Совсем недавно, после мартовского заговора в Португалии, выяснилось, что 67летний бандит еще вовсе не ушел на «заслуженный отдых». Как сообщала португальская пресса, Скорцени стоял и за профашистской «Армией португальского освобождения» (ЭЛП). Установлена связь контрреволюционной ЭЛП с ЦРУ. Легальной крышей ЭЛП была мадридская фирма «Текномотор», принадлежащая престарелому «крестному отцу» всех «пятых колонн» Отто Скорцени. ЭЛП удивительно смахивает на организацию чилийских фашистов «Патриа и либертад» и бразильскую «Команду охотников за коммунистами». Нет, положительно не зря ездил Скорцени столь часто в Южную Америку! События в Португалии сильно беспокоят старого друга каудильо Франко. Ведь сам Франко дышит на ладан, и миллионы испанцев хотели бы последовать португальскому примеру. Все ждут больших перемен. Но Скорцени не желает перемен. Старый охотник за коммунистами держит порох сухим. Провалился один мятеж, значит, надо готовить новый заговор…

Многие годы не переставал я удивляться трогательной дружбе Скорцени — антисемита, участника «Хрустальной ночи», за которую Гитлер наградил этого погромщика «ариизированной виллой», — с его пылкими поклонниками в Израиле. В Тель-Авиве сионистское издательство опубликовало на древнееврейском языке его мемуары «Отто Скорцени — командир бригады». Спрос на них был так велик, что за первым массовым тиражом последовало еще несколько тиражей. В предисловии к этим воспоминаниям эсэсовского палача, с которым мне впервые пришлось встретиться на мосту через реку Снопоть в сентябре 1941 года (взорвав этот мост, мы задержали дивизию СС, рвавшуюся с Отто Скорцени в головном дозоре к Москве), сионист Ари Хашевия умиляется: «Подвиги Отто Скорцени, описанные в книге со слов автора, приобрели всемирную известность как во время второй мировой войны, так и в послевоенное время. Скорцени был немецким д'Артаньяном (?!), борцом, который ненавидит все отжившее, любит приключения, обладает мужеством и уверенностью в победе. Наши отряды особого назначения, подводно-диверсионные группы и воздушно-десантные подразделения пользуются этой книгой как инструкцией».

Думал ли СС-оберштурмфюрер Скорцени, что старость его скрасят щедрые гонорары сионистских издательств! Дитрих, Эйхман, Менгеле, наверное, не раз перевертывались в своих могилах.

На протяжении всех послевоенных лет мировая пресса постоянно писала об этом прохвосте. С одной стороны, за этим вниманием к нему стояла журналистская бдительность: фашизм не пройдет. С другой, невольно раздувалась слава обер-диверсанта фюрера.

В итоге шпион и диверсант получил грандиозную рекламу. О нем, вояке побежденной стороны, написано во много раз больше, чем о замечательных разведчиках-победителях. На Западе только специалисты знают Берзина, Кузнецова, Медведева, Орловского, Зорге, Радо, Заимова. Как журналист, я обязан сделать из этого парадокса все должные выводы…»

«Скоро исполнится тридцать лет после великой нашей Победы «со слезами на глазах».

«Зачем тратить деньги, усилия, нервы на преследование этих старичков — бывших военных преступников? — сказал Кремлеву корреспондент шпрингеровской газеты «Ди Вельт», аккредитованный в Москве. — В самое скорое время вопрос этот решится сам собой, биологически. Гессы и пайперы вымрут, как динозавры».

Но ведь и сегодня живучий бельгийский квислинг Леон Дегрелль, закадычный дружок покойного Скорцени, стоит во главе реваншистского, фашистского «Черного интернационала» и организации «Новый порядок», где тон все еще задают эсэсовцы. Сборища их мало смахивают на геронтологические посиделки, потому что растет из года в год число неонацистов из молодежи. В заместителях у Дегрелля ходит небезызвестный Ральф Герен-Серак, экс-фюрер французского эсэсовского полка «Шарлемань», разбитого дивизией полковника Полосухина на Бородинском поле, бывший капитан ОАС…

Только что узнал о «безвременной» смерти Скорцени. Он прожил 67 лет, этот эсэсовец под номером 29 579. Как и фюрер, он предпочел похороны викинга — его тело сожгли в мадридском крематории. На его сообщниках, присутствовавших на этой запоздалой церемонии, блистали кресты — просто железные и железные с дубовыми листьями, мечами и бриллиантами. Они салютовали по-нацистски и кричали «Хайль!».

Еще один дохлый паук не означает, что погибла коричневая паутина. На мой век хватит борьбы с ней.

Ничто с утра не предвещало в тот день начала целой цепи необыкновенных событий, которые потрясли в тот день сначала семью и друзей Поля Кашэ, затем весь городок Везуль и провинцию Франш-Конте, а затем и всю Францию, Бельгию, Италию, взбудоражили всю Европу и все континенты.

В лавку скобяных товаров в Везуле, принадлежащую Полю Кашэ, заглянул иностранного вида господин лет шестидесяти. Слегка прихрамывая, подошел он к прилавку, скользнув небрежным взглядом по выставленным товарам.

— Шесть метров железной проволоки сечением в пять миллиметров, — проговорил он с сильным немецким акцентом. — Запишите мой адрес: деревня Трав, вилла «Бастион», Пайпер.

Шариковая ручка остановилась в руке Поля Кашэ.

— Пайпер! — тихо воскликнул он. — Уж не Иохен ли Пайпер?

Голубые глаза незнакомца метнулись в сторону Поля Кашэ. Ни слова не говоря, он резко повернулся через левое плечо и солдатским шагом вышел из лавки.

Кашэ, выглянув в окно, запомнил номер машины — черного «ситроена».

Закрыв лавку раньше обычного, Кашэ поехал с проволокой в деревню Трав. Какой-то старик объяснил ему, как добраться до виллы «Бастион». О Пайпере он толком ничего не знал. В деревушке все считают его немцем. Большой чудак. Поселился в Трав лет шесть тому назад, неизвестно откуда приехав. Купил лесистый участок земли на берегу реки Сона, отгрохал модерновую каменную виллу. Но вот что странно: обнес ее высокой оградой с двумя рядами колючей проволоки. Живет с семьей — с женой и взрослой дочерью. Говорят, все они немецкого роду-племени, что уже само по себе привлекает к ним внимание. Но они держатся в стороне, в деревушке бывать избегают, ни с кем тут не водят знакомство, никого к себе не приглашают. Почтальон рассказывал, что на участке бегают два огромных волкодава невиданной породы. Гости у боша бывают редко, по виду — его же земляки из фатерланда.

Поль Кашэ не случайно заинтересовался Пайпером. Во время Сопротивления он дрался в партизанском отряде, вступил в компартию, помнит, сколько крови боши пролили в его стране.

Вернувшись домой, он позвонил товарищам. Кто-то сказал:

— Молодец, что запомнил номер машины. Постараемся по машине и вилле проверить полное имя владельца.

Уже на следующий день Полю Кашэ позвонили в лавку:

— Зовут его Иохен Пайпер. Гражданин ФРГ. Прежний адрес: Штутгарт, вилла на Шнелльбахштрассе. Профессию указал — «военный переводчик». Не мог же он написать «военный преступник». Мы тут в федерации решили обратиться к товарищам в «Юманите». Там им в редакции ничего не стоит поднять старые газеты. Говорят, Пайпер был оправдан, но какая наглость у этого эсэсовца и палача поселиться во Франции, да еще в бывшем партизанском районе!

В редакции «Юманите» сразу взялись за дело. Уже через несколько дней один из работников газеты, Пьер Дюран, бывший партизан и участник восстания узников Бухенвальда, позвонил в местную федерацию ФКП в Везуле:

— Ничего себе рыбку вы поймали на крючок! Иохен Пайпер получил вид на жительство у вас в 1970 году. Проверка показала, что этот преступник не только работает на нацистское издательство в Ганновере, но и связан с эсэсовскими организациями ФРГ и Европы.

Вскоре коммунисты организовали в Везуле массовую демонстрацию, какой давно не видел тихий городок. Демонстранты пронесли по главной улице плакаты: «Вон эсэсовского палача Пайпера из Франции!», «Долой ненаказанных гитлеровских преступников!» Шли ветераны Сопротивления, шла молодежь.