерала.

29 августа Мамонтов резко изменил направление, повернул на юг. Мы продолжали его искать и шли по его следам.

В районе станции Таловой бойцы нашей дивизии увидели самолет. У красной конницы сначала своих самолетов не было. Самолет стал кружить над нашей колонной.

Семен Михайлович Буденный сказал:

— Этот белогвардеец наверняка тоже ищет Мамонтова. Опустить знамена, махать шапками изо всей силы: пусть он нас примет за мамонтовцев!

Бойцы опустили знамена и стали кричать и махать шапками. Покружив несколько минут над дивизией, самолет внезапно снизился и бреющим полетом пошел над самой землей. Летчик сделал посадку около санитарной линейки.

Лошадь шарахнулась в сторону. На линейке сидел вихрастый казак.

Летчик вылез из самолета и спросил:

— Казаки?

Повозочный не растерялся и ответил:

— Так точно, казаки!

В это время я подскакал к самолету. Летчик отдал мне честь и спросил:

— Мамонтовцы?

Я поспешил подтвердить:

— Так точно, мамонтовцы!

Летчик обрадовался.

— Слава богу! — сказал он и протянул мне пакет. — От генерала Шкуро генералу Мамонтову.

Он оказался иностранным офицером. Говорил по-русски иностранец отлично. Он объяснил мне, что долго искал мамонтовские части.

В эту минуту подъехал Буденный. Я передал ему пакет.

Буденный внимательно прочитал письмо. В письме генерал Шкуро предлагал генералу Мамонтову соединиться и действовать вместе против конницы Буденного.

— Вы попали к Буденному, — сказал летчику командир корпуса. — Спасибо за письмо.

Офицер стал доказывать, что он нейтрален. Он только выполняет свои обязанности.

Буденный приказал отвести офицера в штаб.

— А что же с самолетом нам делать? — спросил Буденного начальник штаба. — Летчика у нас нет, использовать мы его сейчас не можем.

— Найди технически грамотного человека и сдай ему под расписку, — приказал Буденный. — Самолет после нам пригодится.

Повозочные запрягли лошадей и, к великому удовольствию бойцов, торжественно отвезли самолет в ближайшее село. Здесь стали искать самого технически грамотного человека. Таким человеком оказался местный кузнец. Ему строго-настрого приказали хранить машину до прихода красной пехоты.

Впоследствии этот самолет сослужил нам большую службу.

Мамонтов ускользал. Он сжег станцию Таловую и снова исчез. Он не хотел встречаться с красной конницей и уклонялся от боя. Мамонтов шел на Воронеж. Вскоре мы узнали, что он сумел соединиться с генералом Шкуро и укрепился в Воронеже.

Когда Конный корпус очутился у Воронежа, пошли дожди. Дороги стали труднопроходимыми. Буденный учел, что у нас всего две конные дивизии, а у белогвардейцев шесть. Он решил выжидать, к неудовольствию наших бойцов.

— Когда же мы в бой пойдем? — спрашивали бойцы.

Но Буденный отмалчивался.

— До каких же пор мы будем стоять? — начали роптать конники.

— Погодите, — говорил комкор. — Еще навоюетесь.

Однажды к Семену Михайловичу привели пленных шкуровцев. Их захватили наши разведчики.

Буденный позвал начальника штаба и продиктовал ему письмо:

«Двадцать четвертого октября, в шесть часов утра, я прибуду в Воронеж. Приказываю вам, генералу Шкуро, построить все контрреволюционные силы на площади у Круглых рядов, где вы вешали рабочих. Командовать парадом приказываю вам лично».

Когда письмо было написано, Буденный подписал его и передал пленным:

— Вот что, ребята: отнесите письмо самому генералу Шкуро. Только смотрите, больше против нас не воевать! Во второй раз попадетесь — расстреляю.

Пленных отпустили. Они отправились в Воронеж.

Слух о том, что Буденный «переписывается» с генералом Шкуро, прошел по всем эскадронам. Ну и довольны же были бойцы этой совершенно необычной перепиской!

Дундич был храбрый человек. Серб по происхождению, Олеко Чолич был любимцем всех наших конников. В Советской Республике Дундич обрел свою настоящую родину и защищал ее со всем пылом горячего сердца.

Звали его все Антон Иванович, так как Олеко Чолич выговорить бойцам было трудно. У Дундича была пятерка отважных товарищей. И Дундич и его товарищи всегда носили в карманах офицерские погоны и урядничьи знаки. Как только конница шла в атаку, Дундич надевал погоны, а его соратники нацепляли на себя знаки урядников. Они врывались в самую гущу белогвардейцев. Офицеры принимали Дундича за своего, а он рубил их налево и направо. Часто он хватал за шиворот офицера постарше чином, сажал к себе на седло и забирал в плен.

Под Воронежем дали Дундичу ответственнейшее поручение — разведать, где расположены проволочные заграждения белогвардейцев. Глухой ночью Дундич со своей отважной пятеркой товарищей выехал на шоссе. Они нацепили погоны и знаки различия. Доехали до белогвардейских застав. Часовые остановили их.

— Не видишь, что ли, дурак, кто едет? — прикрикнул Дундич на старшего, и застава их пропустила.

Дундич забрался в расположение белогвардейских войск. Он выведал все, что было нужно для предстоящего наступления. На рассвете он вернулся обратно целый и невредимый, в офицерских погонах и с офицерским Георгиевским крестом на груди.

Он снял свои офицерские различия и подробно рассказал о всех белогвардейских укреплениях.

Настал один из знаменательных моментов гражданской войны. Мы стояли против вымуштрованной белогвардейской отборной конницы, численно втрое превосходившей нас.

Белогвардейской конницей командовали закаленные в боях, окончившие академии царские генералы.

Нашей конницей командовали бывший вахмистр драгунского полка крестьянин станицы Платовской Буденный и калмык — казак той же станицы — Городовиков, рабоче-крестьянские командиры.

В ночь с 18 на 19 октября Шкуро отдал приказ: разбить конницу Буденного по частям.

Три колонны шкуровцев шли на нас с разных сторон. Корпус Буденного ждал их, собранный в кулак.