ГЛАВА 18

Я считала, что в городе было тихо, но до этой самой секунды я не понимала тишины. Когда я сделала несколько первых шагов по парящему вестибюлю, я представила себе, каково это быть полностью глухим. Я бесшумно споткнулась обо что-то и быстро опустилась на колени, собираясь с силами.

И тут же мне пришлось подавить позыв к рвоте.

Когда я пальцами коснулась пола, я поняла, почему мне так трудно сохранять равновесие: это было мягкое и скользкое живое существо. Я быстро встала, борясь с рвотным рефлексом, и вытерла руку о штаны.

Вспомнив совет Анны, я осторожно шагнула вглубь похожего на пещеру входа в здание. Я подумала было вернуться и подождать Малачи и Анну, но, взглянув на дверь, увидела лишь гладкую стену.

Она пульсировала, мягко гудела.

Просто ещё тысяча миль странного пути. "Продолжай двигаться вперёд. Не останавливайся и не паникуй".

Воздух был насыщенным, влажным и тёплым. Он оседал на мою кожу и на язык, кислый и неприятный.

Потом я узнала этот запах.

Я склонила голову и обхватила себя руками, пытаясь держать себя в руках, в то время как моё сердце забилось до болезненного ритма. Воздух пропах Риком. Его дыхание: пиво и сигареты. Его запах: несвежий пот и бензин.

"Продолжай двигаться вперёд, Лила, это всё не по-настоящему". Я ногтями глубоко впилась в ладони, пока спотыкаясь, пошла вперёд, больше не пытаясь бороться с беспомощной рвотой, от которой меня сгибало пополам каждые пару шагов.

Когда я почувствовала на себе его руки, я резко развернулась, потеряла равновесие и упала на спину. А когда я окинула себя взглядом, мои доспехи и ботинки исчезли. На мне была слишком узкая, слишком короткая ночная рубашка, которую Рик всегда заставлял меня надевать перед сном. Он был здесь. Он снова причинит мне боль. Я закричала от бесшумного ужаса.

"Нет, нет, нет", — мысленно спорила я сама с собой. Это не реально.

Какое-то время я пыталась успокоиться, щурясь на странную резьбу на потолке тускло освещённого вестибюля. Рисунок извивался колышущими тенями. "Что, если эти тени придут и заберут меня?"

Мои ноги поскользнулись, когда я пыталась устоять на скользком полу.

"Дыши и вставай. Вставай".

Я перестала дёргаться, заставляя себя двигаться более обдуманно. Я медленно перекатилась на живот и встала на четвереньки. Я была вся в крови и слизи. Я села на пятки, отчаянно вытирая руки, пытаясь соскрести всё это с себя. Но воспоминания висели на мне липкими верёвками. Они переплели мне руки, застряв между пальцами. Я никак не могла избавиться от этого запаха.

А затем его вес оказался у меня за спиной, прижимая меня к розовым простыням, сковывая мои руки и пытаясь прижать моё лицо к подушке.

"Это нереально", — повторяла я, оттолкнувшись и неуверенно поднявшись на ноги. Конечности дрожали, зубы стучали в тёплом, влажном воздухе. "Продолжай идти". Я едва подняла ноги, скользя по мягкому органу пола, студенистая слизь хлюпала между пальцами ног. "Это не прибьёт меня. Воспоминания не могут убить меня. Я сильнее этого". Я стиснула зубы. "Я сильнее этого, и именно поэтому я здесь".

Я шла, напрягая спину под натиском его рук, его тела. Ах, Дева Мария, мне хотелось наброситься на него, как в ту ночь, когда я наконец-то дала отпор. Мне хотелось разбить ему лицо, пнуть, разорвать, уничтожить его. Мои мышцы сводило судорогой от желания напасть. Но на самом деле его там не было, и если я поддамся этому инстинкту, то потеряю равновесие и снова окажусь на спине в этой слизи. "Продолжай идти. Ты уже победила этого призрака".

От звука голоса Рика я упала на колени.

— Это ты виновата, что выставилась напоказ передо мной. Молчи, маленькая шлюха.

Голос Рика продолжал бубнить, объясняя мне все причины, по которым я этого заслуживала. Все причины, которые я никому не расскажу. Что по всем причинам это была моя вина. Все причины, по которым я сама напросилась. И никому не было до меня дела, потому что я была просто отвергнутой, одноразовой девушкой.

Мои пальцы скользнули по покрытому прожилками полу. Он кровоточил.

Голос Рика стал громче. Он шёл изнутри моего черепа. Он был там со мной.

Я схватилась за голову, волосы выбились из-под моих пальцев.

Я должна вышвырнуть его голос из моей головы.

— Оглянись вокруг, найди выход, — произнёс другой голос.

Голос Малачи.

Я замерла, вглядываясь в темноту. Неужели он последовал за мной? Неужели он пришёл за мной?

Нет, я была одна, но отчаянно цеплялась за его голос. Что-то в нём немного ослабило боль в моей голове, достаточно, чтобы я смогла встать на ноги, вытянув руки для равновесия.

"Найди выход. Продолжай идти. Это не по-настоящему".

Становилось всё хуже, каждое прикосновение, каждый толчок, щипок, удар, захват и поворот, и я снова упала на колени через несколько шагов, удивляясь, что моя голова не раскололась. "Не могу, — подумала я. — Я не могу этого вынести".

— Ты можешь, — прошептал Малачи, его голос скользил под тошнотворным ритмом, пульсирующим в моём черепе. — Это не настоящее. Ты достаточно сильна. Вставай на ноги. Ты почти на месте.

Я снова закричала, на этот раз в гневе — боевой клич. Я топнула по скользкой коже здания, вонзая пятки в его плоть.

С каждым движением ноги я повторяла, что я достаточно сильна.

С каждым вздохом я повторяла, что это не реально.

"Вставай. Иди дальше. Вход. Выход".

Когда мой голос подвёл меня, Малачи заполнил пробелы, завершая предложения, добавляя недостающие слова.

Но с каждым шагом всё больше материи здания затягивало мои ноги в себя. Поднимать их становилось всё труднее. Пол засасывал меня, вдыхал, глотал и переваривал. Я хотела сдаться. Я вдруг поняла, что если перестану сопротивляться, то и всё остальное тоже прекратится. Если я больше не буду бороться, то могу просто лежать там вечно, погребённая в тишине.

Это здание во плоти демона предлагало мне выбор: весь ужас закончится, если я буду лежать спокойно и позволю ему овладеть мной. Как же заманчиво. Я так устала. И нападение, теперь уже больше, чем воспоминание, казалось, никогда не закончится. Я не знала, сколько ещё смогу выдержать, не сломавшись окончательно. Было бы неплохо отдохнуть. Поспать.

Чтобы покончить со всем.

С этим желанием, мои глаза как будто открылись в первый раз. Я посмотрела на стены, потолок, пол... и увидела. Тысячи людей, переплетённых между собой, с закрытыми глазами, в покое. Спины и лица, руки и ноги, опять руки и волосы. Они представляли собой мягкую поверхность под моими ногами, слипшуюся воедино и сглаженную липкой мембраной. Они же были и колышущими тенями на потолке и стенах. Именно из-за них здание было таким огромным. Они были его завоеваниями, его опорой, его позвоночником. Вечный сон, больше никакой боли, больше ничего... нет.

И вместо того, чтобы ужаснуться, меня это притягивало. Волна сонливости накатила на меня, и я упала на одно колено, приветствуя её. Моё сердце медленно билось, приготовившись замолчать навсегда.

— Не смей сдаваться, — взмолился голос Малачи, срываясь от отчаяния. — Пожалуйста, не сдавайся. Я прямо по ту сторону двери. Я хочу увидеть тебя снова. Мне нужно увидеть тебя снова. Пожалуйста.

Каким-то образом этого оказалось достаточно, чтобы ещё раз поднять меня на ноги. Только сама мысль о том, что я могу понадобиться ему, заставила меня пройти через это. Я смогу увидеть его снова, если только продолжу двигаться... Моё лицо ударилось о твёрдую поверхность.

Дверь.

Я распахнула её и провалилась сквозь неё, задыхаясь и нервничая.

Малачи подхватил меня на руки и понёс прочь от входа в здание. Он сел на тротуар, прижимая меня к груди. На нём больше не было доспехов. Его запах, его кожа: тёплая и чистая, заполнили мой нос, вытеснив удушливую вонь Рика. Я полной грудью втянула его запах, не в силах насытиться.

Он руками пробежался по мне, и когда он сделал это, я заметила, что на мне нет этой ужасной слишком узкой, слишком короткой ночной рубашки. На мне была форма Стража. Моя одежда и доспехи были чистыми и неповреждёнными. Мне казалось, что я была вся покрыта слюной здания, но я оказалась совершенно сухой.

Малачи ахнул, и его пальцы сомкнулись вокруг моих. Он молча убрал несколько длинных, вьющихся прядей волос, запутавшихся вокруг моих пальцев. Он нежно коснулся моих ладоней, проводя кончиками пальцев по кровавым пятнам, оставленными моими ногтями. Он положил руку мне на щёку и наклонил моё лицо к своему.

Я бесстыдно уставилась на него, глубоко погрузившись в тёмно-карие глубины его глаз. Они были полны беспокойства. За меня. Я не могу описать, каково это было для меня, чувствовать такое. Я чуть не разрыдалась, но мне удалось успокоиться, коснувшись лица побелевшими кончиками пальцев.

Малачи всмотрелся в моё лицо, как будто не был уверен, что я всё ещё здесь.

— Ты меня слышишь? С тобой всё в порядке?

— Это было очень отстойно, — хрипло пробормотала я.

— Да, думаю, что это просто захватывающий опыт.

Он стиснул меня ещё крепче. Это было невероятно приятно.

Мой мозг снова включился, и я начала анализировать то, что увидела. Он был очень бледен.

— С тобой всё в порядке?

Он кивнул.

— Да. Я бывал там сотни раз, так что всё было не так плохо, как раньше. Я довольно быстро прохожу через башню. Но первые несколько раз я едва не остался там навсегда.

— Как тебе удалось пройти мимо меня? Я же вошла первой.

— Возможно, я прошёл мимо тебя, и никто из нас не знал об этом. Ты там всегда один, оставленный бороться со своими худшими воспоминаниями. Вот почему Мазикины так боятся этого места. Они не могут справиться как со своими собственными воспоминаниями, так и с воспоминаниями своих человеческих хозяев. Они никогда не выходят из этой башни.

Я посмотрела на угрожающий чёрный силуэт башни, представляя, что мог видеть Малачи, проходя через здание. Для меня, Холокост был историей. Для него — воспоминанием.