ГЛАВА 22

Я опустилась на ступеньки перед многоквартирным домом, измученная и обескураженная. Мы искали Надю весь день. Семнадцать высоток. Ничего.

Малачи и Анна стучали в каждую дверь и входили в каждую квартиру. В каждой квартире жил один человек. Все они не реагировали на расспросы о Наде и не могли дольше минуты смотреть на мою руку. Они были слишком заняты: кто уставился в телевизор, кто неподвижно сидел за столом. Некоторые плакали в гостиной. Кто-то обжирался на кухне. А кто-то употреблял наркотики в ванной комнате.

Один коренастый мужчина средних лет находился в спальне, корчась над чём-то, что с виду походило на обезглавленное тело. Судя по характерной вязкой слизи, которая свисала с края койки и покачивалась при каждом его движении, он сам вырастил это тело. Мне пришлось ждать в коридоре, давясь рвотным позывом от зрелища и собственных воспоминаний. После этого Малачи сказал, что мы будем более эффективны, если перестанем допрашивать людей — так что теперь, как только мы видели, что человек в квартире не был Надей, мы тут же двигались дальше.

Хоть я и понимала, что это будет долгий, болезненный процесс, эмоционально я оказалась к нему не готова. Волна предвкушения проносила меня через каждый порог, а через несколько секунд следовал взрыв разочарования. Это высосало из меня всю надежду.

Малачи коснулся моего плеча.

— Готова идти? Я планировал прочесать ещё пять зданий сегодня.

Анна вышла из дома, качая головой.

— Мы должны двигаться дальше, ребята, иначе на это уйдут годы.

Я медленно поднялась на ноги.

— Показывайте дорогу.

Малачи нахмурился, сведя брови на переносице.

— На это может уйти несколько дней. Ты же ведь понимаешь это, да?

— Да. Я просто... я не знала, что буду испытывать при этом.

— Лила, я думала, ты крутая девчонка, но теперь начинаю сомневаться, — рявкнула Анна. — Риск всегда присутствует. Ты должна была быть готова к тому, что мы можем и не найти её.

— Так делу не поможешь, — предупредил Малачи

Она уперла руки в бока и шагнула к нему.

— Что, по-твоему, я должна сказать? Я не хочу смягчать правду для неё, в отличие от тебя. Я начинаю задаваться вопросом, почему я должна быть здесь. Я имею в виду, что мы с тобой должны патрулировать, искать гнездо. А вместо этого мы здесь, ищем одного человека в городе-миллионнике.

— Тогда иди, — ответил он ровным голосом. — Если это то, что ты...
Его внимание внезапно переключилось на что-то над нами. Я подняла голову, решив проследить за его взглядом, но тут моё лицо столкнулось с передней частью его нагрудника. Он схватил меня и отшатнулся. В нескольких футах позади нас Анна бегло выругалась.

— Что...

В знак протеста я хлопнула его ладонями по груди.

Несмотря на мои попытки оттолкнуться, он не отпускал меня. И тут я услышала ужасный, брызжущий хруст. Я застыла в хватке Малачи. Он тяжело дышал, крепко обнимая меня. Он положил руку мне на затылок, прижимая щеку к выгравированной поверхности его доспехов.

— Я никогда к этому не привыкну. — Анна прозвучала так, будто её сейчас стошнит.

Малачи положил руку мне на щёку и приподнял подбородок. Я встретилась с ним взглядом. Его глаза потемнели от печали.

— Мы развернёмся и пойдём в другой квартал, хорошо?

— Малачи, — сказала я, снова толкая его, — отпусти меня. Что произошло?

Он не отпускал меня, то ли не желая, то ли не в силах сделать это.

— Самоубийство.

Мои глаза распахнулись, и я перестала бороться с ним. Я с трудом сглотнула.

— Ты хочешь сказать, что кто-то только что выпрыгнул из одного из этих зданий и приземлился прямо рядом с нами? — мой голос звучал очень тихо.

Малачи медленно кивнул, не сводя с меня глаз.

— Малачи, Лила, поторопитесь.

Он оглянулся и кивнул, а потом снова повернуться ко мне.

— Я собираюсь отпустить тебя, — он скорее спрашивал меня, чем ставил перед фактом.

— Я в порядке. Ты не должен меня вот так защищать.

Я понадеялась, что он не заметит липкости, расползающейся по моей обнажённой коже.

Он улыбнулся, но улыбка выглядела немного вымученной.

— Мне очень жаль. Это был рефлекс. В следующий раз я постараюсь держать свои руки при себе.

Он опустил руки по швам.

— Я не это имела в виду, — пробормотала я.

Сбитая с толку, я повернула совершенно не в ту сторону. Передо мной валялись останки человеческого тела. После первой же секунды я едва могла видеть чье-то тело, потому что перед глазами стоял образ моего собственного тела, падающего со скалы, ударяющегося обо что-то твёрдое. Я ударилась обо что-то твёрдое.

Ни один звук не проникал сквозь рёв в моих ушах, ни одно слово не прорывалось сквозь мой крик, ни одна мысль не просочилась сквозь воспоминание, которое, наконец, настигло меня: моё последнее воспоминание о жизни в мире смертных.

Я очнулась на койке.

Прищурившись в тусклом свете, я увидела наши припасы, разложенные вдоль стены. Я была в спальне в высотном многоквартирном доме, где мы останавливались прошлой ночью. Несколько минут я лежала неподвижно, пытаясь вспомнить, что произошло после того, как Малачи убрал руки с моих плеч, но меня отвлекли голоса, доносившиеся из-за закрытой двери спальни.

— ... делаю свою работу. Серьёзно, что на тебя нашло? Чуть больше недели назад поиск этого был единственным, что тебя волновало, и для меня в этом был смысл. А теперь?

— Теперь у меня появилась ещё одна цель.

Мне пришлось напрячься, чтобы расслышать гораздо более низкий и очень спокойный голос Малачи. Я медленно села, стараясь не издавать ни звука.

— Это очень удобный способ описать её. Освобождает тебя от ответственности, не так ли? Малачи, ты хоть подсчитал все свои ошибки за последние несколько дней? Сколько раз ты жертвовал долгом и практицизмом ради её защиты? Держу пари, больше, чем ты совершил за последние семь десятилетий.

Я вздрогнула от слов Анны. Вероятно, она была права, и с каждой секундой я чувствовала себя все более и более виноватой за то, что отвлекла Малачи от его обязанностей.

— Помогать ей — это правильно. И она сильная, она...

— Сильная? Разве ты не видел, как она потеряла голову после падения того парня на тротуар? Разве не ты пронёс её бессознательное тело несколько кварталов? Разве не ты...

— Расскажи мне, как прошла твоя первая неделя в городе, — рявкнул он. — Или мне рассказать тебе о своей? Вот что я знаю: ни ты, ни я не были так собраны, как она. Ты сравниваешь её с нами такими, какие мы сейчас.

— Именно такой она и должна быть, если хочет выполнить эту нелепую задачу, которую сама же перед собой и поставила, — возразила Анна.

— Она особенная, ты же видишь это. Вот почему ты изначально согласилась помочь мне. У неё были видения её подруги... у неё либо есть такая способность, либо она была избрана, чтобы обладать ею. В любом случае, это делает её исключительной. И вдобавок ко всему, она знала, что это за место. Она бродила здесь во сне. Она страдала здесь, Анна. Она была в ужасе от того, что ей придётся вернуться. Но она всё равно пришла. Она была готова отказаться от своего собственного вечного комфорта, счастья и безопасности, чтобы попытаться найти свою подругу.

— И это единственная причина, по которой ты ей помогаешь?

В повисшей тишине я напрягла слух. Мне самой до смерти хотелось узнать ответ на этот вопрос. Должно быть, он что-то ответил, потому что буквально миг спустя Анна продолжила говорить:

— Ты меня не обманешь. Уж тебе-то лучше знать, что нельзя так играть с огнём. И независимо от того, насколько она особенная, вы двое не сможете продолжать так вечно. Она скоро исчезнет. Что ты собираешься делать, если она не захочет сдаться? Ты собираешься связать её по рукам и ногам и оттащить в Святилище? Как далеко ты пойдёшь ради её спасения? Скольким ты пожертвуешь, прежде чем всё это закончится?

Я обхватила пальцами края койки, стараясь удержаться на месте и борясь с желанием прижаться ухом к двери.

— Мне пофиг, — сказала Анна через несколько секунд. — Я должна выбраться отсюда. Я собираюсь патрулировать на северо-западе, так что, по крайней мере, один из нас выполняет порученную нам работу.

Хлопнула дверь. Я откинулась на спинку койки и отвернулась к стене, чувствуя, как колотится сердце. Подтянула колени к груди и крепко зажмурилась.

Анна не скрывала своего нетерпения в обществе Малачи, но я не знала, насколько она расстроена. Она, явно, думала, что он совершает огромную ошибку, помогая мне найти Надю.

Дверь спальни со скрипом открылась. Послышались мягкие шаги. Малачи почти бесшумно опустился на колени рядом с койкой. Я затаила дыхание, гадая, коснётся ли он меня. Хотела, чтобы он прикоснулся ко мне. А потом он вздохнул, как будто проиграл какую-то битву в собственном сознании. Он рукой коснулся моей спины и пальцами отыскал кончик моей косы, где волнами скручивались свободные пряди. Он нежно погладил меня по волосам. Я позволила себе немного вздохнуть, оставаясь совершенно неподвижной, лицом к стене, улыбаясь и борясь со слезами одновременно. Когда я, наконец, подняла руку, чтобы вытереть глаза, он резко отстранился. Я повернулась и посмотрела на него.

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил он.

— Смущённой. Мне так жаль, что я так испугалась.

Я поднесла руки к глазам, желая заглушить вспышку воспоминаний, которая потрясла мой мозг.

Сквозь пальцы я увидела, как Малачи поднял руки с колен и снова опустил их, сжав кулаки. Казалось, он боится прикоснуться ко мне без прямого приглашения.

Я неуверенно протянула руку и взяла его за руку. Я разжала его пальцы и положила его ладонь на свою. Контакт был настоящим и тёплым. Это замедлило моё сердцебиение до приемлемого темпа. Я хотела большего. Мне хотелось забраться в него и там спрятаться.

— Я упала со скалы, — прошептала я и посмотрела ему в глаза. — Я приземлилась на камни. Я вспомнила это, когда увидела того парня, как он…