В четыре часа утра одна из колонн генерала Шкуро вплотную подошла к красной коннице. Буденный ринулся в атаку. Начался горячий бой. В тумане наши конники рубили белогвардейцев. Атака была так стремительна, что белогвардейцы не выдержали — повернули на Воронеж.

До 23 октября мы разбили остальные колонны противника. В холодные октябрьские ночи становилось жарко от схваток. Наконец к вечеру 23 октября мы окружили город с трех сторон.

Шкуро защищался до последней возможности. Его конница позорно бежала, и он мобилизовал всех бывших офицеров, полковников, генералов, гимназистов, чиновников и даже купцов и торговцев.

Город защищал «буржуйский батальон». Даже попы дрались в рядах этого батальона.

Рассказывают, что генерал Шкуро, провожая на фронт это «почтенное войско», наставительно говорил отставным седовласым генералам:

— Итак, господа, на вас вся надежда. Люди у вас отборные, поэтому я назначаю вас командирами отделений. Разобьете Буденного, получите продвижение.

«Отборные люди» генерала Шкуро оказались сборищем трусов.

Воронеж был взят в ночь на 24 октября, точно в срок, обещанный Буденным генералу Шкуро в известном его письме. Сам генерал Шкуро спасся бегством. Он бросил свой поезд и ускакал на коне. В поезде мы нашли отличный «генеральский» обед.

В числе пленных оказались три попа-вояки из «буржуйского батальона». Я долго думал: что с ними делать, куда их приспособить?

Решили назначить в обоз воловщиками. Дали мы им по паре волов, и они стали усердно возить сено.

Буденовцы, заезжая в обоз, добродушно посмеивались:

— Любуйтесь, ребята, кто не видел: опиум для народа в живом виде.

— У попа паства была, а осталось два вола!

Иногда в редкие минуты досуга конноармейцы-обозники заводили с попами беседы о боге и святых:

— Скажи, батя, по совести, сам-то ты веришь в бога?

— А чем ты докажешь, что есть бог?

Попы сначала несли всякую околесицу, потом один из них чистосердечно сказал:

— А черт его знает, есть бог или нет! Вероятнее всего — выдумка.

— Точка! — веселились конноармейцы. — Попы растрясли на волах весь свой опиум!

Мы недолго отдыхали в Воронеже. Первый Конный корпус получил новую задачу — взять станцию Касторная. На берегу Дона нас поджидали белогвардейцы. Они твердо решили не допустить нас на другую сторону реки. Чтобы отвоевать переправу, нам пришлось четыре дня упорно драться. Наконец переправа началась. Переправлялись по шаткому деревянному мостику, который местные крестьяне называли «мост на куриных ножках». Повозки тянули сами бойцы. В разгар переправы мост обрушился. По реке поплыли мешки с фуражом. Бойцы кинулись вплавь и стали вылавливать их. Вода была очень холодна — октябрь был на исходе. Но бойцы словно не чувствовали холода. Многие взяли в руки по снаряду и стали переправляться через реку на конях вброд. Бойцы снарядов из рук не выпускали.

Начали перебрасывать орудия. Их тянули под водой канатом. Сразу же после переправы орудие ставилось на позицию.

Для воодушевления бойцов неподалеку от места переправы играли два духовых оркестра. Кругом рвались неприятельские снаряды. Попадая в реку, они подымали огромные фонтаны воды.

Переправившись вброд, промокшие до нитки, бойцы с небывалой отвагой бросились в атаку.

На станции Касторная стояли два конных белогвардейских корпуса под командой генерала Шкуро, Терская и Кубанская пехотные дивизии, пять бронепоездов, танки.

Бои у Касторной были упорные. Мы дрались несколько дней. Свирепствовал жестокий буран. Был лютый холод. Каждый боец и командир отлично понимали значение Касторненского узла. Противник стянул к Касторной три пехотных, двадцать кавалерийских полков, танки и бронепоезда. Белые были твердо уверены, что мы не выстоим.

Вдруг к Буденному подскакал ординарец.

— При... приказ отняли! — зарыдал он. — Теперь воны усы сэкреты узнают.

— Брось реветь по-бабьи! Рассказывай толком! — строго приказал Семен Михайлович.

Ординарец вытер рукавом слезы и начал рассказывать:

— Я пидъихав к позыции, мэни товарищ каже, що начдив у тий колони, що на бугри. И я поихав туды. Ихав и все дывывся туды и бачив, як вони заихали в балку. Пидъихав, а воны булы не красни, а били. Зараз схопылы за повод конягу и кажуть: «Злизай!» Я злиз, воны сразу приказ забралы, а мэне узялы и повелы расстреливать. Наша втора бригада зашла с флангу да як кинулась оравой на них! А воны тикать. Я как брошусь на конвойного, вырвал винтовку и убег.

Комкор решительно сказал:

— Ну, черт с тобой, не надо быть разиней. Иди!

Он приказал сообщить дивизиям, что приказ захвачен противником, но остается в силе.

Буденный принял смелое решение: ведь противник наверняка подумает, что приказ изменен, мы им и наложим за мое почтение!

Под утро буран стих. Буденный, проезжая на Казбеке мимо полков, бросал:

— Даешь Касторную!

Мы двинулись на Касторную.

Вдруг среди бойцов распространились слухи, что белогвардейцы бросят против нас танки. Танков никто никогда не видел. Всем хотелось хоть разок взглянуть, что это за штука. С другой стороны, танков боялись. О танках рассказывали самые невероятные вещи. Днем ко мне прибежали перепуганные разведчики.

Они кричали все вместе:

— Товарищ командир, беда: хата там какая-то двигается! Огромная-преогромная, и стреляют из окон!

Все бросились что есть духу посмотреть на диковинную «хату». Подскакав к околице, я увидел, что конники со всех концов устремились к танку: любопытство оказалось сильнее страха. Танкист же, думая, что его атакуют, повернул и удрал обратно.

Так и не удалось нам на этот раз повоевать с танком, он больше не показывался.

15 ноября под ураганным огнем белогвардейских орудий и бронепоездов наши конники с пехотой ворвались на станцию Касторная. Мы уничтожили всю белогвардейскую пехоту, захватили орудия, винтовки, пулеметы, обозы.

Касторная была взята.

После разгрома белогвардейцев под Касторной согласно плану Реввоенсовета республики Красная Армия должна была рассечь войска Деникина на две части и потом разбить каждую часть в отдельности. Для выполнения этой задачи требовалось вести наступление высокими темпами. Удар на Донбасс—Ростов должен был осуществляться стремительно и без задержек. Это могла сделать только конница.

Реввоенсовет Южного фронта с личного согласия В. И. Ленина сформировал Первую Конную армию из частей Первого Конного корпуса и кавалерии, приданной ему на усиление.

11 ноября 1919 года Реввоенсовет республики получил от Реввоенсовета Южного фронта следующее донесение:

«Реввоенсовету республики.

Реввоенсовет Южфронта в заседании своем от 11 ноября сего года, исходя из условий настоящей обстановки, постановил образовать Конную армию в составе Первого и Второго Конных корпусов и одной стрелковой бригады (впоследствии добавить и вторую бригаду).

Состав Реввоенсовета Конармии: командарм тов. Буденный и члены — тт. Ворошилов и Щаденко».

Ответственнейшие задачи возлагались и на Реввоенсовет Первой Конной армии. В приказе № 1 Реввоенсовета Первой Конной говорилось:

«На Реввоенсовет Конной армии возложена чрезвычайно тяжелая и ответственная задача: сплотить части красной конницы в единую, сильную духом и революционной дисциплиной Красную Конную армию.

Вступая в исполнение своих обязанностей, Реввоенсовет, напоминая о великом историческом моменте, переживаемом Советской Республикой и Красной Армией, наносящей последний смертельный удар бандам Деникина, призывает всех бойцов, командиров и политических комиссаров напрячь все силы в деле организации армии. Необходимо, чтобы каждый рядовой боец был не только бойцом, добросовестно выполняющим приказы, но сознавал бы те великие цели, за которые он борется и умирает.