— Зажимать их между ягодицами? — я думал игриво похлопать ее по попке, но беспокоился, что мог остаться без руки в процессе, поэтому передумал.

Она фыркнула, что было похоже на смешок, но скорее всего это был ее способ сказать мне, что я вел себя как ребенок.

— Это про грецкие орехи, поэтому нет. Ты давишь их скалкой. Шелуха слетает, а орех остается нетронутым.

— Я могу только представить себе место, которое я должен тебе предоставить, когда ты будешь пользоваться скалкой.

— Широкое, и мое сделано из мрамора, — Гвен взяла треугольник сыра Parmigiano-Reggiano и пакетик фисташек и положила все в корзину. — И она может оставить вмятину на таком твердом черепе как твой.

— Ха-ха, — сказал я. — Твой отец тебя научил еще чему-то, за что я должен беспокоиться?

Гвен пожала плечами.

Когда она ничего не уточнила, я спросил:

— Вы, ребята, по-прежнему близки?

Я мог посчитать с помощью трех пальцев то число раз, когда Генри Лалонд сидел на трибунах, наблюдая за игрой Криса, и даже тогда я не смог бы вспомнить, чтобы он восхищался во время тех игр, на которых присутствовал. Я знал, что родители Гвен и Криса развелись, и Генри исколесил полмира, чтобы стать шеф-поваром на круизном лайнере, и что Крис и Генри разговаривали от случая к случаю. Но я подозревал, что общение Гвен с их отцом... отличалось.

— Да, — ответила она. — Когда мне удается связаться с ним. Иногда его трудно отследить.

— Он был счастлив услышать, что ты вернулась домой?

Она пожала плечами.

— Он счастлив, что я рядом с семьей.

— Но не по поводу остального?

Гвен одарила меня особым взглядом, что-то с оттенком сожаления и смущения. Наконец, она остановилась.

— Ты должен понимать, что у моего отца была большая мечта работать в лучшем ресторане, он пытался открыть свой собственный несколько раз, и что больше всего он возложил эти ожидания на меня.

О, как я мог коснуться этой темы.

— И почему же, когда тебе двадцать восемь и ты шеф-повар, ты должна была выглядеть неприглядно в его глазах? — спросил я.

— Давай, просто скажем, что он не думает, что Денвер это подходящее для меня место.

— Ты хочешь сказать, что он не думает, что Stonestreet’s это подходящее для тебя место.

Я хотел обидеться, посмеяться над тем, что мой ресторан не был достаточно хорош для Великого Лалонда, как всегда Крис называл Генри. Но, честно говоря, я никогда не думал о том, как должно быть Гвен было скучно готовить одни и те же блюда изо дня в день. Полное отсутствие самореализации. Возможно, Гвен была слишком великой для Stonestreet’s, слишком изобретательной, слишком талантливой. И в любом случае я не мог сдержать отцовское давление на нее.

— Я кое-что знаю об отцовских ожиданиях. Не переживай, — сказал я.

Гвен кивнула.

— Думаю, что так. Но, тогда, твой отец добился всего, чего стремился добиться. Выиграл три чемпионата. Играл в Кубке профессионалов половину дюжины раз. Вошел в Зал Славы через три года после завершения карьеры — это легендарная карьера.

Да, так и было. Золотая карьера. От чего расти в тени отца было еще сложнее. И что еще хуже, это заставляло меня задаваться вопросом, мог бы он когда-нибудь понять, что футбол для меня это еще не все. Я любил это, преуспевал, по-прежнему хотел играть и выигрывать. Но только ли для того, чтобы меня вспоминали за это? Я не был уверен.

Конечно, это было не то, что я когда-нибудь мог бы сказать вслух.

— И ты согласна со своим отцом? — спросил я. — Stonestreet’s — не самое лучшее место для тебя?

— Думаю, что сейчас это именно то, что мне нужно, — сказала она, слегка улыбнувшись, что конечно не было точным ответом на мой вопрос, но этого было достаточно.

В понедельник следующим утром после посещения фермерского рынка с Логаном я стояла перед особняком Мисси в стиле Тюдоров, который граничил с полем для гольфа Денверского Кантри Клаба. С его фасадом из красновато-коричневого кирпича, крышей со скатом под резким углом, окнами, украшенными обрамлением в виде ромбов и огромными арочными дверями, дом выглядел, как будто сошел прямо со страниц истории о Гензель и Гретель.

Я посмотрела через плечо, готовясь к появлению ведьмы под видом охранника на гольф-каре, чтобы подкрасться к моему почти винтажному Nissan и выписать штраф за «нарушение границ соседской частной собственности». Мне было известно, что муж Мисси, Дэн, был партнером в юридической конторе и что у него были какие-то высокопоставленные клиенты, но черт побери.

Взяв свой блокнот и приготовленную мною фритату [46], я шла по асфальтированной дорожке, рассматривая плескающихся в украшавшем двор небольшом пруду уток, а еще кроликов, которые жевали траву под зарослями деревьев в дальней части владений. Птицы сновали туда-сюда по голубому небу, пока солнце поднималось выше и выше. Для раннего октября было по-прежнему тепло, и я надеялась, что Мисси будет кормить нас снаружи в патио до того, как мы перейдем к делам.

Планирование меню мне удавалось лучше, когда я была на теплом и свежем ветерке, обдувавшем мое лицо, и мне необходимо было быть на пике своей формы, когда я собиралась готовить для Логана вечером — это чертово специальное меню должно было стать моим. Я была рада, конечно, получить преимущества в том, что касалось меню the Stonestreet’s, но Логан это Логан, там должны были быть оговорки, и, конечно, это включало в себя привлечения меня к тому, что он в своей голове естественно расценивал как свидание. Сладкая Булочка был весьма сексуальной занозой в заднице, но, тем не менее, он был занозой.

Мой телефон прожужжал, я посмотрела на экран — неизвестный номер — и отправила звонок на голосовую почту. Как появилась красная иконка, я проверила сообщение.

— Здравствуйте, мисс Лалонд. Это Бетани Смит из TK Hospitality Group Нью-Йорк, — произнесла женщина, ее мягкий тембр голоса был четким и отточенным. — Я звоню, чтобы сообщить вам о великолепной возможности, которую нам хотелось, чтобы вы рассмотрели, — она продиктовала номер телефона и попросила меня перезвонить ей при первой возможности, а потом повесила трубку, не попрощавшись.

Я никогда не слышала о the TK Hospitality Group, но по тому скудному количеству подробностей, что получила, я могла предположить, что это была менеджер сети отелей, которая искала шеф-повара, который мог бы заниматься всеми банкетами и свадебными обедами. Я бы предпочла употреблять каждый день в пищу гидрогенизированное масло[47], чем довольствоваться такой малостью. Еда в Stonestreet’s могла быть неоригинальной и простой, но, по крайней мере, я могла достигнуть определенных успехов.

Я вбежала наверх по ступеням, и, прежде чем успела позвонить, массивная деревянная входная дверь распахнулась. Мисси стояла на входе, словно ослепляющий луч света. Она была одета во все белое — начиная от блестящих теннисных тапочек до кипенно белой плиссированной юбки и рубашки поло с длинным рукавом — и не было ни единого пятнышка во всем ее наряде. И ей по-прежнему удавалось выглядеть так же великолепно, как и в своем обычном ярком наряде от Lilly Pulitzer [48].

— У тебя есть парочка сплетен к обеду? — Мисси поцеловала меня в щеку и пригласила внутрь. Выхватив закрытую сковороду из моих рук, она провела меня в большую кухню, ее начищенные кроссовки скрипели на полированных дубовых полах. Если бы не нержавеющая сталь приборов и телевизора на столешнице, показывавшего эпизод шоу Ina Garten [49] на кабельном канале, то Мисси буквально бы смешалась с абсолютно белым пространством.

— Твой дом просто феноменальный, — сказала я, любуясь стенами, которые были обшиты панелями из доски, потолочными балками и камином в гостиной, который был облицован камнем.