Казаки посмотрели друг на друга, потом на Великого Князя. Старший, с бородой, закрывающей увешанную крестами грудь, вытянулся во фрунт:

– Никак нет, никаких заговоров!

– Врёте… – с обидой прошептал Николай. – Я всё слышал. Возьмите меня с собой, а то…

– А то что? – спрашивая, бородатый казак почему-то косился в сторону.

– А то не пустят меня, – цесаревич отвернулся, чтобы украдкой вытереть предательские слёзы. – Мне очень нужно. Вам тоже, да? Возьмите с собой, братцы!

Молодой, видимо тот самый Григорий, тихонько кашлянул, привлекая внимание:

– Выручить бы человека, Абрам Соломонович. Сам погибай, а товарища выручай.

– В поговорке про другое.

Но что-то в голосе старшего урядника было такое, что заставило Николая усилить напор:

– Я про вашу помощь никому не скажу. Только помогите до Нечихаева добраться, а?

– Точно не скажешь?

– Никогда-никогда, даже на исповеди!

– На исповеди можно.

– Так вы согласны?

Казак опять покосился куда-то в сторону и кивнул:

– Выезжаем немедля. Гришка, коней подбери казаку Николаю Романову! Пошевеливайся, храппаидол!

Вечер того же дня.

Удивительно, но известие о побеге сына на войну Мария Фёдоровна восприняла спокойно. Лишь разговаривала глядя в окно, чтобы никто не смог увидеть её глаза.

– Всё будет хорошо, душа моя, – чёрт побери, я чувствую себя виноватым! – Александр Христофорович подобрал ему надёжных спутников.

– Это так? – не оборачиваясь, спросила императрица у Бенкендорфа. – Вы в них уверены?

– Да, – подтвердил министр госбезопасности. – И на всех почтовых станциях до Кенигсберга размещены мои люди. Виду не подадут, но присмотрят.

– А потом?

– Потом – в море.

– Дорогая, – я пытаюсь отвлечь супругу от грустных мыслей. – "Забияка" очень крепкий корабль и не боится штормов. А потом Нечихаев не даст Николая в обиду. Согласись, что наследнику престола полезно не только иметь собственное мнение, но и кое-какой жизненный опыт.

– Двоих война уже забрала…

Ответить нечего, разве что банальностью:

– Он мужчина, душа моя.

– Он маленький…

– Маленький мужчина. Тем слаще вкус победы.

– Солдаты чаще чувствуют вкус крови.

– Это тоже нужно. И поверь – война не покажется ему забавной игрушкой. Ох как не покажется!

Глава 19

Наполеон ждал. С недавних пор ожидание вошло в привычку, и доклад адъютанта об отсутствии новостей воспринимался без прежнего раздражения. Наоборот, стала появляться какая-то боязнь новостей, способных нарушить установившееся положение.

Вдруг император Павел Петрович откажется принимать капитуляцию? Ведь на вывешенные более месяца назад белые флаги до сих пор нет никакой реакции. Хотя есть одна – русские перестали беспокоить ночными налётами и обстрелами. Правда, дезертиров и разведчиков уничтожают сразу, не отличая первых от вторых. Ещё регулярно пропадают фуражиры, отправленные на поиски съестного. Некоторые возвращаются – пустые и без оружия, но сытые и с сильным запахом местного хлебного вина. И они же вновь вызываются добровольцами в следующий поиск, чтобы опять вернуться ни с чем.

Почему молчит царь? Белые флаги видны издалека… Более того, русские точно знают о предложении Наполеона – не далее, как третьего дня, в деревню, занятую французским батальоном, въехал отряд из восьми казаков, и их командир с хорошим парижским произношением искал ткачей и литейных мастеров для работы где-то под Москвой. Увезли пятерых, а флаг забрали с собой на память.

Полковник Люмьер ещё сокрушался, что не владеет нужным ремеслом, а бывшие портные в России спросом не пользуются. Причём сокрушался столь искренне, что не нашлось сил отдать приказ о расстреле мерзавца. О повешении, если быть точным, так как пороха давно нет.

Новости из Парижа тоже не приходят. Что там творится? Англичане предприняли высадку, или по обыкновению своему предпочитают грозить с безопасного расстояния? Хотя момент самый удобный – французская армия застряла в заснеженных лесах, император отсутствует, флот, скорее всего, заперт в Тулоне и Бордо…

– Ваше Императорское Величество, парламентёры!

– Где? – Наполеон стряхнул сонливость. – Это точно они?

– Их уже видно, сир, – адъютант махнул рукой. – Кто же, как не парламентёры?

Французский император припал к стеклу. Вот, кстати, ещё одна загадка России… откуда в простом крестьянском доме двойные рамы с дорогущим стеклом?

– Ничего не вижу.

– Левее, сир.

Действительно, если глянуть чуть левее, то хорошо виден въезжающий в деревню отряд. Человек двадцать, не больше, из них только один офицер. Он единственный в привычном мундире с эполетами. Кажется, такие сейчас в русской армии считаются парадными? Богатая страна, если может себе позволить военную форму на все случаи жизни. У них, говорят, ещё и повседневная есть.

Сопровождающие парламентёра кавалеристы растянулись в длинную цепочку, видимо для того, чтобы в случае чего не задеть друг друга огненными хвостами ручных ракет. Излишняя предосторожность, нужно заметить… никто не собирается нападать на долгожданного посланца царя Павла Петровича. Ещё полгода назад такое было возможно, а сейчас, когда даже старая гвардия отказывается выполнять приказы командиров на голодный желудок….

– Знакомые всё лица, – усмехнулся узнавший посланца Наполеон. Ну конечно же, Кутузов не упустит случая… – Лейтенант, проводите его ко мне.

Адъютант императора выбежал на улицу как раз в тот момент, когда майор Акимов бодро спрыгнул с седла и, небрежно поведя плечами, сбросил распахнутую шинель. Пришлось подхватывать на лету, будто какой-нибудь лакей в Опере. И попробуй не поймай – этот офицер постоянно сопровождал князя Кутузова в поездках в Париж, и прославился на дуэлях не менее фельдмаршала. Во всяком случае, генералов Грасиньяка, Першегю, и начальника лионской полиции господина Буйона застрелил именно он. Вот почему русские для поединков выбирают пистолеты? Не любят вида крови?

– Добро пожаловать, месье майор! – одна из немногих фраз, что получались у лейтенанта без жуткого акцента. – Его Императорское Величество ждёт вас!

– Спасибо. И скажите своим солдатам, чтобы не приближались к моему конвою, – на приличном французском ответил Акимов. – У наших наций разное понимание юмора.

– Простите…?

– Ракетный залп – это смешно или нет?

– Ни в коем разе не смешно.

– Вот видите! А мои бойцы не упустят случая пошутить, если с вашей стороны… Впрочем, я надеюсь на понимание.

– Оно будет, месье майор.

Акимов поднялся по ступеням, немного потопал ногами, сбивая налипший на сапоги снег, и распахнул дверь избы:

– Здравствуйте, Ваше Величество!

Теперь ожиданием томились съехавшиеся во временную Ставку Императора французские генералы с маршалами – весть о прибытии русских парламентёров разлетелась по округе мгновенно. Покорившие почти всю Европу храбрые вояки с полным на то основанием рассчитывали принять участие в обсуждении условий сдачи, несомненно почётных, и искренне недоумевали, когда император отказал в таковом праве. И охраняющие место проведения переговоров бородатые казаки не вызывали желания оспорить приказ.

Шли минуты, часы, а Наполеон всё продолжал разговаривать с русским майором за закрытыми дверями. О чём? Какие неприятности и резкие перемены к худшему принесёт это тревожное уединение?

– Вы ошибаетесь, Ваше Величество! – вторая бутылка арманьяка под весьма скудную закуску сделала Акимова словоохотливым. – Государь Павел Петрович вовсе не оспаривает законность французской, то есть вашей, императорской короны. Согласитесь, быть единственным в мире императором довольно скучно.