ГЛАВА 28

"Я никуда не уйду". Это последняя моя фраза, которую я помнила, прежде чем мир стал чёрным от крови, а стены обрушились, задушив и похоронив меня. Вспышки воспоминаний прервали долгое, медленное скольжение в бездну. Большинство из них принадлежали Малачи. Часть моего мозга, которая оставалась работоспособной, размышляла над этой иронией, учитывая, как недолго я его знала. Трудно было беспокоиться, обратиться к чему-то другому в моём сознании. Только его лицо имело значение. Это было единственное, что пришло ко мне без усилий, как рефлекс, как дыхание. Куда бы я ни шла, часть его пойдёт со мной. Отданная мне по собственной воле или нет, его частичка была моей, чтобы баюкать, нести, поддерживать.

Голоса прорывались сквозь туман время от времени, но я узнавала только его голос. Мне было не понять, что он говорит, но я знала, что он был там со мной, где бы я ни была. Ничего не болело, кроме ноющего сожаления, что, несмотря на всё, что он дал мне, взамен я дала так мало. Я хотела получить шанс дать ему что-то, лучшую часть себя, какой бы жалкой она ни была, повреждённой и сломанной, искорёженной по краям, едва ли достойной того, чтобы ею обладать. Я решила, что если у меня есть шанс, если он попросит, если ему это нужно, эта моя часть будет принадлежать ему.

Люди прикасались ко мне, и я никак не могла остановить их. Я смутно осознавала, что меня двигают, перемещают, несут, поворачивают. Я не могла открыть рта, чтобы спросить, что происходит, не могла дать им понять, что я всё ещё в сознании, всё ещё здесь. Я хотела спросить, где Надя и убедиться, что с ней всё в порядке. Я хотела поговорить с Анной, но потом вспомнила, что она мертва. Я хотела поговорить с Дианой, но потом вспомнила, что она жива.

Но больше всего, я хотела Малачи.

Малачи.

— Его здесь нет, Лила.

Нежный голос. Но не его. Я снова плыла по течению.

Малачи?

— Лила, останься со мной. Ты можешь открыть глаза? — прекрасный-голос-который-не-принадлежал-Малачи заговорил снова. Кто-то погладил меня по лицу.

— Малачи? — мой голос был едва ли моим.

Это было что-то похожее на голос, но не голос вовсе.

— Нет, Лила, это Рафаэль. Ты можешь посмотреть на меня?

Мои веки затрепетали. Каждое из них весило тонну.

— Лила, вернись, где бы ты ни была. У тебя здесь есть незаконченное дело.

— Что?

Я открыла глаза. Незнакомая комната. Незнакомая койка. Рядом с ней стояла лампа. А рядом с лампой сидел мужчина. Рафаэль.

Он улыбнулся своей очаровательной улыбкой.

— С возвращением.

— Я добралась до участка?

Детали были довольно расплывчатыми. Я лишь помнила, как много ходила.

Он покачал головой.

— Ты продолжала дышать, но это всё, что я могу сказать тебе. Малачи нёс тебя после того, как ты упала.

— Надя? — прохрипела я.

— Она здесь. Малачи с ней. Он пробыл с ней несколько дней. Он оставляет её только, когда отправляется на патрулирование, или чтобы навестить тебя.

Я подняла руки, чтобы прикоснуться к лицу, и заметила слабые шрамы, покрывавшие мою исцелённую левую руку. Всё казалось таким сумбурным, как будто части меня уплыли прочь.

— Дней?

Рафаэль кивнул.

— Когда тебя принесли, ты была в очень плохой форме. Инфекция прогрессировала. Внушительное повреждение органов, которое нужно было залечить, не говоря уже о твоей руке. И ты слаба, потому что город не питает тебя. Я не был уверен, что смогу вернуть тебя.

— Анна? Её видели? Её уже нашли?

Что-то блеснуло в его глазах.

— Нет. Она не вернулась в город. Малачи лично поговорил с каждым из Стражей Врат.

Я внимательно наблюдала за ним.

— Малачи был очень занят.

— Очень. Он нуждался в отвлечении.

Я прикусила губу.

— Он сердится на меня?

— Ты можешь сама спросить его об этом. Я вызвал его, когда ты начала просыпаться. Он скоро должен быть здесь.

Радость и страх пронзили меня. Должно быть, это отразилось на моём лице, потому что Рафаэль сжал мою руку и спросил:

— Ты хочешь, чтобы я остался с тобой?

Стук в дверь прервал мои безумные мысли. Рафаэль ещё раз сжал мою руку и встал.

— Входи, — позвал он

Малачи шагнул внутрь, и я на несколько секунд перестала дышать. Не было слов, чтобы описать, как он выглядел для меня. Ну, может быть, одно. Он выглядел неуверенным. Его взгляд метнулся к Рафаэлю, и тот сказал:

— С ней всё будет хорошо. Она в здравом уме.

Рафаэль ласково похлопал Малачи по руке и направился к двери.

На Малачи не было доспехов, но я могла сказать, что он только что вернулся из патруля. От него пахло улицами, потом и кожей. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Лила?

Я открыла глаза.

— Малачи?

Он сел на стул рядом с койкой, выглядя совершенно неуверенным в том, что делать с самим собой. Я скользнула рукой по простыне и подняла ладонь вверх, приглашая. Он смотрел на неё несколько секунд. Нерешительно, словно боясь, что я могу сломаться, он накрыл мою руку своей.

Пока он смотрел на наши переплетённые пальцы, что-то внутри него, казалось, сломалось. Он крепко зажмурился и скорчил гримасу, стиснув зубы. Он опустил голову и прислонился ею к моему боку. Я провела пальцами по густым чёрным волосам. Он обнял меня за талию, притягивая ближе. Его плечи затряслись, и он сделал глубокий, прерывистый вдох. Он заплакал.

Я склонила голову над ним и сложила руки на его спине.

— Малачи, прости меня. За всё.

— Не надо.

Я держала его, пока его тихие рыдания не замедлились и дрожь, наконец, не утихла.

— Ты знаешь, как долго ты была без сознания? — спросил он приглушённым голосом. — Рафаэль сказал тебе?

— Хм, несколько дней?

— Двенадцать дней. Тебя не было двенадцать дней.

У меня перехватило дыхание.

— Мне очень жаль.

Он поднял голову и быстро вытер слёзы с лица. Он уставился на меня прищуренными глазами.

— Почему ты всё время извиняешься?

— Потому что ты всё время расстроен из-за меня. И я не знаю, как это исправить.

Из него вырвался фыркающий хриплый смешок, и он покачал головой.

— Вообще-то это легко, или должно быть легко. Живи. Будь здорова. Ты можешь это сделать?

— Я попытаюсь, — я провела пальцами по его щеке, поймав последнюю слезу большим пальцем. — Ты скучал по мне?

Он закатил глаза.

— Ты действительно собираешься заставить меня ответить на этот вопрос?

— Я скучала по тебе.

Я чувствовала себя ужасно застенчивой и глупой. Я никогда раньше не делала ничего подобного. Я неуверенно села, поддерживая себя руками, которые очень походили на переваренную лапшу.

Он протянул руку и пропустил между пальцами несколько прядей моих растрёпанных волос.

— У меня сложилось впечатление, что ты была не совсем в сознании, чтобы скучать по чему-то.

— По большей части ты прав. Но не полностью, — я взяла его за руку и прислонила её к своему лицу. — Ты определённо был у меня на уме.

Он встал и сел рядом со мной на койку.

— Скучал ли я по тебе?

Он обхватил моё лицо руками и нежно поцеловал, но и этого было достаточно, чтобы моё сердце заколотилось быстрее. Он проложил дорожку поцелуев от уголка моего рта до основания шеи.

— Я рад, что был у тебя на уме, потому что чуть не потерял свой.

— Мне так жаль...

— Лила, заткнись.

А потом были лишь его губы, его рот. Я обвила руками его шею и позволила ему притянуть меня к себе на колени, обвив ноги вокруг него.

Мои чувства вернулись ко мне — запах, вкус, ощущение прикосновений — вспыхнув к жизни в моём мозгу. В моих чувствах произошло короткое замыкание и всё вспыхнуло, как только он запустил руку в мои волосы и положил руку мне на бёдра, крепко прижимая меня к себе. В тот момент всё казалось таким простым. Только он. Только его губы, его руки. Именно так он заставлял меня чувствовать себя, как самое прекрасное существо в мире, как кто-то чистый и целостный.

Рафаэль прочистил горло. Мы замерли, одновременно открыв глаза. Малачи поцеловал меня ещё раз, легонько коснувшись моих губ, а потом повернулся к незваному гостю. Его лицо было лишено эмоций, жестоким.

— Малачи, мне нужно поговорить с тобой.

Малачи стиснул руки вокруг меня. Похоже, ему было всё равно, что Рафаэль застал нас в таком положении. Единственное, что его беспокоило, это то, что его прервали.

— Надеюсь, это чрезвычайная ситуация.

— Я бы не стал мешать вашему воссоединению ни по какой другой причине. Поступило сообщение о бреши в восточной стене.

Я сползла с колен Малачи, и он поднялся на ноги, но руку мою так и не отпустил.

— В этом убедились или заподозрили?

— Заподозрили. Но был убит ещё один Страж. Эмир.

Малачи выругался.

— Я пойду. Пожалуйста, скажи Райзу, чтобы он собрал отряд и ждал меня в зоне сбора.

Рафаэль кивнул и вышел. Малачи повернулся ко мне с извиняющимся выражением на лице.

— Это уже третье оповещение о бреши на этой неделе. Что-то происходит. Я должен идти.

— Я знаю, — тихо сказала я, но не смогла разжать свою хватку на его руке.

— Послушай... нам не удалось поговорить об этом, но тебе надо повидаться с Надей.

Он снова сел рядом со мной на койку.

— Как она?

Я почти боялась услышать ответ.

Он бросил на меня настороженный взгляд.

— Я провёл с ней много времени. Мне кажется, ей немного лучше. Она в комнате Анны.

Я поднесла руку к его лицу и провела пальцами по скуле.

— Спасибо, что позаботился о ней.

— Это было единственное, что я мог сделать.

Он закрыл глаза и прильнул к моей руке.

— Я так не хочу, чтобы ты уходил, — я подвинулась вперёд, и прислонилась лбом к его лбу. — Прости. Я знаю, это эгоистично.

Он улыбнулся.

— Ты имеешь полное право быть эгоистичной. Это заставляет меня чувствовать себя желанным. А я... — он тихо засмеялся. — Я хочу, чтобы ты хотела меня.

Я отстранилась и посмотрела на него, подняв брови, но он не дал мне отстраниться. Он запусти пальцы в мои волосы и притянул меня ближе. Его губы коснулись моих, раз, другой, наполняя всё моё тело жаром.

— Я обожаю твой вкус, — прошептал он.

Я поцеловала его. Я хотела, чтобы он был рядом со мной. Мне хотелось обернуть его вокруг себя, как плащ. Я хотела, чтобы каждый знал это. Я знала, что сошла с ума, но не могла заставить себя думать об этом, когда мой язык скользнул по его языку. Его стон взорвал каждый фитиль в моём теле.