Он взял моё лицо в свои ладони.

— Пожалуйста. Ты же знаешь, я не могу перестать беспокоиться о тебе. И я не знаю, как дать тебе то, что тебе нужно, пока ты не скажешь мне.

— Ты ничего не должен мне. Ты дал мне достаточно. Даже слишком.
Я попыталась вырваться, но он сильнее сжал руки, не давая мне сбежать.

— Тогда я скажу тебе, что мне нужно. Ты выслушаешь меня? Тебе это вообще интересно?

Я встретилась с ним взглядом, смущённая тем, что не потрудилась спросить.

— Да, скажи мне, что тебе нужно.

Он лбом коснулся моего лба.

— Ты нужна мне. Мне нужно, чтобы ты была цела и невредима. Мне нужно, чтобы ты была в порядке, потому что это единственное, что удержит меня от сумасшествия прямо сейчас. И мне нужно, чтобы ты позволила мне взглянуть на твою руку.

Не говоря больше ни слова, он поднял меня и понёс к дивану. Я не сопротивлялась ему. Как я могла спорить, когда он так говорил? Я не поверила всерьёз, что это было то, что ему нужно, но в эту минуту у меня не было сил сказать ему об этом. Он осторожно опустил меня на диван, и его рука сомкнулась на моём левом запястье.

Очень осторожно он разжал мои скрюченные пальцы. Я была достаточно внимательна и услышала его прерывистое дыхание. Он встал и вернулся с небольшой сумкой, из которой достал бинты, ножницы и другие принадлежности. Я отвернулась, и он принялся за работу.

— Как это случилось? — спросил он небрежно, с едва заметной дрожью в голосе.

— Рядом со столом, который они использовали в качестве алтаря или как там это называется, стояли большие чаши с благовониями. Они пытались уложить меня на стол, и я бросила в них угли. Это было единственное, о чём я тогда смогла подумать. Хотя сейчас я немного жалею об этом.

Он легонько втёр мне в ладонь, остро пахнущую мазь. Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы не потерять сознание от боли.

— Ты меня удивляешь.

— Ты восхищаешься моей способностью нанести себе увечья или принять побои и продолжать в том же духе?

Я повернула голову, желая прочитать выражение его лица, но его голова была опущена.

— И то и другое. Должно быть, ситуация была отчаянной, раз ты сделала такое с собой. Они были очень близки, да?

— Да. Я была бы сейчас на родине Мазикинов, если бы ты не устроил те взрывы.

Малачи начал наматывать бинт на мою руку.

— Несколько Мазикинов вышли из склада вскоре после того, как ты вошла. Они заметили, что мы устанавливаем заряды, поэтому нам пришлось заставить их замолчать. Один из них, должно быть, проскользнул мимо нас и нашёл Ибрама, и полагаю, с ним была небольшая армия. И всё полетело к чертям после этого. Прости, что я так долго добирался до тебя. Я думал, что у нас будет больше времени.

— Всё в порядке. Я тоже так думала. Но Силу понадобилось всего несколько секунд, чтобы заметить меня, и ещё несколько, чтобы понять, что я была с тобой.

Малачи застыл на середине перевязки, он уже полностью забинтовал тыльную сторону моей руки.

— Что?

— Они сказали, что чувствуют твой запах на всём моём теле.

— Я... Я не подумал об этом. Прости меня.

Он провёл рукой по волосам и уставился в потолок.

— Почему ты должен сожалеть? Это ведь я настояла, чтобы ты прикоснулся ко мне, верно? Я не жалею об этом. Я не смогу, даже если попытаюсь.

С этого момента я хочу, чтобы твой запах был на мне каждый день. Я потрясла головой, чтобы прояснить её.

— Это их немного взволновало. Особенно Сила и Джури.

Малачи посмотрел на меня сверху вниз, изучая моё тело и нанесённый ущерб, и его лицо наполнилось новым ужасом.

— Джури?

— Я думаю, что Сил сдвинул график его воскрешения, как только увидел меня там. Стоило Джури заметить меня... ну, ты понимаешь. Похоже, он счёл меня своей собственностью. Но он также казался довольно нетерпеливым в желании отомстить тебе.
Я вздрогнула и уставилась на лицо Малачи, позволяя ему стереть воспоминания о Джури.

Глаза Малачи потемнели от чего-то, что я не могла разобрать.

— Это был Джури в новом теле, не так ли? Он порвал твои штаны. Он пытался...

Я не смогла бы вынести слово, которое готово было слететь с его языка, поэтому я перебила его.

— Да. — Я посмотрела на свою руку, всё ещё пульсирующую, но теперь аккуратно перевязанную. Я сглотнула. — Я убила его?

Он накрыл рукой мою щеку, а затем зарылся пальцами в мои мокрые волосы. Он посмотрел на меня с печальным сочувствием.

— Да.

Я резко вдохнула. Я убила человека. Я разбила ему лицо куском цемента. Я заставила его сердце остановиться. И я... Я ничего не чувствовала. Я не испытывала ликование. Я не чувствовала себя виноватой.

Малачи сжал пальцы в моих волосах.

— А он... до тебя...

— Нет, он не...

Его плечи поникли, и напряжение немного покинуло его.

— Хорошо.

Я осторожно посмотрела на него.

— А если бы он это сделал?

Он пригвоздил меня напряжённым взглядом.

— Это нисколько не изменило бы моего отношения к тебе. Но если я когда-нибудь встречу его снова, я заставлю его страдать за то, что он пытался сделать.

Он провёл рукой по моим волосам.

— Лила... — Он вздохнул и покачал головой. Он молчал целую минуту, а потом сказал: — Я боялся, что больше никогда тебя не увижу. Когда Надя вышла, а тебя за ней не было, я запаниковал.

Я хрипло рассмеялась.

— Великий Малачи способен на панику?

Он наклонился и поцеловал меня в щёку. Щетина царапнула мою кожу, когда он прошептал мне на ухо:

— Когда дело касается тебя, похоже, я способен на всё.

Мурашки пробежали по моей спине вместе с полной растерянностью. Я не могла понять, почему он так добр ко мне после того, как я всё испортила. Он отстранился и посмотрел мне в глаза, выражение его лица было кристально ясным. Он просил разрешения, умолял меня принять его.

Вина, печаль, любовь, нужда и сожаление, всё это пронеслось в моей голове. Я не хотела больше думать, особенно когда его дыхание скользило по моей коже, но я не хотела совершить ещё одну ошибку. Так много вещей произошло по моей вине. Сил сбежал. Анна умерла. А Малачи, казалось, расплачивается за всё это.

— Я совершила так много ошибок этой ночью. Мне очень жаль...

Я произнесла эти последние слова у его губ и проглотила остальные, когда он поцеловал меня. Мой разум был блаженно пуст, и его губы двигались вместе с моими. Ни боли, никакого страха. Только он. Только он, я и открытый Элизиум, рай и всё время в мире.

— Мне не нужны извинения, — выдохнул он мне в рот. — Мне нужно это.

Я обняла его за шею и притянула к себе. Он рукой провёл по моим рёбрам и скользнул вниз, к животу.

Я ахнула, когда боль пронзила меня, как тогда в ванной.

Он резко поднялся, тяжело дыша. Его глаза широко распахнулись, когда его взгляд остановился на моём животе. Я посмотрела вниз и поморщилась. Три узких кровавых следа запятнали мою пижаму.

Лицо Малачи снова приняло то алмазно-твёрдое выражение. Он расстегнул мой топ, быстро отбросив мои слабые попытки остановить его. Он втянул воздух сквозь зубы, увидев раны. Он положил руку на моё бедро, крепко удерживая меня на месте, пока я пыталась отвернуться.

— Это то, о чём я думаю?

Я съёжилась от его тона и смертельного взгляда в его глазах. Я молча кивнула. Его глаза вспыхнули гневом.

— Тебе следовало сразу же сказать мне об этом.

— Это может подождать. Мне нужно было устроить Надю, а у тебя были дела поважнее.

Выругавшись, он порылся в сумке и вытащил ещё одну баночку с мазью. Он открыл её и начал размазывать содержимое по моему голому животу, по царапинам и всему остальному. На этот раз он был менее нежен, и всякий раз, когда он натягивал кожу, было чертовски больно, что я шипела от боли.

Он пристально посмотрел на меня, но я не упустила проблеска беспокойства в его глазах.

— Почему ты так поступаешь с собой? Разве ты не помнишь, что я говорил тебе о царапинах Мазикинов? Мы должны выходить. Сейчас же.

Он встал.

Я схватила его за руку.

— Нет. Надя спит. Ей нужно отдохнуть.

— А тебе нужен Рафаэль и как можно скорее.

Он вырвал руку из моей хватки и прошёлся по комнате, собирая наши вещи.

Идея прогуляться по городу прямо сейчас была ошеломляющей, и я знала, что Наде нужно поспать. Она выглядела такой усталой.

— Послушай, мне нужно отдохнуть. Пожалуйста.

Он продолжил двигаться, при каждом шаге натягивая доспехи.

— Всего несколько часов. Меня сегодня здорово избили. Малачи.

Он застыл на месте и повернулся ко мне.

— У тебя есть два часа. Потом мы уходим.

— Ты не останешься?

Он рывком застегнул оставшиеся пряжки и через несколько минут был уже полностью вооружён. Он подошёл к двери и резко распахнул её, не потрудившись обернуться и посмотреть на меня.

— Нет. Мне нужно что-нибудь убить.